Douze
24 мая 2021 г., 21:47
Хуже всех
— Зачем ходил в больницу? — сразу ставит вопрос в лоб Чимин, стоит Чонгуку переступить порог своей комнаты. Пак удобно расположился в полулежачей позе на кровати Чона, вальяжно закинув руки за голову. — Мне надо было, — сухо и сдавлено отвечает Чонгук, не намереваясь объяснять причину своего побега. Не сейчас. — Это понятно, — фыркает светловолосый, закатывая глаза, — Надо было зачем? Чон решает не отвечать и на этот вопрос, игнорируя Чимина. Он наговорился с Джен. Как только ушёл, будто внутри потухло желание разговаривать с кем-то, помимо Ким. Ему бы сейчас снова почувствовать тепло, исходящее от тела девушки, когда та так крепко обнимала его. Его самого пугает это чувство, но отрицать это будет глупо. Чону нужно только одно — девушка рядом с ним, ему будет с головой достаточно этого. Но с Дженни невероятно тяжело. Никто никогда не может предсказать её последующие действие и слова, Ким невозможно разгадать. Она как молния в грозу: никогда не знаешь, куда ударит и ударит ли вообще. Из-за этого волей-неволей начинаешь контролировать каждое слово и жест, внутренне готовясь к резким переменам поведения девушки. Может, это именно то, что влечёт Чонгука к ней? Все внутренности горят, от чего тело бросает в жар, как только он оказывается рядом с Джен. Глаза трудно отвести от лица девушки, они жадно следят за каждым её движением и взглядом, а уши не могут насытиться её голосом. Мало. Ему мало того времени, что он провел с ней. Парень будто питается её существованием. Это как наркотики, только значительно хуже. Еще одна большая проблема — вспыльчивость Чона. Он никак не может привыкнуть к её быстрым перепадам настроения. Сейчас девушка может сиять как ясный день, а через секунду её взгляд становится тяжёлым и серым, как предгрозовое небо, и от былого яркого настроение не остаётся даже следа. Никто не говорил, что с ней будет легко. Из-за этой непредсказуемости злится и Чон. Он правда не знает, как себя вести и чего ожидать рядом с Дженни. Весь его выработанный самоконтроль летит в бездну к чертям рядом с этой девушкой. Сколько бы Чон не спрашивал у неё про чёрные ленты на руках, она наотрез отказывается отвечать и отмахивается обычным «тебе это не надо знать». Надо, ещё как надо. Он умрёт от любопытства, а на надгробии будет написано имя Дженни, как одну из причин смерти. Он голову ломает над этим. Чон чувствует себя очень оплазивым, чего раньше за собой не замечал. Чувство, будто он стоит перед дверью, за которой кроется много страшных и опасных тайн, которые собрали в одном месте. Просто руку протяни и всё узнаешь. Но дверь заперта на семь замков и охраняет её огромный злой трехголовый Цербер. И всё, что остаётся Чонгуку — это подглядывать в маленькую замочную скважину, что лишь распаляет огонь любопытства. Отсутствие возможности узнать то, чего очень сильно хочется — одна из самых извращенных пыток. Для чего и зачем Дженни их носит? Ему нужно и важно всё знать о ней, Чонгук беспрерывно думает об этом. Но думает ли она о нём хоть на маленькую долю от того, как часто думает о ней Чонгук так? До помутнения разума хотелось бы этого… Парень не хочет думать, что для Джен он просто знакомый, который является ещё одним совершенно неважным эпизодом в её жизни. Ведь она для него не просто «одна из», она — нечто больше. Намного больше. Его самолюбие будет неимоверно ликовать, а сердце тоннами перекачивать кровь, если окажется, что Дженни думает о Чоне. Что её тоже беспокоит что-то в парне, что ей тоже любопытно знать о нём что-то большее, чем то, что он показывает, что они общаются не просто так. Чонгук не скрывает своего влечения к ней. Он твёрдым и ясным намёком показывает, что питает к ней невероятную симпатию. Абсолютно все его действия указывают это. Чего не скажешь о Ким. Она холодная, острая, ледяная глыба. Как безэмоциональная статуя, или как надменный холодный аристократ, у которого невероятный самоконтроль. Дженни реагирует на поступки Чонгука спокойно, всегда с невозмущённым лицом. А хочется обратного. Чтобы горела вместе с ним. — Дай-ка угадаю, — Пак показательно наигранно сделал задумчивое лицо, — Неужели ты ходил к Ким Дженни? — изображая искреннее удивление, нарочито громко восклицает Чимин. В нём умер великий актёр. Неудивительно, что Чимин всё знает. Парень в два счёта может всё вычислить о Чоне. Они знают друг друга, как свои пять пальцев. Чонгук застывает с толстовкой в руках, смеётся про себя, понимая, что не было смысла скрывать от светловолосого хоть что-то. — Какая невероятная проницательность, — хмуро бубнит себе под нос Чонгук, но всё же сдается под выжидательным взглядом друга. — Да. Доволен? — тяжёлый усталый вздох вырывается из его лёгких. Не разворачиваясь лицом к другу, отвечает Чон, — Директор Чхве не спрашивала обо мне? — Чонгук ловко уходит подальше от темы, касавшейся Джен. Чон мастер спрыгивать с темы. — Не-а, так что отбирать у девчонок твою картонную версию не пришлось, — заметив в руках Чонгука сигарету, встаёт со своего места Пак и подходит к окну, чтобы открыть его. Не терпит запах сигаретного дыма. — Зачем ходил к ней? — а Чимин мастер возвращать разговор в прежнее русло. — Хотел увидеть её, — врать Чимину так же невозможно, как и за три минуты в Париже оказаться. Чонгук увидел Дженни, целый час рассматривал лицо девушки, наслаждался её ароматом и теплом, но этого было недостаточно, ему катастрофически не хватает её. — Так-так-так, — на лице Пака появляется ухмылка, — А что это ты вдруг захотел такую любезность проявить? Чимин догадывается, что к чему, но всё же куда приятнее поиздеваться над другом, чтобы услышать, как это сам Чонгук признает и расскажет. — Почему-то решил, что надо, — делает долгую затяжку, а после выдыхает огромное облако ядовитого дыма сигарет в окно, — Не пора ли тебе со своей подружкой заниматься? — поворачивается головой к светловолосому и выгибает бровь, — Или чем вы там вообще занимаетесь? — Закрой свою развращённую фантазию и не открывай её в сторону Чеён, — встаёт с кровати, подходит к двери Пак, — Тебе из дома надо что-то принести? — Нет, — кратко и сухо отвечает Чонгук, снова выпуская разъедающий дым из лёгких. Принести не надо, а вот отвести кое-кого очень надо. Только никто не знает, сколько продлится наказание Чона, и сколько Ким будет лежать в больнице.*flashback*
2009 год
Многочисленные автомобили редких, а от того и безумно дорогих, и раритетных марок безостановочно крутились на невысоких подставках, привлекая к себе большое внимание любителей машин. Главные шишки-миллионеры столицы собрались здесь, чтобы вывести на прогулки свои толстые кошельки, которые разрываются от лишних денег. Чон Миндо и Пак Субин — одни из важнейших гостей этого мероприятия. Двое стоят возле круглого стола и медленно попивают шампанское из хрустальных бокалов, изредка поглядывая на своих сыновей. Господин Чон уже приглядел себе новый автомобиль, который он бы хотел забрать на аукционе, не думая о деньгах, которые он потратит на новую коллекционную вещь. — Что-то наши дети никак не поладят друг с другом, — замечает господин Пак очередную ссору между семилетним Чонгуком и Чимином, — Прекратите уже, — чуть громче произносит, чтобы дети перевили внимание на него. — Папа, я хочу домой, — подбегает к отцу маленький Пак и дёргает его за руку.***
2009 год
Три человека с трудом отцепили парней друг от друга, которые зажали один одного мёртвой хваткой и не отпускали — Пак держал волосы Чона, а тот так сильно держал и дёргал Чимина, что разорвал его рубашку. Уже долгое время отношения между мальчиками ни в какую не складываются. Они постоянно дерутся и портят вещи друг друга. Госпожа Сохён и Гаён уже много раз проводили разговоры со своими детьми о том, что неподобающе себя так вести, но толку от этого нет — всё продолжается слишком долго. — Что с вами не так? — господин Чон сидит в кресле, закинув одну ногу на другую, — Почему вы так себя ведёте? — голос старается немного выровнять, но нотки злости слышны отчётливо. — Это всё Чимин! — выкрикивает Чонгук, указывая рукой на Пака. — Чонгук, — взгляд отца становится невероятно тяжёлым, — Вы уже не маленькие дети, нельзя так делать. Я с твоим отцом, Чимин, лучшие друзья с младенчества, а вы никак не можете подружиться, — протягивает руку рядом стоящей прислуге, которая сразу же из своего кармана достаёт пачку сигарет и даёт одну господину Чон. — Миндо прав, почему вы постоянно ссоритесь? — сложив руки в карманах своих брюк, спрашивает господин Пак. — Ну, папа, — капризно тянет семилетний Чимин, — Чонгук ломает мои вещи! — громко топает ногой об пол. — Не правда! — кричит в ответ Чонгук, — Он первый начинает! — Врёшь! — Чимин хватается руками за ворот рубашки Чона, который в свою очередь хватается за волосы мальчика. Тянут друг друга со всей силы, что сильным треском разрывается рубашка Чонгука, а маленький Пак кричит от боли из-за того, что Чон сильно дёргает того за волосы. Господин Чон и Субин подходят к ним и разнимают их друг от друга. — Вам стыдно? — стальным голосом спрашивает Миндо. — Посмотрите, на кого вы похожи, — дополняет своего друга Пак. У младшего Чона расцарапана шея, а у Пака взъерошены волосы.***
2010 год
Принуждённая дружба. Их силой заставили подружиться. Профессиональные лицемеры. Любезно смеются в лицо, а за спиной терпеть не могут друг друга. Но только не сегодня, только не в этот день. Чонгук очередной раз подрался в школе. Впервые Чимин не стоял в стороне и не мечтал о том, чтобы его «другу» голову об стену размазали. Парень сам рванул ему помогать, а затем приводил того в порядок. Почему? Потому что за драки Чонгука маленького Пака тоже отчитывают родители. Ему надоели бесконечные нотации отца и матери по поводу Чона, поэтому решил смириться с тем, что нужно идти на компромисс.*end flashback*
***
Неделю спустя
Намджун и Джин берут тяжёлые чемоданы сестры и ставят на землю, кланяются водителю в знак благодарности, а затем подбегают к Дженни. Её сегодня выписали из больницы. Главный врач сказал, что причин для удержания её там больше нет, поэтому девушка может вернуться в школу и продолжить обучение. Братья крепко обнимают Ким, от чего на сердце девушки появляется прежнее тепло, которое она всегда чувствует рядом с ними. Девушка вновь, как впервые, заходит в свою комнату, в которой она жила лишь неделю, даже меньше, и заново наполняет всё пустое пространство своими вещами. Аккуратно раскладывает одежду в шкаф по полочкам, а затем подходит к окну и открывает его, вдыхая во все лёгкие свежий воздух и впуская лёгкий ветерок в комнату. Она свободна. Наконец-то свободна от безжизненных больничных стен, что изолировали её от мира на две недели, свободна от бесконечных уколов, процедур и бесполезных многочасовых разговоров с психотерапевтом. В дверь легонько стучат, и где-то глубоко сразу же зарождается надежда на то, что это пришёл Чонгук. Дженни быстро подбегает к двери и с радостным лицом открывает их. Но улыбка пропадает с лица, стоит увидеть Джису. Девушка протягивает школьную форму, произнося: — Это твоё. Рада, что ты снова с нами. Поблагодарив девушку, брюнетка закрывает дверь и вешает форму в шкаф к остальной одежде. Подходит к зеркалу в полный рост, поправляя волосы и рассматривая собственное отражение. Время, проведенное в больнице, оставило след на красивом лице: мягкие черты заметно заострились, вместо пухлых щек — впадины и острые скулы, кожа бледная, почти прозрачная и на вид такая хрупкая, как крылья бабочки. Взгляд блуждает по отражению, останавливаясь на запястьях, которых, словно змеи, обвили две заметно потрепанные жизнью чёрные ленты. «Износились» — пролетает в мыслях Ким. Тянется к тумбочке, доставая оттуда серый кейс. Вводит пароль «44666» щелкает замок и перед ней открывается бесчисленное количество чёрных лент. Девушка завязывает новые поверх старых, не желая видеть запястья без них, а после изношенные ленты снимает и выкидывает в мусорный бак. В соседнюю комнату, постукивая маленькими каблучками, заходит длинноногая брюнетка, что-то бубня себе под нос. Девушка выглядит шикарно с ног до головы. Дженни самой хочется подойти к ней и посмотреть на неё вблизи. Поэтому решается зайти в её комнату. — Прости, не помешаю? — неуверенно произносит Ким. Девушка сразу же обращает своё внимание на неё и мило улыбается. — Конечно же нет, проходи, — пропускает Дженни зайти, — Ты ведь Ким Дженни, да? — девушка утвердительно кивает, — Наслышана о тебе, — садится на кровать девушка. — Наслышана? — пытается изобразить удивление, ведь это совсем неудивительно, что о ней знают все, а она о них — ничего, — И в каком смысле? — спрашивает просто так, потому что вряд ли о ней говорят что-то хорошее. — Ты училась всего четыре дня, но при этом заняла второе место в рейтинге, это весьма похвально, — продолжает улыбаться ей брюнетка, — Кажется, я не представилась. Я Лалиса Манобан, можно просто Лиса, — встаёт с кровати и протягивает руку Дженни в знак приветствия. Ким немного мешкается, но всё же протягивает руку в ответ, а потом сразу же прячет руки за спиной, сильно сжимая. — Понятно, — кратко отвечает Ким и спешит уйти в свою комнату. — Подожди, — зовёт её Лалиса, — Не хочешь со мной сходить в столовую? А то моя подружка Сана снова на диете, — договаривает с нотками обиды в голосе. «Подружка Сана?» — повторяет слова девушки. — С радостью, — соглашается на предложение Манобан. По дороге в столовую Лиса много рассказывала девушке о своих хобби и увлечениях. Дженни видела, как сильно сияли глаза Манобан, когда та говорила о любви к танцам. У Ким в отличии от Лисы не было рассказывать о чём-то, от чего она горела бы так сильно как и её собеседница. Любовь к книгам не сравнится с любовью к танцам. Книги её спасают от одиночества, картины и искусство помогают забыть чувство реальности, это не хобби и не увлечение. Это способ жить дальше. — Сейчас модно носить повязки? — замечает на руках Джен чёрные ленты, спрашивает Лиса, пропуская девушку вперед. — Н-не знаю, — подходит к шкафчикам и берёт золотой поднос для еды, заикаясь, отвечает Ким, — Я не особо слежу за модой, — немного улыбается. Девушки подходят к длинному столу, глазами пробегая по еде. Дженни выбирает себе апельсиновый сок и рис с мясом, а Лалиса чай с шоколадным куском торта. Ким резко разворачивается всем корпусом, чтобы найти место, куда сесть, но неожиданно ударяется об кого-то. — Простите, — второпях произносит Ким, отходя от неожиданно возникшей преграды и поправляя немного задравшуюся при ударе юбку, — Чон… — поднимает глаза и видит перед собой Чонгука, но обрывает фразу на полуслове, стоит ей увидеть Сану, которая всем тело вжимается в Чонгука и двумя руками держит руку парня, пальцами проводя по татуировкам парня, при этом приторно-сладко улыбаясь во все тридцать два. «Хоть бы лицо не треснуло» — мелькает злая мысль. С глубины поднимается раздражение. Настроение сразу же стирается в минус, и взгляд Джен становится тяжёлым, а руки крепко вцепляются в ручки подноса. Хочется содрать кожу Чонгука в тех местах, где Сана касается его, переломать пальцы рыжеволосой, перед этим вырвав ей ногти. «Она не моя девушка, а я не её парень» — всплывают в подсознании слова Чонгука с недавнего разговора. — О, Сана, ты разве не на диете? — произносит Лиса совсем рядом с Ким, но она не слышит её. Дженни прожигает огромные дыры во всём, к чему прикоснётся её взгляд. — Сядем вместе? — говорит Минатодзаки, смотря прямо в глаза Дженни и мило улыбаясь, а Ким представляет, как сильно Сана будет кричать, когда её протянут по всем коридорам и лестницам академии за эти красивые блестящие волосы, прядь которых Минатодзаки начала накручивать на палец. Интересно, как быстро загорится эта копна волос? Но Дженни не произносит ни слова, лишь утяжеляя свой взгляд и надевая уже привычную маску спокойствия и равнодушия. Вдох. Отсчёт до 10. Выдох. Она с показным спокойствием и молча садится за стол, который выбирает Лиса. Все принимаются поглощать выбранный ими обед, и энергично что-то обсуждая между собой. Уши Дженни в вакууме — она не слышит. Она занята тем, что считает в уме до сотни. Откуда эта злость? Из-за чего? Ей бы дать сейчас в руки биту, и она разнесёт всё, к чему сможет дотянуться. Но девушка сидит смирно и не спеша ест мясо, не издавая лишних звуков и не делая лишних движений. — Не против, если мы сядем к вам? — звучит над головой Дженни голос Чимина, который выводит Дженни из полутранса. Она поднимает голову и глазами встречается с глазами Чеён, которую одной рукой приобнял Пак. «Забавно» — смеётся про себя Дженни, растягивая губы в еле заметной ухмылке. Чонгук в паре с Саной, а Чимин с Чеён. — Садитесь, — призывно говорит рыжеволосая. Голос Саны плохо действует на нервы Ким, она сильнее сжимает вилку и нож в руках, от чего следы на ладонях точно останутся. Ей несносно и тяжело сидеть здесь. В этом кругу людей. Слева сидит Лиса, а справа Чимин с Чеён, напротив же — ненавистные ей люди. Дженни старается не смотреть на них, уткнувшись в тарелку, но всё же замечает, как Минатодзаки обвивает руку вокруг руки Чонгука и кладёт свою голову на его плечо. Это край её терпения. Чаша наполнилась. Дженни начинает громко кашлять, имитируя, будто она подавилась едой, на самом-то деле с ней всё в порядке. Все сразу же обращают внимание на неё, Лиса и Чимин похлопывают по спине девушки, пытаясь помочь Дженни, которая вообще не нуждается в помощи. Чонгук подрывается с места, в мгновение ока оказываясь рядом, но не успевает он и прикоснуться к Ким, как она резко прекращает кашлять, быстро выпрямляясь в спине и поправляя выбившиеся из прически прядки волос за ухо. — Показалось, — иронично произносит Ким, не отводя глаза от глаз Чонгука, который устремил взгляд на Дженни. — Показалось? — с нотками возмущения в голосе переспрашивает Чонгук, — Да я чуть… Чуть…- словарный запас резко становится крайне скудным. — Ты чуть что? — ухмыляясь, говорит Джен, выжидающе смотря на парня, — Что-то я наелась, — манерно, с долей демонстрации вытирает платком рот, — Лиса, ты идёшь? — поворачивается к Манобан. — А? Что? — теряется брюнетка, — А-а-а, да, идём, — встаёт со своего места девушка, давая Ким выйти из стола. — Забыла сказать, — разворачивается Дженни к ребятам, сидящим за столом, — Bon appétit, baby, — подмигивает, а затем, грациозно и расправив плечи, быстро уходит в сторону шкафов, кладёт свой поднос и уверенным шагом выходит из столовой. Настроение всё ещё в Северном полюсе — хочется рвать и метать. Ким сильно сжимает руки в кулаки, вгрызаясь своими ногтями в ладони. Недостаточно. Нужно было придумать что-нибудь лучше. Плохо то, что сейчас философия. Придётся сидеть вместе с ним. Лишь бы не содрать кожу на его руке. С каких пор она чувствует эту ярость, стоит ей увидеть Сану рядом с ним? «Она не моя девушка, а я не её парень» — слабо верится. Дженни первая заходит в кабинет философии, не обнаруживая Чонгука за третьей партой. Глубоко вздохнув, она садится, раскладывая свои принадлежности. Забыла ли она Наён? Бесповоротно. Она её не помнит вообще и даже не знает, кто такая Им Наён. Ей вводили ингибиторы синтеза белка, который помогает стирать воспоминания, травмирующие память человека. Такие препараты нарушают весь синтез белка в мозге, что позволяет повлиять на память, которая находится в лабильном, то есть доступном к изменению состоянии. Иными словами, Дженни заставили вспомнить всё, что она помнила о Им, в этот момент мозг активно ищет воспоминания, связанные с определённым человеком, память сильно травмируется, и в момент пик в Джен ввели ингибитор синтеза белка, который смог ее нарушить. Механизм стирания памяти связан с нарушением образования новых белков, необходимых для усиления синоптических контактов между нейронами в различных областях мозга. При введении препарата эти процессы нарушаются, и воспоминание о новом событии не может сформироваться. Именно поэтому ей удалось за две недели забыть Наён. — Это что было? — возвращает в реальность голос Чонгука. Он стоит возле парты со стороны Дженни, руки в карманах, а по выражению лица непонятно: то ли он зол, то ли удивлён, то ли в шоке. — А что это было? — передразнивает его Ким. — В столовой, — садится рядом с ней, смыкая руки в замок перед собой и переводя взгляд на Дженни в ожидании ответа, — Зачем ты это сделала? — хмурит брови Чон, от чего на лбу и между бровями появляется смешная складочка, которую Дженни почему-то ужасно сильно захотелось разгладить пальцем. — А-а-а, мне просто скучно стало, — «мило» улыбается девушка, немного отодвигаясь от него и всем своим видом показывая, что ей наскучил этот разговор и вообще у неё куча дел, только она забыла, что находится на уроке, поэтому у неё других дел быть не может, ведь сейчас у неё занятие философии как и у Чонгука. Ученики все садятся на свои места, что означает начало урока. В кабинет входит учитель Со, кладёт учебники на свой стол, после на доске пишет «Бессмертие». По голове шатенки, будто железными большими ложками бьют, стоит ей прочитать тему урока. В глазах немного темнеет, руками хватает голову, глазами бегает по парте. «Хочу умереть молодым, Джен-Джен» — снова звонкий смех. «Мы стареем и умираем. И все равно копошимся, делаем что-то, хотя итог один — смерть. Жизнь так утомительна, это так ужасно» — опять и снова этот голос. Перед глазами всплывают смутные воспоминания, рандомно прыгая с одного на другое.*flashback-souvenir*
— Подожди меня, — на бегу хватая свои вещи, вылетает из дома Ким, — Милый, возьми меня с собой, — подходит вплотную к парню и обнимает того за шею, почти повиснув на нём. — Тебе ведь такое не нравится, — с ухмылкой на губах говорит парень, прежде чем утянуть девушку в поцелуй. Он подхватывает Дженни и усаживает на свой байк, не разрывая поцелуя, притягивает её как можно и до нельзя ближе к себе. Ким судорожно вдыхает через раз-три, не успевая хватать воздух ртом за те короткие секунды, когда парень отстраняется от неё, но тут же сразу целует снова. Ее легкие рискуют сгореть, разорваться от недостатка кислорода, но ни парень, ни она сама не обращают внимание на такую мелочь, забываясь в горячем и страстном поцелуе. Если до этого в голове и были какие-то мысли, то их просто испепелил огонь, что охватил тела страстно целующейся парочки, не давая им и шанса на существование. Ничего нет, кроме этого момента. Он уже вырезан в памяти. Все звуки и запахи смешались — нельзя различить что-то одно из-за шума в ушах и звёзд перед глазами. Парень сжимает волосы на макушке девушки в кулак, оттягивая голову шатенки назад и открывая себе доступ к шее. Кажется, завтра кому-то придется надевать свитер с высоким горлом и воспользоваться тональником. — Мне очень… — часто-часто дышит Ким, — Скучно… Дома, — с трудом договаривает она. — Поехали, — всё же сдаётся парень, выпуская девушку со своих объятий, и, улыбаясь, обходит чёрного «зверя» чтобы достать шлем для девушки.*end of flashback-souvenir*
«Кто? Кто этот милый?» — пытается выровнять дыхание и привести себя в порядок. Мысли, словно рой пчёл, гудят в голове, мешая поймать хоть одну здравую мысль. Но девушка упорно делает вид, что ничего не произошло, несмотря на безумно колотящееся сердце. — Дженни, вы меня слышите? — зовёт её голос учителя Со. — Д-да, вы что-то спрашивали? — Ким выглядит невозмущённо и по лицу можно сказать, что она абсолютно спокойна, но это далеко не так. — Вы хотели бы быть бессмертной? — повторяет свой вопрос преподаватель, — Сону безотказно сказал, что хотел бы, а что думаете вы? — Нет, — сразу же говорит Дженни, — Это было бы скучно, тогда я бы не знала цену жизни, раз, если была бы бессмертной. Многие люди боятся смерти. Идея безграничной жизни желанна многим. В мире есть исследователи, которые работают над различными способами, чтобы сделать бессмертие возможным, но это не то, что бы я хотела иметь. Для этого нам и дана всего лишь одна жизнь, чтобы мы хотели успеть сделать всё. Не зря говорят, что жизнь коротка. Но знаете, жизнь однообразна и предсказуема. Учишься, чтобы поступить в институт, затем прилагаешь силы, чтобы устроиться на работу. Стараешься и стараешься. А если ты не бессмертен, то хотя бы в загробном мире можно будет отдохнуть, хотя…. Не факт. Кто знает, что в аду творится, — фыркает Джен, чтобы не подавать сильные трещины внутри себя. — Почему ты сказала только в аду? — любопытствует учитель Со. — Разве есть безгрешные люди, которые могут попасть в рай? — задаёт риторический вопрос Дженни, — Даже новорождённый ребёнок не сможет попасть в рай, если умрёт, потому что он не крещён. Религия будто сама не даёт человеку надеяться на то, что после смерти окажется в раю. Если ты совершил хотя бы один грех, то уже тебе дорога в ад. Так почему тогда не согрешить миллион раз, чтобы сполна насладиться жизнью, если всё равно гореть в аду? — Впервые с тобой не согласен, — отрицает точку зрения Ким учитель Со. — Учитель Со, неужели за вашей спиной нет грехов? Неужели вы ни разу не врали? Не завидовали? В детстве ничего не крали? Это же объективно. В нашем мире нет святых. Сама земля пропитана кровью людей, — играется шариковой ручкой и роняет её на пол, который катится под ноги Чона, — Ой…***
Дженни сидит на кровати и сильно жмурит глаза, чтобы вспомнить остатки воспоминания. Ей надо вспомнить, вот только зачем? Девушка бьёт себя по голове, в надежде, что хоть что-нибудь всплывет, но толка от этого никакого. Его голос и смех… Слишком чётко она их помнит. Такой чистый звонкий смех, приятный бархатный голос с лёгкой хрипотцой. В сердце что-то ёкает, когда Джен вспоминает что-либо о нём. Вспомнить бы ещё его лицо и имя, иначе Ким не кричала бы прямо сейчас во весь голос и не разносила бы свою комнату, разбивая флаконы парфюмов. — Твою ж мать, — со всей злостью в голосе кричит, швыряет в зеркало большой расчёской, разбивая его на осколки.*flashback-souvenir*
— Я люблю тебя, *****, — заливисто смеётся Дженни, обхватив ладонями лицо парня и смотря ему прямо в глаза, вынуждая его сделать то же самое — Скажи, а ты, ты-то меня любишь? — Безумно люблю, — разрушает все сомнения Ким одной лишь фразой. Столько чувств в этих двух словах, сколько эмоций, сколько любви и преданности… Девушка садится на колени парня, крепко обнимая его за шею, вдыхая мускусный, истинно мужской запах и носом зарывается в мягкие, словно бархат, огненно-красные волосы.*end of flashback-souvenir*
«Красные волосы» — приходит в себя девушка, широко распахнув глаза. Тяжело вздыхает и валится на свою кровать. Пустой взгляд уставился в потолок, а в голове лишь одни красные волосы парня. На большее она не способна сейчас, вряд ли что-нибудь вспомнит. «Я люблю тебя» — повторяет в голове свои же слова, но вот имя человека, к которому она обращалась, звучит как будто через толщу воды и громкое шуршание, из-за чего совершенно ничего не слышно. Лалиса заходит в комнату Ким и видит большой беспорядок: валяющиеся по всей комнате вещи, до этого аккуратно сложены по своим местам, разбитое стекло, порванные и разбросанные листы бумаги, и лежащую на кровати девушку с каменным лицом и пустым взглядом, устремленным в потолок, грудь которой часто вздымается верх-вниз. — О-оу, — поднимает большие осколки разбившихся флаконов, — Ты с вещами дралась? — переводит взгляд обратно на шатенку. Дженни продолжает молчать. — Дже-е-ен, что с тобой? — садится рядом с ней, — Не хочешь говорить, тогда я скажу. Понимаешь, когда случается трагедия, люди теряют способность говорить. Большинство людей не понимают, что трагедия и тишина — одно и то же. Когда в твоей жизни начинают происходить события, которые неподконтрольны тебе, ты начинаешь тонуть в океане проблем, ты начинаешь спрашивать, почему это происходит именной с тобой, — аккуратно подбирает с пола осколки, приводя комнату в порядок, — Никогда не забывай о том, что самые тяжёлые ситуации с каждым разом делают тебя всё лучше и лучше. Поэтому в следующий раз, когда ты почувствуешь, что твоя жизнь становится трудной, ты должна встать, распрямиться, поднять подбородок и никогда не забывать о том, что любые трудности делают тебя только сильнее, — выбрасывает вещи в маленький мусорный бак. Лиса выходит из комнаты, Дженни думает, что она обиделась на неё, но через пару минут Манобан заходит в комнату обратно с веником и совком в руках, — Если твой мир начинает рушиться, просто собери все обломки и построй его заново по частям, — от последнего предложения слёзы начинают литься водопадом из глаз Дженни. Лиса точь-в-точь сказала, как мама Ким ей говорила в моменты, когда Джен падала и раздирала себе коленки в кровь, в моменты, когда отец ругал её, в моменты, когда мать учила быть её сильной, — Эй, я что-то не так сказала? Э-э-эй, Дженни, ты чего? — подходит к ней девушка, садится рядом. Ким поднимается и сразу же обнимает Лалису, продолжая громко плакать, — Поплачь, легче станет.***
Счёт 0:4. Напряжение звенит в воздухе. Лидирует команда Минатодзаки. Ким Дахён мастерски быстро подаёт волейбольный мяч, который отбивает Кан Суджин, попадая за пределы поля, что отнимает у команды право на подачу и даёт одно очко противоположной команде. Так счёт становится 1:4. — Суджин, будь внимательнее, — предупреждает её капитан команды Минатодзаки. Обычная игра в волейбол на уроке физкультуры переросла в жестокое сражение. Липкое напряжение, грозным облаком повисшее в воздухе, почти ощущалось физически. Мяч находится у команды Дженни. На подаче стоит Пак Чеён. Та что есть силы бьёт по мячу, который, легко перелетев через сетку, тут же стаёт перекинутым Ю Чонён своей напарнице Хван Черён. Девушка сильный и меткий игрок, поэтому сразу же бьёт по мячу, который не успевает отбить команда Дженни, из-за чего Черён зарабатывает балл для своей команды. Счёт 1:5. Лидирует команда Минатодзаки. Конкуренция накаляется, потому что Дженни и Сана зациклены друг на друге, совершенно не обращая внимания на игроков в своей команде. Девушки через всё поле встречаются злыми взглядами друг с другом. Ким Джису, которая находится в команде Саны, подаёт мяч и он быстрой пулей летит на часть поля команды Дженни. — Мяч мой! — кричит во весь голос Джен, сразу же бьёт по мячу кулаком, от чего другая команда не успевает среагировать и отбить атаку Ким. Счёт 2:5. Надо бы догнать, хотя нет, надо перегнать команду Саны. Дженни настроена решительно. С Минатодзаки тяжело конкурировать, когда дело касается волейбола. Девушка лучший игрок в академии, она много раз защищала школу на престижных соревнования и всегда возвращалась с победой, не имея за спиной ни одного проигрыша. — За кого болеешь? — не глядя на собеседника спрашивает Пак, внимательно следя за активной игрой двух команд. — А ты? — Чонгук отвечает вопросом на вопрос, приковав всё своё внимание к одной персоне, дальше её никого не видит. Чон пристально следит за каждым движением девушки, нервно постукивая ногой по трибуне и сжимая вспотевшие ладони в кулаки до побеления костяшек. — Моя позиция ясна, — улыбается Чимин, — Там, где Чеён, за эту команду и болею. — Дженни не победит Сану, это нереально, — понимает исход игры, рассуждает Чон. Её никто не победит. Ким не ту тропу мести выбрала. Волейбол — стихия Саны, точно так же как литература, искусство и философия — стихия Джен. Минатодзаки не победить Ким в интеллектуальном бою, а Джен не победит её в спортивной игре. Счёт 15:20. Команда Ким отстаёт на пять очков. Мяч подает Чон Соми из команды Джен, который отбивает Момо. — Я уже запыхалась, — говорит Лалиса. — И не говори, я столько физической активности со времен своего рождения не испытывала, — поддерживает её Ким Чонха. Черён отбивается очередную атаку, принося своей команде двадцать пятый балл, который означает победу. Это было очевидно с самого начала. Команда Саны непобедима уже много лет, и играть против неё новичкам абсурд. В спортивном зале стоит мёртвая тишина, слышны лишь тяжёлые отдышки игроков и стук подошв кроссовок по паркету. На верхних рядах внезапно прозвучали аплодисменты. Как удар грома посреди тихого спокойного дня. Внезапно, запредельно громко и устрашающе. Ученики обращают внимание на человека, который стоит на верхней трибуне и громко, но медленно хлопает в ладони. Мужчина, одетый в строгий деловой тёмно-синий костюм, наблюдал за игрой в сопровождении двух охранников в чёрных типичных костюмах телохранителей. Ким медленно, как будто опасаясь того, что может увидеть, поднимает глаза наверх. Стоит ей встретиться взглядом с этим человеком, как глаза широко распахиваются от удивления, руки начинают мелко дрожать и судорожный вздох вырывается из лёгких. — Отец… — мертвым шёпотом произносит она, глазами судорожно бегая по силуэту мужчины. Ким Джихо тяжёлым взглядом, не обещающим ничего хорошего, смотрит на свою дочь, разозлённый ее проигрышем. Ему говорили, что Сана лучший игрок, но ему казалось, что Дженни сможет выиграть, ведь она — идеальное его творение, которое может всё. Для которой не существует проигрыша, для которой только победа должна быть в приоритете. Джихо невероятно зол. Ким Дженни проиграла. Такого быть не может, ведь семья Ким нигде не должна проигрывать, там, где есть Ким, там всегда победа за ними. Братья Дженни оборачиваются и видят своего отца. Не нужно слов, они оба понимают, что будет дальше. Джен будет наказана. — Милая, — зовёт свою дочь Джихо, — Я***
Дженни сидит в библиотеке и беседует с госпожой Лиён, которая попивая чай, рассказывает ей различные мифы и легенды. Она помнит разговор с отцом в кабинете директора. Тот хвалил и восхищался её утончённым навыкам рукопашного боя, пока внутри себя девушка всё сильнее и сильнее начинала ненавидеть себя. Дело не в том, что она избила Сану, дело в том, что она это сделала перед всей школой, перед Чонгуком. Теперь их общение точно сойдёт на нет. Ким пропускает мимо ушей последние пару предложений госпожи Хан, углубляясь в свои мысли, из-за чего смотрит потерянным взглядом на Лиён, в руке которой чашка горячего чая. — А как ты думаешь? — переспрашивает она. — Что? О чём? — приходит в себя Джен, — Простите, я что-то потерялась. Можете рассказать ещё раз? — Я говорила о легенде, которая случилась с молодой девушкой, — повторяет свой рассказ, прослушанный Ким, — Она жила в небольшом городе. Звали её Джинэ, и была она влюблена в одного простого парня Джунг, а она была из очень богатой семьи. Их семьи были против отношений своих детей, из-за чего разлучили Джинэ и Джунга. Девушка была немного с психическими отклонениями, поэтому глубокой тёмной ночью она взобралась на гору, которая была расположена на окраине городка, у подножья которой было небольшое, но глубокое озеро. После этой ночи она и пропала. Никто не знает, что случилось с ней на самом деле. Некоторые говорят, что она упала в озеро и превратилась в морскую деву. Другие же твердят, что она стала птицей и улетела. Третьи гласят, что её спасли родные и увезли в другой город. А ты как думаешь? Что же случилось с ней на самом-то деле? — любопытно спрашивает Лиён, укусив кусочек шоколада, чтобы запить с чаем. — Она разбилась об скалы, — твёрдо произносит Ким, не колеблясь ни на секунду. — Ну чего ты так жестоко, Дженни, — демонстративно обижается Хан на Джен, ведь она сломала всю идиллию романтики. — Кто разбился об скалы? — слышится позади Ким голос Чонгука. Тот подходит ближе и садится рядом с ней, — Сплетничаете? — Вау, какие люди и без охраны. Куда ж твоя спутница подевалась? — дерзит ему девушка, потому что при виде его внутри шатенки бурлит море эмоций, и она не понимает, какое из чувств сильнее: злость или тоска за ночными разговорами с ним. — Можешь хотя бы сейчас не ёрничать? — смотрит на неё Чон, закатывая глаза, произносит он, — Так о чём вы говорили? Я тоже хочу услышать. — Любимая госпожа Хан, можете, пожалуйста, ему тоже рассказать эту историю, а я пожалуй пойду уже, — встаёт со своего места Ким, кланяется в знак уважения и уходит в сторону читательских уголков. Чонгук встаёт следом и идёт за ней. — Ты избегаешь меня? — становится позади девушки, когда та тянется и с полки берёт книгу. — Отойди от меня, — отстраняется от Чонгука шатенка, направляясь к креслу, после чего удобно располагается в нём. Чонгук садится рядом, всем видом показывая, что не отстанет от девушки, пока не добьётся своего, — Хочешь узнать, почему я избила Сану? — поднимает на него свои глаза, — МнеКого ты знаешь
Примечания:
С любовью Джинора💘
