Маленькая девочка со скрипкой

У него все те же густые волосы, но стрижка модная, дорогая. Да и весь он… недешёвый. Костюм на нём несколько тысяч стоит. И не вон. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. И в его взгляде больше нет бархатного тепла, как раньше, как когда-то. Есть лишь холодный вежливый интерес, словно он пришёл от скуки проведать старую знакомую, а она ничем его не заинтересовала. Разочаровала — будет точнее. Может, он ждал, что я кинусь ему на шею? Обрадуюсь до щенячьего визга и преданности в глазах? После всего, что было, вряд ли он надеялся именно на это. Я слишком хорошо помню нашу последнюю встречу. И его слова. И то, что он тогда сделал — прогнал меня. Ему оставалось лишь ногой притопнуть, как делают, когда гонят собаку, которая привязалась и никак не хочет отстать — идёт и идёт следом. Как хорошо, что он этого не сделал. Я бы не простила. — Ты выросла, Хуан, — произносит наконец он. Но восхищения на его лице я не наблюдаю. — А ты повзрослел, Чонгук, — мщу той же монетой. Мы молчим. У нас дуэль взглядов. Я смотрю, чтобы насмотреться. Кто знает, когда ещё он надумает явиться? Ещё лет через …–надцать?.. Он смотрит… и что-то такое тёмное мелькает в его глазах. Он сердится?.. Быть этого не может. Что его зацепило? Моё молчание? Сдержанность? Очень даже может быть. — Ты зачем пришёл? — наконец-то роняю эти слова. Они выходят из меня неподъёмными плитами. Падают в тишину, и я слышу их грохот. Как хорошо, что у слов нет настоящего веса, а то б осталась без ног. — Только не говори, что приехал специально, чтобы поздравить с днём рождения. Он закладывает руки в карманы брюк. Подбородок его ползёт вверх. Любимая поза Чонгука. И этот взгляд свысока. О, да… У меня даже мурашки по коже проскакали. Я скучала, скучала по нему. По его жестам, словам, манерам. Он изменился, но не так сильно, как ему, наверное, хотелось. Кое-что осталось намертво впаянным в его генетический код. От этого сложно избавиться. — Ну, и это тоже. Но ты права. К чёрту сантименты и реверансы. Никогда не умел и сейчас не собираюсь. Он делает паузу, смотрит пристально сквозь ширму ресниц. На губах его рождается чуть заметная улыбка. Хищная. Мужская. Властная. В ней — превосходство и бескомпромиссность. В груди нехорошо ёкает. Это… ожидание чего-то страшного. — Я вернулся, чтобы забрать тебя отсюда, Эль, — произносит он, и я понимаю, что была права. Предчувствия меня не обманули.