Тебе не будет больно.

Эмбер, зайдя домой, окинула взглядом гостинную. Мать стояла у плиты, пытаясь приготовить чили кон карне. Вообще-то, Эмбер считала, её мать не умеет готовить. Точнее… Быть может, её блюда и выходили бы неплохими, если бы не добавляла в них абсолютно все специи, томящиеся в пыльном шкафу. Лавровый лист, кореандр, немного чили и огромное количество имбиря делали некогда любимое Эмбер, блюдо, несъедобным. Но отец продолжал жевать, не отрываясь от газеты. Казалось, ему можно было подать хоть пепел — мистер Смит был так увлечён новостями, что проглотил бы что угодно. Соврав, что не голодна, Эмбер, придя с тренировки по балету, быстро ополоснулась в душе, и, надев рванные джинсы, нырнула в тёплый свитер, после чего брызнула еще мокрые после мытья головы, длинные, светлые волосы, мамиными духами. С минуты на минуту должен был явиться Джейкоб. Они договорились на том, что Эмбер будет заниматься с ним по воскресеньям и оставалось лишь надеяться, что он явится во время. Девушка, окинув себя придирчивым взглядом в зеркале, тяжёло вздохнула. Не знала, почему нервничает. Зачем хочет выглядеть хорошо? Джей, по сути, не тот, с кем стоило бы связываться ей — дочери довольно известного учёного. Жизнь Эмбер была расписана по минутам. С раннего детства, девочка проявляла чрезмерную ответственность и энтузиазм, а также стремление к учёбе. Пока другие дети до самой темноты играли в прятки, Эмбер сидела за учебниками, зубря наизусть формулы. Точные науки давались с особым трудом. Эмбер приходилось прикладывать куда больше усилий, чем другим, что бы понять хоть что-то, зато в её аттестате всегда красовалась выведенная красной ручкой, пятёрка. " Оно определённо стоит того. " — Повторяла себе каждый раз, замечая гордую улыбку на лице приёмного отца. Мистер Смит искренне родился дочуркой и считал, что она пошла в него. Даже поверил бы в то, что она действительно его родная дочь… Если бы не чересчур бледный цвет кожи «кровинушки», что краснел почти сразу под лучами нещадного, индейского солнца. Когда Эмбер заявила отцу, что хочет изучать прикладную математику в университете после окончания школы, мистер Смит обрадовался так сильно, что едва не придушил в объятиях дочь. Видеть его столь счастливым — пожалуй, было еще одним, очередным стремлением юной Эмбер Смит. Мать… По правде, Эмбер порой казалось, что они слишком разные. Миссис Смит была взбалмошенной сплетницей, обладающей огромным чувством не всегда уместного, юмора, но всё же мужчины сворачивали ей голову вслед. Мать Эмбер всегда была душой компании и чувствовала себя как рыба в воде в любом обществе. Активная, весёлая, общительная… Миссис Смит была по большей части пофигисткой и никогда не понимала рвения дочери к точным наукам и учёбе, но поощряла занятие балетом. Всякий раз, когда видела дочь в пуантах на сцене, её глаза наливались слезами радости и она прижималась к мужу, искренне гордая за свою малышку. Малышку, которой было уже шестнадцать. Время пролетело незаметно. Порой, миссис Смит казалось, что Эмбер выросла слишком быстро. Словно только вчера выписали из роддома, а сегодня дочь уже сама могла вступать в отношения и порой заставляла родителей не на шутку переживать. Вырвав из плена воспоминаний, звонок в дверь, а затем глухой, уверенный, настойчивый стук, заставил Эмбер спуститься по лестнице вниз. Нетерпеливый Джей стоял на пороге, почти приветливо улыбаясь. Девушка пустила его в дом, и, указав на вешалку взглядом, намекнула, что бы снял свои кожаные ботинки. Миссис Смит, заметив гостя, радушно улыбнувшись, вышла навстречу. И, окинув придирчивым взглядом парня, подмигнула дочери, высказывая своё одобрение. — А он ничего. — Шёпнула женщина дочурке, и, протянув руку незнакомцу, представилась. — Миссис Смит. Но ты можешь меня звать просто Дана. — Джейкоб. Джей. — Буркнул в ответ он, пожимая руку. — Это мой парень. — Неуверенно произнесла Эмбер, потупив взгляд. — Ах, да?! Представляю, какие у вас будут детки! — Детки?! — Угрюмый великан изменился в лице, не сумев сдержать своего удивления. — Настоящие метисы! Такие сладенькие, с огромными щечками! И толстыми, вкусными попками! Эмбер окончательно покраснела, и, пока мать не успела еще чего-то ляпнуть, потащила Джея за руку в свою комнату, сгорая от стыда. Парень, упав на стул рядом с рабочим столом Эмбер, криво усмехнулся, пытаясь понять, что это было. — Не обращай внимания. — Виновато прошёптала девушка, всё еще пряча глаза. — Она всегда была такой… Хорошо хоть не додумалась мои детские фотки показать, где я голенькая сижу в ванной, полной пены! — А такое уже случалось? — Скрестив руки на груди, пробормотал Джей, с интересом глядя на свою прекрасную спутницу. — Много раз. Когда к нам приходят гости, мать первым же делом, подвыпив, достаёт альбом. — Эмбер слабо улыбнулась. — По крайней мере, это забавно. Моему отцу, увы, пофиг. — Погрустнев, отметил Джей. — Лишь бы был вискарь на похмелиться с утра. Не помню, когда в последний раз к нам приходили гости. — Тебе, вероятно, больно это вспоминать? — Девушка осторожно подняла взгляд на индейского великана, что держался столь же отстранённо, как и всегда. И лишь его глаза выдавали грусть, что проникла, оставив рану на сердце. — Пофиг. — Решив сменить тему, ответил Джей, и, окинув взглядом комнату своей подруги, усмехнулся почти искренне. — У меня в глазах рябит от розового. И игрушек. — Пофиг. — Ответила в его манере она. — Главное, мне нравится. Эмбер, устав стоять, упала рядом с Джеем. А после вскрикнула от вспышки боли в стопе, заставив Джея посчитать себя обязанным разобраться, что случилось. Не спрашивая разрешения, положил вытянутую ногу девушки к себе на колени, и, сняв белоснежные носочки, осторожно коснулся её стопы. — Что ты собрался делать?! — Всего лишь хочу убедиться, что ты в порядке. Так больно?! — Слегка сжав её пальцы, Джей заметил, что девушка дёрнулась. — Ясно. А так?! — Попытавшись согнуть её стопу, он едва не получил удар с ноги. — Ты типа шаман?! Оставь меня в покое! Само пройдёт! — Заявила Эмбер и попыталась вырваться, но Джей не позволил. — Как бы не так. Думаю, это растяжение. Но будет лучше, если завтра ты съездишь на рентген. — Вынес свой вердикт он, и, размяв руки, осторожно коснулся тёплыми, мозолистыми, грубыми ладонями её маленькой стопы. — Что ты собрался делать?! — Массаж. Думаю, это поможет. — Джей, боясь причинить боль, но прилагая силу, осторожно стал массировать стопы Эмбер, прислушиваясь к её ощущениям. Сам не понимая, почему. Но, увидев кремового цвета, новые пуанты, висящие на дверцах белого, зеркального шкафа девушки, проникся жалостью. Сколько себя помнил — никогда не понимал, почему женщины идут в балет, гробя суставы и своё здоровья. Ежедневно мучаясь от боли… Эмбер была такой хрупкой, юной, и явно не была создана для боли. Труд балерины Джей считал титаническим; неподъёмным. Проникся жалостью к своей подруге. Жалостью и уважением, ведь прекрасно знал каково это, закрывая глаза на боль, продолжать бой, забыв о страхе. Её бой был, скорее, не с противником — с собой. Бой, объявлённым своему хрупкому телу в обмен на короткую, мимолётную славу. Даже не славу — шанс славы и признания. Глупая. Глупая Эмбер. — Мать отвела меня на балет, когда мне исполнилось пять. В родном штате это было отдушиной. — Призналась она, стараясь не думать о том, насколько приятны прикосновения горячих, умеющих быть нежными, рук индейца к её стопам. — Я пропадала с восьми до двух в школе, а потом до позднего вечера занималась танцами, стараясь быть лучшей. Везде и во всём. — Лучшей?! — Переспросил Джей. — Разве тебе недостаточно того, что ты и без того лучшая для своей семьи?! Родители любят нас безмерно, вне зависимости от того, насколько плохи или хороши наши оценки. От того, угробили мы своё здоровье ради спорта, или нет. — Индеец мягко улыбнулся девушке, заметив печаль в синих глазах. — Моей матери никогда не было дела до моих успехов. То есть, да, конечно, она любит меня… И всё такое. Но мне не хватает порой её похвалы. Я изо всех сил стараюсь порой привлечь её внимание к себе, но безуспешно. Отец увлечён наукой настолько, что лишь когда я получаю очередную «5», это может его обрадовать. Тогда он, наконец, отводит глаза от своих газет и журналов. — Эмбер вздохнула. Опустила глаза, что бы Джей не заметил слёз. Заметил. Покачал головой. И, приподняв её личико за подбородок, заставил взглянуть себе в глаза. А после, вытер кончиком пальца выступившие на щеках, слёзы Эмбер. — Тише. — Прошёптал он. — Будь лучшей. Для себя. И не важно, одобрят ли это родители. Ты должна жить по своим правилам. Для себя, Эмбер, слышишь? — Его голос дрогнул. Девушка, не выдержав, прижалась к нему, зарыдав прямо в плечо от всплеска эмоций. Не хватило сил приказать себе успокоиться. У Джея не хватило сил оттолкнуть. Осторожно поглаживая Эмбер по спине, он вдохнул запах её только что помытых волос, отдающих цветочными нотками. Эмбер словила себя на том, что Джей пахнет по-особенному. Как-то совершённо непривычно; немного страно. Пахнет степью, хворостом, что потрескивал, сгорая, у летнего костра. Пахнет спокойной, тёплой, летней рекой. И немного табачным дымом. Их взгляды встретились так внезапно. Его — уверенный, решительный, полный смелости. И её, немного напуганный, но всё же полный огня. Не говоря ни слова, Джей, осторожно придерживая её лицо за подбородок, коснулся её губ губами, и, закрыв глаза, оставил мягкий, почти невинный поцелуй, украв её, первый. Эмбер, сгорая от стыда, запустила руки в его, исиння-чёрные, длинные волосы, и, слабо улыбнувшись, прошёптала. " А ты хорош. " Джей, слегка смутившись, потупил взгляд, не решаясь сказать о том, что она далеко не первая, кого он поцеловал. Но этот неумелый, скромный поцелуй, стал первым, самым сладким, в его жизни. — Ты тоже хороша. Моя Эмбер. — Прошёптал он, и, взяв её руку в свою, улыбнулся.