Souvenirs (редактируется)

Мы многое усложняем. То, к чему можно отнестись проще, мы разбираем на части, подкрепляем опасениями, пропитываем эмоциями, а потом носимся с этим грузом, ищем, куда бы его сбросить или на кого взвалить

— Люди рождены, чтобы быть реальными, а не идеальными. Если ты хотела это сделать, значит, на то были свои причины, и они меня не волнуют, — лицо девушки находится слишком близко от лица Чона, она чувствует его дыхание на своих ресницах, — Джен, можно я….тебя поцелую? — судорожно и нервно выдыхает парень, медленно скользя взглядом к губам девушки. От такого взгляда у Дженни по позвоночнику пробежал электрический заряд и почему-то возникло непреодолимое желание медленно облизать губы. Затестить реакцию, так сказать. Сердце из груди выскакивает, зрачки неестественно расширяются и взгляд мутнеет. Чонгук уставился на Ким и ждёт, мучительно долго ждёт ответа от неё. Ему тяжело сдерживаться рядом с ней, поэтому Чонгук медленно поднимает руку и, замерев на долю секунды, словно спрашивая разрешения, подушечками пальцев нежно и невесомо касается мелкой царапины на лице, оставленной Саной. Он злится на рыжеволосую за то, что она оставила след на прекрасном лице девушки. Ему абсолютно всё равно, в каком ужасном состоянии находится сейчас Минатодзаки, но он готов разрушить каждое чёртовое здание в этом нелепом мире, ему хочется убивать до тех пор, пока люди, что причинили боль его Дженни не умрут в страшных муках. — Всего лишь один раз, — низким голосом просит Чон, заглядывая в глаза девушки напротив, — Пожалуйста…— кажется, его грудная клетка не выдержит такого давления и сломается. Чон уже слышит, как нещадно хрустят его рёбра и захлебываются в крови лёгкие. Он замер, не дыша, напряжённо вглядываясь в лицо напротив и ожидая ответа. Время превратилось в тягучую патоку, секунды стали месяцами, а короткое мгновение вечностью. Непреодолимое желание пульсирует по всему телу Чонгука, тот из последних сил держит себя на цепи, не давая сорваться. Парень обхватывает большими, слегка подрагивающими ладонями, миниатюрное лицо Дженни и, ещё не дождавшись ответа, приближается к ней. Чон смотрит в тёмную гладь двух озёр напротив помутневшим взглядом. Выдержка трещит по швам, цепь рвётся одна за другой и стоит Джен тихим, с хорошо скрытой дрожью в голосе произнести: — Целуй И предохранители слетают сразу же. У обоих. Напрочь. Запредельно громко в оглушительный тишине, достаточно тихо для того, чтобы никто этого не услышал. «Меня разорвёт» — успевает подумать Чон, прежде чем притянуть девушку ближе и поцеловать наконец-то желанные губы, которыми он уже несколько ночей бредит. Втягивает носом воздух, чтобы не задохнуться от нахлынувших чувств, переполняющих парня. Кладёт одну руку на макушку девушки, а вторую опускает на шею, хватаясь железной хваткой, будто это иллюзия или сон, и он боится, что сейчас проснётся и всё разрушится, испарится, растает. Слишком хорошо, чтобы быть явью. Джен сидит неподвижно. Мозг бьёт во все колокола, что это не те губы, которые целовали её раньше, это не тот вкус и не та страсть, с которой пылающим сердцем целовала она парня с красными волосами. Лёгкие начинают гореть от нехватки воздуха, из-за чего девушка отстраняется, смотря в глаза Чонгука. Тот хаотично бегает по лицу девушки. Катастрофически мало. Даже тридцати секунд не прошло, этого недостаточно. — Чонгук, — ногтем проводит по нижней губе Чона, — Ты ведь этими губами целовал Сану? — внезапно накрывает пелена злости и затмевает глаза девушки. — Джен, — нервно сглатывает парень. — Значит, целовал, — до крови надавливает на губу, лицом ближе приближается и прямо в губы дышит, — Зачем тогда меня поцеловал? — Что с тобой? — непонимающе смотрит на неё Чон, — Ты мне нравишься, безумно нравишься, Дженни, — убирает руку Ким и накрывает губами губы Ким. Нижняя губа немного кровоточит из-за царапины шатенки, но боли он не чувствует. Дженни обхватывает двумя руками шею парня. Она игнорирует голос в голове, который говорит, что нельзя, нельзя целовать эти губы, но так хочется. Внутри всё пылает и горит, из-за чего дышать тяжело становится. Дженни пальцами зарывается в волосы парня. «Не те волосы» — твердит голос в голове. Всё не то, тело требует красноволосого парня, но сердце рвется к Чонгуку. — Чон… — между поцелуями еле слышно произносит Джен, — Подожди, — тяжело дышит, — Это не… неправильно, — парень нехотя отрывается от губ девушки и смотрит в глаза напротив. Они в полумраке, слабый свет исходит только от настенных светильников, атмосфера совершенно другая. Дженни думает, насколько же красив Чонгук, а тот думает, что перед ним нереальный мираж, — Чонгук, я… — она запинается и на мгновение смотрит ему в глаза, набираясь смелости, — я люблю другого, — отчасти это правда, но вся суть состоит в том, что она запуталась. Внутренности горят рядом с Чонгуком, но стоит коснуться его, мозг красным цветом выбивает, что это не та кожа под подушечками пальцев, что это не те волосы, не те губы. Чон возвращается на своё место, откидываясь спиной назад и зачёсывая пальцами волосы, тяжело вздыхает. Несносно слышать, что её сердце занято. И не просто занято, а занято тем, кого она не помнит. — Того самого любишь? — отчаянно спрашивает Чонгук, возвращая взгляд на Ким. Та лишь растерянно смотрит на него, — Тебе не кажется это несправедливым? — грустно улыбается Чон, — Не молчи, скажи же что-нибудь в своём стиле. Начни читать нотации и докажи, что ты всегда поступаешь и говоришь всё правильно, заставь снова меня думать, что опять не прав именно я, — с упрёком говорит он, — А он тебя любит? Где он вообще? Может, ты его выдумала? — заваливает девушку бесконечными вопросами, — Почему я должен слышать о невзаимности своих чувств к тебе только потому, что ты влюблена, — запинается, не хочет этого говорит, потому что признавать не хочет, — В другого, — с трудом выговаривает, — Каждый раз, когда я разговариваю с тобой, мне приходится переступать через себя, следить за своими словами и уступать тебе во всём, ответь же хотя бы, что я тебе просто не нравлюсь и всё, не говори мне о нём. Разве ты не видишь, как трясёт меня, когда вижу тебя? Не видишь, как я горю желанием поговорить с тобой? Да, блять, я делаю всё, чтобы подольше побыть рядом с тобой, но что ты делаешь в ответ? Упрекаешь меня, злишься, обижаешься и грубо ведёшь себя со мной. Я ведь тоже человек и у меня тоже есть чувства, насколько бы плохим я ни был. Не оправдывайся своими расстройствами. Неужели хотя бы на секунду ты не чувствовала хоть долю того, чего я чувствую к тебе? — Чонгук… — Ким пытается что-то выдать, но не получается. Она вытягивает руку в попытке коснуться парня, но тот отшатывается, как от огня или проказы. — Значит, нет. Ясно, — парень резко встаёт с кресла и уходит, оставляя девушку одну, напоследок громко и зло хлопнув дверью. «Я-я не знаю, что со мной» — мысленно отвечает на вопрос Чона. Было бы намного легче, если бы она знала в лицо парня с красными волосами, если бы она увидела его и смогла бы расставить все точки над «и», но нет возможности. Братья отказываются что-либо говорить о бывшем возлюбленном своей сестры, а больше уже не у кого спросить. Сейчас она злится на себя, что не может разобраться в своих чувствах. Всё она чувствует рядом с ним: и заледеневшее сердце с треском раскалывает, сыпясь большими глыбами льда в проснувшийся вулкан, который вот-вот взорвётся и сожжёт все внутренности девушки от перенаполняющих эмоций; и руки дрожать начинают от волнения рядом с ним; и глаза не могут насытиться красотой Чонгука; и сердце разрывается, стоит парню прикоснуться к ней. Признаться ему в этом Дженни не может, никак не осилить себя. У неё нет той храбрости, которая наполняет Чона с ног до головы, чтобы так просто признаться ему в своих чувствах. Но не обязательно же говорить всё словами, чтобы показать свою любовь, так ведь?

***

Чонгук возвращается в свою комнату, полностью лишённых сил. Садится на кровать и достаёт из тумбы книгу «Триумфальная арка», ту саму книгу, которую читала Джен в первый день их знакомства. Держит в руках и долго разглядывает обложку романа, на котором изображены Равик и Жоан — главные герои произведения. Парень берёт в руки пачку сигарет и достаёт одну, поджигая её зажигалкой. Чонгук уже наизусть знает весь роман, знает всё от начала до самого конца. Насколько же точно и тонко Ремарк описал чувство влюблённости. Ведь всем же известно, как сильно Равик был одержим своей любовью. «Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки» — любимая цитата Чона из этого романа. «Ты полюбишь меня настолько сильно, сколько человеческое тело не в силах выдержать» — мысленно даёт клятву Дженни.

***

Бывает, одна фраза, брошенная в порыве злости и отчаяния, может испортить всё. Безжалостно сжечь, как огонь уничтожает хрупкие листы бумаги, безвозвратно разбить, как разбивается тонкий хрусталь. После того случая в библиотеке Дженни и Чон не разговаривали. Совсем. Чонгук был слишком зол и слишком обижен, чтобы говорить. А Дженни чересчур сильно запуталась в паутине событий, и поэтому боялась сделать ещё хуже. Но она пыталась. Она ждала шесть бесконечно долгих дней, в надежде на то, что пламя ссоры между ними немного утихнет. Ким ждала шесть дней, пока Чон успокоится. На седьмой, спустя неделю после «ссоры, которой не было» она не выдержала и решила сделать первый шаг и начать разговор. Шагая на философию, она с замиранием сердца представляла, как увидит его и наконец-то услышит чоновский голос. Было бы глупо отрицать, что она соскучилась. Ей, вечной одиночке, не хватало компании одного очень настырного парня с невероятной улыбкой. Дженни было безумно стыдно и противно от своего поступка. Она не хотела его обидеть и тем более ранить его чувства. Этот разговор, который она старательно планировала часами у себя в голове, нужен был в первую очередь ей самой. Безумно необходим. Для того чтобы понять, извиниться, разобраться… Но у судьбы иные планы. А у Чонгука тем более. Он пришёл одним из последних, неторопливо зашёл в класс и, не удостоив Дженни даже взгляда, миновал их парту и занял место кого-то из отсутствующих в классе в противоположной стороне от девушки. А потом вылетел из кабинета, как пробка от шампанского, как только прозвучал звонок. Она не успела. На следующий день он не появлялся в поле зрения Дженни, а на выходных и вовсе пропал с радаров…

***

Месяц. Один долгий месяц они с Чоном играют в игру «я тебя не знаю, ты меня не видишь» Полный, тотальный, конкретный игнор со стороны Чона. И десятки неудачных попыток поймать парня и поговорить с ним со стороны Дженни. «Куда подевалась твоя гордость, Ким Дженни?» – всё чаще звучало в мыслях Ким. «Почему ты с такой надеждой смотришь на того, кто не обращает на тебя никакого внимания? Почему сердце сбивается с ритма, когда он появляется в поле твоего зрения» — надоедливый голос в голове всё никак не успокаивался, продолжая задавать ещё больше вопросов и ни на один из них ответа не было. На тридцать восьмой день безмолвия они встретились в библиотеке. В тесном пространстве между книжными полками. Она потянулась за маленьким томиком, расположенным слишком высоко для того, чтобы Дженни могла беспрепятственно его достать, а потом чья-то рука, (всем понятно чья), в нескольких сантиметрах от её лица возвращала какую-то книгу на ту же полку. Хватило секунды на то, чтобы Дженни стремительно обернулась, собираясь что-то сказать, но она так и осталась стоять, глядя в шоколадные глаза Чона и медленно в них утопая. Оцепенение прошло также быстро и внезапно, как и появилось, но когда способность мыслить, соображать и двигаться вернулась, то оказалось, что она стояла совершенно одна между тёмными книжными полками. И только книжный том, расположившийся уже значительно ниже, чем был до этого, стал подтверждением того, что он действительно был здесь, что Ким уже не сходит с ума… Ещё через несколько дней они встретились в столовой. Точнее, на выходе с неё. Дверной проём почему-то превратился в место пробок, где толпились входившие и выходившие из помещение ученики. Дженни и Лису, что стала её частой спутницей по пути в столовую, толкнул неконтролируемый поток спешащих по своим делам учеников. А дальше — всё по заезженным канонам романов для подростков. Джен падает, а Чонгук, словно доблестный рыцарь, ловит её, спасая от знакомства с твердым полом, мечтающим разукрасить очередную физиономию. Но неожиданный поворот событий — резкое отклонение от этого самого канона: доблестный рыцарь быстрым движением отстраняет от себя прекрасную леди и уходит в закат, то есть к своему столику, даже не взглянув на принцессу. Все эти дни не прекращалась череда неслучайных случайностей, из-за которых они постоянно находились рядом. Ким идёт по коридору — Чон с Чимином быстро идут рядом. Она на прогулке в парке с Намджуном — он читает книгу в том же парке. Куда бы ни пошла — везде натыкается на Чонгука. Но он всё так же быстро исчезает, не оставив и шанса на беседу. Даже на уроках, сидя в разных частях класса, они непременно оказывались вместе. Работа в парах на литературе? И их ставят вместе. На музыке — беспременно так же. Но Чонгук быстро решал эту проблему, прося учителя поменять ему партнёра. А Дженни… Она злилась, да. И поэтому из-за злости теряла дар речи. А ещё она просто замирала рядом с ним, надеясь на что-то. На что? Просто игнор, просто избегание друг друга. Поэтому, сидя на очередном уроке литературы, Дженни старалась прекратить думать о том, что он её игнорирует. Ей плевать. Абсолютно точно плевать на его игнор. Из раздумий вырвал голос учителя, что перешёл к проверке домашнего задания. — Итак, в позапрошлую нашу встречу я дал вам задание. Вам нужно было выписать несколько зацепивших вас фраз или цитат из изучаемой нами книги «Если бы ты знал…» Эльчина Сафарли. Кто хочет быть первым? — учитель внимательно оглядел класс, кивком головы разрешив зачитать выписанную фразу из книги кому-то из задних рядов. — Ты не сможешь уйти из меня, потому что из сердца никто никогда не уходит. Физически это возможно, но не на уровне сердца. Те, кто в него допускается, навсегда в нем остаются. Возможна только перестановка мест, к примеру с первых рядов на дальние, но от этого суть не меняется: в сердце погостить невозможно, в нем остаются только на постоянное место жительство. Это так точно описывало чувства Дженни. Она чувствовала, что Чон не сможет уйти из её сердца. А то, что он был в её сердце, она знала точно. Когда именно Чонгук смог туда попасть всё ещё непонятно, но факт есть факт. Он там и как бы она ни старалась не обращать на него внимания, и как бы он её не избегал, Чонгук был там. На первых рядах. А ещё она поняла, что тот загадочный парень с красными волосами, что жил тусклым воспоминанием из прошлого в её голове, тоже в её сердце. Мозг не помнил его. Был лишь неясный силуэт и те кусочки воспоминаний, что теперь были у Дженни. Но сердце точно его знало и помнило очень хорошо. Поэтому он был там. Где-то в самых дальних частях её сердца. — Мы многое усложняем. То, к чему можно отнестись проще, мы разбираем на части, подкрепляем опасениями, пропитываем эмоциями, а потом носимся с этим грузом, ищем, куда бы его сбросить или на кого взвалить. Как ни странно, но Дженни опять узнала здесь себя и Чона. Между ними океан недопонимания и недосказанности. А ещё больше между ними то, чего не существует, но они это себе придумали. Люди такие странные: они рисуют монстров в темноте или под кроватью, хотя в темноте лишь ты сам и тишина, а под кроватью только пустота. Почему обязательно нужно дорисовывать своё? Почему нельзя удостовериться в том, что то, что ты видишь или слышишь — чистая правда? Если бы люди больше разговаривали и меньше воображали то, чего нет, всем жилось бы гораздо проще. И счастливее. Дженни подняла руку, чтобы получить возможность зачитать и свою выписанную цитату. — Услышать молчание в ответ — самое болезненное для женщины. Лучше пусть он скажет, что разлюбил. Лучше пусть оттолкнет обидным словом и прокричит: «Я устал от твоей любви!» Все что угодно, только не молчание. Оно убивает, — почему-то, читая эту фразу, Дженни смотрела на Чона, чтобы проследить за его реакцией. Он дернулся, словно от удара, в глазах отразилось что-то, что Джен видела в его глазах впервые. Но потом ладони сжались в кулаки, и на лицо вернулась прежняя незаинтересованность. Дженни сама не поняла, что неосознанно выбрала тот момент, что так идеально описывал то, что она так долго хочет сказать Чону. Да она буквально кричала ему об этом. «Только не молчи, не игнорируй, не смотри как на пустое место. Мне больно» — А как же поступить, если вопросов никаких не было? Если молчание единственный способ забыть, остыть и оставить всё в прошлом? — прозвучал встречный вопрос от Чона. Это он сейчас намекает, что Дженни просто не задавала вопросов? Что он молчит, потому что молчит она? — Молчание в этой ситуации — это просто трусость, боязнь своих чувств или страх перед отказом, не более. Кто считает иначе, думаю, сам кого-то бросал при помощи молчания, — они оба понимают, что говорят далеко не о книге, между тем, как ученики, сидящие в классе, внимательно следят за происходящим диалогом Ким и Чона. — Зачем противостоять чему-то, если можно не обращать на это внимания? — голос Чона был неожиданно зол и вопрос был задан исключительно Дженни. — Ну конечно, это истинно твой поступок — игнорирование. Интересно, сможешь ли ты так же игнорировать опухоль, что растёт с каждым днём, или, может, лучше обратиться за помощью к доктору и тем самым спасти себе жизнь? Ты не можешь закрыть глаза, спрятаться, игнорировать проблему и думать, что этого нет. Потому что пока ты ходишь и смотришь на проблему как на пустое место, она всё растёт и растёт, и вот-вот поглотит тебя. Всё, что неделями копилось внутри, вышло на свободу. Злость, ожидание, непонимание, ненависть (и непризнанная любовь) — всё вылилось гневным потоком и нашло своего адресата. Дженни оглянулась на Чонгука и сразу наткнулась на злой пылающий взгляд парня. Первый его взгляд за сорок один день, но девушка не отвела глаза от него. Ни за что. Они поговорят, даже если это придётся делать таким способом. Чонгук поднял руку, показывая, что сейчас он будет зачитывать свою цитату. Как говорится, они между собой будут не говорить, а цитатничать. — Почему мы расстались? Слова. Мы, оба эмоциональные и взрывные, столько всего наговорили друг другу, что в итоге не смогли переступить через это сказанное. Оба ведь гордые, — последнее слово парень выплюнув, впрыснув в это слово яд. Гордость рушит всё. В отношениях гордости места нет, а они с Чоном слишком гордые, слишком сильные, чтобы признать свою неправоту друг перед другом.

***

4ever Falling — Take My Yes As A No Главное, правильно отправить сигнал и намёк тому, кому будет посвящена эта песня. Для них не секрет, что они только и делают, что отправляют друг другу косвенные намёки, не желая поговорить с глазу на глаз. Легче же играть в недотрог, чем вести себя как взрослые трезвомыслящие люди. Сколько раз стоит сказать, что отрицать взаимную тягу друг другу просто…. есть ли слово похуже «глупо»? Чонгук ведёт себя так, будто напрочь отрезал участок своего сердца, в котором жила и крепко укрепилась Дженни, пусть и с недавних пор. Внутренности горят, пылают. Органы засохли и требуют воды в обличии ночных разговорах об искусстве, философии и книгах с девушкой; требует коснуться её лица ещё раз; требует губы Ким. Но он сам начал эту игру. Чон хочет довести её до максимума, пусть поймёт, как тяжело осознавать невзаимные чувства. Они будто поменялись местами: Дженни всеми силами показывает нужду в нём, а Чонгук превратился в глыбу непробиваемого льда. i wish you would take my yes as a no — я бы хотела, чтобы ты принял мое «да» как «нет» Голос девушки начинает биться эхом об белоснежные стены кабинета музыки. cause i do stupid shit when we're alone — потому что я делаю глупость, когда мы одни as the stars light up and the moon — как звезды загораются и луна i see you — я тебя вижу (глаза устремляются только на одну персону, позабыв об остальных учениках и преподавателе Чхве) i feel you — я тебя чувствую Чонгук сразу понимает, что это очередная отсылка ему и, быстро собрав свои вещи, он уходит из кабинета. Девушка прекращает петь, следя за силуэтом парня, который стремительно быстро решил уйти от неё.

***

— Джен, — обращается к своей сестре Ким, — Ты хорошо спишь? — поправляет волосы на лбу девушки, чтобы те не лезли ей в глаза. Джин решил проведать Ким перед сном, чтобы убедиться в её состоянии. Последний месяц она была тише воды, ниже травы. Дженни сильно отстранилась от братьев, проводя большую часть времени с Лисой, либо же в одиночестве за книгой в библиотеке. — Да, — тихо отвечает Ким, удобнее устроившись на груди брата, закинув одну ногу на ногу Сокджина. В нос бьёт сильный аромат парфюма парня. Чужой запах. Это не те духи, которые Ким всегда дарила брату. Не те духи, которыми он пользовался всегда. — Джин, ты изменил одеколон? — ещё сильнее вбирая в лёгкие аромат, спрашивает она у него. Грудь Сокджина напрягается. Он давно уже не пользуется тем одеколоном, который покупает ему Ким. Говорить ей, что у него появился объект воздыхания категорически запрещено. Как бы ни отрицала Джен, но такую собственницу как она стоит ещё поискать, кажется, таких больше нет. И такая она только по отношению к Джину. По каким-то причинам ей всё равно, сколько девушек у Джуна, с кем он спит и с кем кровать делит. Но Джин для неё объект, к которому другой девушке не стоит подходить с любовными намерениями, если конечно девушка не решила свести счеты с жизнью, ведь Дженни жизнь любого человека может превратить в ад. Как-никак характер у неё в отца, вот только внешность досталась ей от матери. — Милая, у меня одеколон уже закончился, — невинно улыбаясь, врёт сестре, — Решил испробовать тот, который я купил сам, — очередная ложь, — Тебе не нравится аромат этого? — Нет, я съезжу в город и куплю тебе новые, ты совсем не разбираешься в парфюмерии? — отвечает Дженни таким тоном, что даже нет смысла противоречить ей. — Ладно, через семь минут время отбоя, поэтому я пойду, чтобы успеть добежать до своей комнаты, — сдаётся Джин, — Сладких снов, Джен-Джен, — целует сестру в лоб и встаёт с кровати он. «Я люблю тебя, Джен-Джен» — снова голос красноволосого парня. — Не называй меня больше так, — резко говорит Джен, — Только он ко мне так обращался. Джин от её слов цепенеет. Неужели она вспомнила его? Это же невозможно. Доктор дал чёткую гарантию, что она о нём никогда не вспомнит, тогда, как она об этом узнала? — Дженни… — хочет спросить у неё напрямую, но сестра обрывает его слова. — Спокойной ночи, Джин, — поворачиваясь к брату спиной, произносит девушка.

***

«Джен-Джен» На следующее утро Ким проснулась раньше положенного времени, чтобы тайком уйти со школы и отправиться в город за одеколоном для Джина. Быстро собравшись и убедившись в том, что коридоры пусты, она вышла из своей комнаты и направилась в сторону выхода, стараясь не издавать лишних звуков. Девушка открыла в телефоне карту местности, чтобы без проблем добраться до центра города и также вернуться обратно в школу. Цепочкой мыслей она составила приблизительную схему, вплоть до того, сколько у неё будет времени для покупки парфюма. Нельзя было, чтобы кто-нибудь узнал, что она ушла за территорию школы. Это недопустимо. Уже приближаясь к холлу академии, Дженни надела капюшон, что максимально сильно закрывал лицо, потому что здесь она уже попадает под зону видеокамер, и чтобы её не вычислили надо закрыться полностью. Молясь на то, чтобы входная дверь не издала скрипа, она медленно открыла её. Просунула голову сквозь маленький проём — её любимая привычка. Удостоверившись в том, что на улице, по крайней мере, в поле её зрения никого нет, Ким ещё немножко приоткрыла дверь, достаточно для того, чтобы её маленькое хрупкое тело смогло пролезть сквозь проём двери. Глубоко про себя выдохнув с облегчением, девушка поправила рюкзак на своём плече и быстрыми шагами направилась к воротам школы. — Куда собрались? — звучит из-за спины знакомый голос. Дженни моментально замирает и намертво прирастает ногами к земле. Скрытый агент или же шпион с неё точно не выйдет. Она забыла об одном очень важном моменте — всю ночь кто-то из старост охраняет холл и главную лестницу школы. Девушка медленно поворачивает голову и натыкается на взгляд, который давно не чувствовала на себе. Его выразительные и такие красивые глаза наконец-то смотрят на неё в ответ без всякой-либо злости. — Мне нужно в город, — кратко отвечает Дженни. — Зачем? — сложив руки в карманы брюк, парень вальяжной походкой идёт к ней, — Хотя можешь не отвечать, тебе всё равно туда нельзя, — оставив между друг другом достаточную (нет) дистанцию, он отрезает всё шансы и надежды Ким на побег в город. — Чонгук, — тук-тук, сердце Чона учащается, стоило ему вновь услышать своё имя, произнесённое Дженни, — Я быстро вернусь, правда. — Я сказал нет. — Мне не нужно твоё разрешение, — грубо отвечает Джен, разворачиваясь и снова идя к воротам академии с гордо поднятым подбородком, не желая слушать запреты, продиктованные уставом пансиона. — Звоню директору, — всего два слова, а Ким снова позволяет земле прирастить себя обратно, не позволяя двинуться. — Чего ты от меня хочешь? — раздражённо спрашивает она. Её терпение нежелезное, особенно если ей что-то запрещают. Вот только показывать характер она может на всех, кроме своего отца. — Угадай, — ухмыляется Чонгук. На самом деле никто и не говорил, что у него терпения хоть отбавляй. Он издевается не только над ней, он, прежде всего, мучает самого себя. Почему он всегда прячет руки в карманах, когда рядом Ким? Чтобы не позволить себе коснуться её в очередной раз. Чтобы не дать воле сорваться с многотысячных цепей. Дженни за мгновение оказывается рядом с ним. Обхватывает ладонями лицо Чонгука, приподнимается на носочках и целует его в губы. Чон ожидал абсолютно всё от неё, но только не этого. Она делает это, чтобы ты её отпустил Чонгук приходит в себя и отталкивает Джен, не давая сердцу растоптать разум. — Не угадала, — грубо произносит он, насмешливо глядя на неё сверху вниз, дотрагиваясь подушечками пальцев до своих губ. — Ты не загадка, чтобы я тебя разгадывала, — пожимает плечами Ким, — Прими поцелуй как моё извинение перед тобой. Я осознаю свою вину. Мне тоже стоит следить за словами, — зажимает в кулак рукава своей толстовки, — Но за всё это время ты был слишком жесток со мной. Если ты хотел, чтобы я мучилась от чувства вины перед тобой, то можешь гордиться, потому ты этого добился. Надеюсь, других целей и планов мучений на меня у тебя больше нет, потому что я не вынесу ещё одного дня без наших разговоров. Я… — запинается, чтобы обдумать, стоит ли произносить вслух это или нет, — не вынесу морально ещё один день без тебя. Чонгук ошарашен. Ведь он был уверен, что Ким не сможет переступить через себя и признать свою вину. Был уверен, что та не признается в том, что так же нуждается в нём, как Чонгук бредит ночами уже целый месяц. Устроив пытку ей, он заставил страдать и себя. Как же было тяжело делать вид, что отныне для него она пустое место, для него её больше нет. Каждый раз, стоило Дженни появиться в поле зрения, Чонгук сто раз давал себе моральную пощечину, не давая себе дать слабину и сдаться. Не дать себе протянуть руку и коснуться её. Не дать себе сорваться и первым сказать простое-тяжёлое «прости», даже если был не виноват в том, что Ким не ответила взаимностью, когда он твёрдым и ясным намёком дал Джен понять, что чувства Чонгука к ней давно уже перешли-разнесли стадию обычной заинтересованности в девушке. Чон притягивает Дженни обратно и целует уже её сам. Зажимает хрупкое тело девушки свои руками, которые окольцовывают её тонкую талию, впечатывая Джен как можно и до нельзя ближе, потому что уже можно. Можно прикасаться. Можно слышать её голос. Можно целовать. — Поехали, — тяжело произносит Чонгук, хватает Джен за руку и направляясь к воротам. Воздуха категорически не хватает, дыхание постоянно сбивается с ритма, перед глазами появляются какие-то разноцветные пятна из-за прилива невероятных эмоций, что переполняют парня с ног до головы. — Куда? — непонимающе смотрит на него Ким, стараясь успевать за быстрыми шагами парня. — Ты хотела в город, так вот поехали. Я тебя отвезу, — объясняет он, — Или ты уже не хочешь? — выгибает бровь Чонгук.

***

— Как давно ты ездишь на мотоцикле? — проводя пальцами по байку Чонгука, завороженно спрашивает у него Джен. — Лет с пятнадцати, поэтому не переживай. Мы доедем в целостности и сохранности, — улыбается ей Чон. Всё снова на своих местах. Нет мучительного напряжения между ними. Они снова говорят друг с другом. Вот самое большое различие между людьми и животными — способность говорить. Нужно всего лишь пару минут и пару предложений, чтобы разгладить недопонимания и прекратить заставлять друг друга страдать. Чонгук отдаёт свой шлем Джен. Он не предусматривал то, что когда-нибудь будет кого-то катать на своём мотоцикле, поэтому и не заморачивался покупать дополнительный шлем на всякий пожарный. — А ты? — взяв в руки шлем, обеспокоенно спрашивает Ким — Тебе он нужен больше, — садясь на сиденье мотоцикла, парень призывающе смотрит на Джен, давая понять, что ей следует сесть сзади, — Держись за меня, — говорит ей, когда та уже села позади него, — Не так, — усмехается Чонгук, когда Дженни намертво хватает его за плечи. Чон опускает руки девушки ниже, заставляя ту обнять себя, чтобы так было безопаснее удобнее. Ах, да. И, конечно же, лучше для себя любимого.

*flashback-souvenir*

— Нравится? — указывая на новенький мотоцикл огненно-красного цвета, спрашивает Джен у парня. — Джен-Джен, — не находит слов от восхищения, произносит он, — Чем я заслужил тебя? Это, правда, мне? — *****, я люблю тебя. С днём рождения, любимый, — приобнимает его сзади Дженни.

*end of flashback-souvenir*

Ким встряхивает головой, пытаясь отогнать из головы мутные воспоминания со своим бывшим возлюбленным. Это не то, что нужно делать прямо сейчас. На данный момент нужно наслаждаться тем, что под её ладонями тёплое тело Чонгука, под её щекой всё так же тело Чонгука. Того самого, без которого с ума сходила от одиночества в библиотеке. Того самого, которого целый мучительно долгий месяц она желала услышать. Того самого, в котором она стала нуждаться. Можно ли сказать, что это любовь? Кто-то скажет, что очередная детская влюблённость, а кто-то скажет, что это любовь, которую запомнят на века. Никто не знает, что случится завтра: станут ли чувства сильнее или же остынут навсегда. Нужно жить прямо сейчас и здесь. Пока есть время, нужно копить все воспоминания и моменты. Подъехав к торговому центру, Чонгук аккуратно слезает с мотоцикла. Поднимает легкое тело Дженни и снимает с неё свой шлем. — Тебе куда именно надо? — В парфюмерный бутик. Двое заходят в магазин. Дженни спешит глазами пробежать по парфюмам, пытаясь найти именно то, что она покупает Джину всегда — Kilian Paris’ Dark Lord. Искренне надеется, что здесь есть эти духи, иначе ехать сюда не было бы смысла. — Для кого духи? — любопытствует Чон. — Для Джина. У него они уже закончились. — Почему он не купит их сам? — не прекращает Чонгук. — Я всегда дарила ему именно эти духи, потому что они идеально ему идут, — объясняет Ким, — О, они тут есть. Отлично, — берёт в руки коробочку и идёт в сторону кассы, чтобы расплатиться. Пришлось простоять немного в очереди. Джен немного это настораживало, поэтому она каждую секунду смотрела на часы. — С вас шестьсот семнадцать тысяч вон, — озвучивает цену девушка, сидящая за кассовым аппаратом. Ким достаёт из кармана рюкзака банковскую карту чёрного цвета и протягивает её светловолосой. Совершив покупку, двое вышли из магазина и направились в сторону выхода из торгового центра. Внутри Чонгука странное чувство: он так и не понял — они теперь пара или… Кто они друг другу теперь? Хочется взять её за руку, но стоит ли этого делать или нет? Интересно, а Дженни дарила тому самому парню подарки? Конечно же дарила. Ким буквально заваливала его подарками, день изо дня покупала ему вещи, несмотря даже на ценник. Опустошала свою кредитку на раз-два. — Джен, — обращается к девушке Чон, — Кто теперь я для тебя? — с нотками сомнения в голосе, спрашивает он. Дженни поворачивается к нему лицом, мило улыбаясь, произносит: — Разве мы не пара? — выгибает бровь девушка, — Или я не гожусь для такого звания? — саркастично говорит Ким. — Тогда можно называть тебя Джен-Джен? — лучше не стоило этого говорить, потому что радостное выражение лица Ким стирается за секунду, его место занимают нахмуренные брови и раздражённость. — Больше никогда этого не говори, хорошо? — осознает, что не стоит грубить Чону, ведь он об этом не знает. Чонгук ничего не спрашивает, потому что понимает, что девушка не ответит. Её одно слово «нет» перечёркивает абсолютно все надежды на получение ответа. Ким берёт в правую руку маленький пакетик, где лежит парфюм, чтобы взять за руку Чонгука свободной рукой. — Чонгук, только давай не афишировать это, я не хочу проблем для себя, а для тебя тем более. Окей, скрывать будет легко только физически, но Чону нужно об этом кричать. Полтора месяца он добивался её внимания и вот наконец-то смог это сделать. Но раз Ким об этом просит, то придётся молчать. Сейчас у него в приоритете Дженни.

***

Время обеда уже пробило как восемь минут, но Джен всё ещё не вышла из своей комнаты, чтобы пойти покушать. На завтрак они с Чоном не пошли, так как предпочли погулять на заднем дворе, где редко кто бывает. Девушка была сильно голодна, но, даже несмотря на это, она сидела на кровати и рассматривала свои руки. Пролистывала в памяти моменты, где всего лишь недавно она держалась за руку Чона, где она гладила его по пушистым волосам, где подушечками пальцев касалась его лица, шеи и острых ключиц, когда Чонгук каждые пять минут утягивал девушку в поцелуй и не давал ей нормально отдышаться. — Эй, миледи, вы идёте на обед? — заглядывает к ней в комнату Лиса. Сколько ещё можно говорить, что эта девушка всегда выглядит сногсшибательно? — Иду, — улыбается ей Джен. За месяц игры в молчанку с Чоном девушки очень хорошо подружились, и всё свободное время старались проводить вместе. Делали домашние задания, читали книги и обсуждали их, на выходных смотрели фильмы, гуляли по территории школы, Лалиса даже заставила девушку записаться на танцы, потому что даже там хотела быть вместе с Дженни. Девушки полные противоположности друг другу. Лиса умная по мере жизненного опыта, а Джен только по начитанности. Лиса очень энергичный и весёлый человек со всех, кого когда-либо встречала Ким, а вот Дженни склонна скрывать свои эмоции до тех пор, пока не наступит приступ истерики. Девушка обладает пассивной агрессией, стоит Джен взглянуть на объект ненависти, то вокруг неё образуется тяжёлая тёмная аура. Но вот Манобан совсем не конфликтный человек. Как говорится, противоположности притягиваются. Шатенки успевают только переступить порог столовой, как в поле их зрения сразу же появляется рыжеволосая Сана, взобравшаяся на стол и яро всем показывает что-то в телефоне. Девушка месяц пролежала в больнице из-за тяжёлых травм, одним из них было и сотрясение мозга. По всему телу Минатодзаки были гематомы, а лицо долгое время было отекшим. Последствия избиения всё еще видны на ней. — Ну и как вам?! — остервенело кричит она ученикам, что собрались вокруг её стола. Сзади Дженни и Лисы появляются Чеён с Чимином, а рядом с ними как третий лишний возле парочки Чонгук. Брюнет специально становится плечом к плечу с Дженни, чтобы коснуться её руки. — Наша неприкасаемая принцесса мисс Ким Дженни очередная шлюха Чонгука! — во весь голос орёт Сана. Чон сжимает свои руки в кулаки и злость моментально накрывает его, он делает рывок, собираясь подойти к Сане и заткнуть её, но Дженни поднимает руку, останавливая его. Девушка поправляет свой пиджак и чёрные ленты на запястьях, выпрямив спину и гордо задрав подбородок, неспешно идёт лоб в лоб к Минатодзаки, оглушительно громко стуча маленькими каблуками в быстро затихшем помещении. Пробираясь сквозь толпу учеников, что быстро отступали назад, освобождая проход, Джен подходит к Сане, останавливаясь у её ног. Абсолютное спокойствие и невозмущённость Ким может вывести абсолютно любого человека из себя. — Покажешь мне тоже? — спокойным и ровным голосом произносит брюнетка, — Ну же, мне интересно, как я стала похожей на тебя, — насмешливо глядя в глаза Минатодзаки и наслаждаясь тем, как с той вмиг слетела бронь уверенности, невинно интересуется Дженни. Минатодзаки слезает со стола, становясь вплотную к Джен. Светит в лицо экранчиком своего смартфона, где фотография целующихся Чонгука и Дженни у порога школы рано утром. — Объяснишься? — выгибает бровь Сана, пытаясь выглядеть злобно и уверенно. — Сана, моя ты милая, поверившая в себя девочка, знаешь, недавно читала, что кинестетики самый распространённый тип людей, — Дженни медленно касается лица Саны, очерчивая всё ещё заметные синяки и ссадины, — Думаю, потому что пока по морде не получат, нифига не поймут. Так вот оказывается, что ты одна из них. Тебе было мало? Тебе так сильно не нравится своё лицо, что ты решила с моей помощью быстрее лечь под нож пластического хирурга? Давай повторим. Я же не против. Как раз и место ты выбрала получше спортзала: здесь и вилки, и ножи, и тарелки. Я вдоволь наиграюсь тобой, — наклоняется к ней ближе, всё так же спокойно говоря и продолжая поглаживать лицо рыжей, — Прошу хотя бы иногда включать мозг. Чонгук все дни напролёт проводил со мной, а ты лишь бегала за ним. Готова ли ты поспорить, кто из нас шлюха? — выгибает бровь Джен, — Хотя нет, я хочу снова разукрасить твоё лицо, — медленно проводит по линии подбородка Саны своим длинным и острым ногтём, — Станешь моим мольбертом? Вот только рисовать я умею только кровью и только на живых объектах, — смотрит в глаза напротив безумным взглядом. Настолько безумным, что девушка от испуга отшатывается назад и быстро удаляет фотографию Чона и Джен, — Молодец, — улыбается ей самой невинной и милой улыбкой, погладив по голове, как пса. — Ты же знаешь, что тебе не будет сходить всё с рук? — набравшись смелости, говорит Сана, — Придёт день и тебе точно так же изобьют, как это делаешь ты. Откуда в тебе столько силы?! — срывается на крик, оглушая всех в столовой, — Ты — монстр, — выплёвывает слова в лицо Джен. — Знаю, я всё прекрасно знаю, но расплачиваться буду не здесь, а в аду. Так что смирись с тем, что я — выиграла, а ты лишь моя очередная жертва. Дженни отворачивается и уходит в сторону шкафчиков, чтобы взять себе поднос для еды. Подходит к Лисе, как ни в чём не бывало и становится в очередь. Ким давно уже привыкла к такому исходу событий. Это и есть наказание отца. Джихо хотел, чтобы все видели, на что способна его беззащитная на вид дочь. И это ещё малое, что сделала Джен с рыжеволосой. Бывало, что она избивала до такой степени, что лицо человека было уже невозможно разглядеть, всё превращалось в кровяное месиво. Жестокость, хладнокровие и спокойствие у неё заложено в генах со стороны отца. Если бы не её психические расстройства, то она полная копия Джихо, только внешнюю красоту подарила ей мама и всё. — Ты… Вы… — Манобан пытается хоть как-то сформулировать предложение, но язык не в состоянии что-либо произнести. — Да, мы встречаемся, — отвечает за Джен Чонгук, — Кто-то против? — Я против, — подходит к ним Намджун, — Дженни, то, что я слышал — правда? — девушка лишь в ответ молчит, устало посмотрев на брата, — Тебе было мало того, что сделал с тобой… — чуть не вырвалось имя её бывшего возлюбленного, но отец телепатически дал ему пощечину и предотвратил ошибку Джуна, — Сколько мне ещё тебе говорить, чтобы ты прекращала всё делать так, как хочешь? — злится на сестру он, — Вы не будете парой. — Или что? — выгнув бровь, спрашивает Чонгук, — Что тогда ты с ней сделаешь? Дженни не маленькая и у неё своя голова на плечах, в твоём совете она не нуждается. — Закрой рот и не лезь. Не дай бог я снова увижу тебя рядом с ней, — угрожает Намджун. — Хватит, — слишком резко выдаёт Джен, у неё итак настроения нет, так тут ещё одни разборки начались, — Намджун, я сама решу, что мне делать, а что нет, ясно? — с упрёком выговаривает Ким, — Чонгук, сядем вместе? — поворачивается к брюнету и берёт его за руку. — Ты не сядешь с ним, — одновременно произносят Намджун и Лиса, хватая Дженни за руку и не давая возможности продолжить путь. У Ким и Манобан одинаковая ненависть к Чонгуку. Причина у них разная, но сути дела это не меняет. Лиса ненавидит его за то, во что он превратил Сану, а Намджун испытывал ненависть по непонятным причинам, а теперь из-за своей сестры. — И ты туда же, Лиса? — грустно вздыхает Дженни, одергивая руку и вырываясь из чужого захвата. Единственная подруга отвернулась от неё только из-за Чонгука. Джен так и знала, что такое произойдёт, поэтому и не хотела афишировать отношения. Все хорошо знают личность Чонгука, а с недавних пор академия узнала, какая на самом деле сидит тварь внутри Джен, хотя, может это Ким сидит внутри твари? Ведь она намного хуже всех, по крайней мере, Дженни именно такого мнения о себе. Лиса быстро выбирает себе еду и уходит за другой столик, оставляя Дженни одну на растерзание совести. Намджун же просто выходит из столовой. — Прости меня, — тихо выдаёт Чонгук. — Всё хорошо, — пытается улыбнуться девушка, — Ты не виноват.

***

Оставшееся учебное время она провела в компании Чонгука и парочки Пак. Чеён оказалась более интересной личностью, чем ожидала Джен. Она заметила очень много схожестей её с Чимином. У них даже от природы чем-то схожи черты лица. Одинаково звонкий смех и ангелоподобный вид из-за светлых волос. Ким показалось, что они будто рождены друг для друга, потому что, мысленно сопоставив другого парня рядом с Чеён, а рядом с Чимином другую девушку, Дженни пришла к выводу, что по раздельности они смотрятся не так гармонично. Интересно, как же Дженни и Чонгук выглядят со стороны? Веет ли от них такой же солнечной и яркой энергетикой как от них? Скорее нет, чем да. Она переживает за Намджуна, ведь они раньше не ссорились никогда. Джун не требовал от неё ничего, всегда терпел её истерики и приступы. Но впервые в жизни Ким выбрала не его, а кого-то другого. Она выбрала Чонгука. Дженни уверена, что не чувствовала такое к красноволосому парню. У них с Джуном никогда не было разговоров на темы философии, искусства и творчества. Хотя, если быть честными, то с Намджуном они редко о чём могут поболтать. Брат склонен больше к веселью и вечеринкам, нежели к любви к прекрасному. — О чём была та легенда? — вырывает из мыслей Чонгук. — Какая? — Где ты сказала, что она разбилась об скалы. — Когда-то давно, была одна пара, они любили друг друга до безумия сильно, так, что не могли дышать друг без друга, — повторяет рассказ госпожи Хан, — Родители были против их отношений из-за того, что они были из разных слоёв общества. Однажды ночью от горя девушка взобралась на скалу, на окраине городка, но после этой ночи её никто не видел. Одни говорят, что она стала птицей и улетела, другие, что упала в воду и стала русалкой, третьи же говорят, что ту просто родители забрали и увезли в другую страну. Вот и я сказала свою четвёртую версию исхода этой легенды. Я практически уверена, что она умерла, разбившись об скалы. — Почему ты так думаешь? — Потому что я сделала бы то же самое…

Ты не сможешь уйти из меня, потому что из сердца никто никогда не уходит