Наследник Магии

На следующее утро, в спальне мальчиков, первым проснулся Годрик. Он сел на кровати, потянулся и, оглядев комнату, с лёгкой улыбкой произнёс: — Хогвартс. Снова. Гарри, укрытый до подбородка, чуть пошевелился и промямлил: — Сколько время? — Ещё рано, – ответил Годрик, уже вставая. — Но рассвет – самое лучшее время для первого взгляда на замок. Пока остальные мальчики спали, Гарри и Годрик переоделись в школьную форму и спустились по винтовой лестнице в гостиную. Камин всё ещё тлел, а красно-золотое сияние окутывало комнату уютом. Через минуту из башни девочек появилась Салазара. Она была уже полностью готова, волосы аккуратно заплетены, взгляд собранный и ясный. — Доброе утро, – спокойно сказала она, подходя к ним. – Готовы к первому дню? Годрик с Гарри переглянулись и оба кивнули. Они вышли из гостиной, снова миновали картину Полной дамы (та на этот раз просто кивнула им с лёгкой улыбкой), и двинулись по ещё пустым коридорам. Хогвартс был тихим, но не безмолвным – где-то шептал ветер, где-то скрипела лестница, где-то слышался далекий звон. Они оказались на одном из балконов, откуда открывался вид на окутанный утренним туманом двор. Лучи солнца пробивались сквозь облака, озаряя шпили башен, траву, покрытую росой, и зеркальную гладь озера. — Ты чувствуешь это? – спросил Годрик. – Магия. Она в воздухе. Она живая. Гарри молча кивнул. В груди у него разгоралось странное, тёплое ощущение — как будто он действительно вернулся домой. И тогда, впервые с момента прибытия, он позволил себе улыбнуться. Хогвартс снова был домом. Утро в Хогвартсе начиналось с аромата тостов, тыквенного сока и свежих булочек, доносившегося из Большого зала. Когда Гарри, Годрик и Салазара вошли туда вместе с остальными учениками, зал уже наполнялся голосами и стуком посуды. Над головами снова парили свечи, а потолок отражал ясное утро — лёгкие облака и нежное золото солнца. За столом Гриффиндора старшие ученики уже ели, кто-то зевал, кто-то перечитывал расписание, а кто-то делился слухами. Гарри сел между Годриком и Салазарой. Перед ним тут же появилась тарелка с кашей, жареными тостами и кружка тыквенного сока. Он с удивлением понял, что очень голоден. — Надеюсь, первым будет не Зельеварение, – пробормотал он, пододвигая ближе булочку с изюмом. — Было бы логично начать с Трансфигурации, – заметила Салазара. – Или с Истории Магии, чтобы было где поспать. Годрик хмыкнул: — Я бы предпочёл Защиту. Или хотя бы Дуэльный клуб. Хотя... – он оглянулся. – Профессора пока не видно. Как по команде, в зал вошёл профессор Квиррел. Он выглядел бледным, даже растерянным, и быстро пробрался к столу преподавателей, избегая взглядов. Снейп появился почти сразу за ним, с холодным, вымеренным шагом, словно знал, что его уже обсуждают. Дамблдор вошёл последним, его голубые глаза скользнули по ученикам, и когда они встретились с Гарри — на мгновение потеплели, как лампа, зажжённая в старом доме. Звон ложки о бокал. Макгонагалл встала и окликнула первокурсников: — После завтрака все первогодки остаются в зале. Я подойду с вашим расписанием и покажу, как попасть на занятия. Не теряйтесь. — Особенно в передвижных коридорах, – пробормотал кто-то из старших. — Или на третьем этаже, — добавил другой с ухмылкой. – Там теперь что-то закрыто. Салазара наклонилась к Гарри: — Думаешь, они уже начали прятать секреты? Гарри только пожал плечами. Он был слишком занят тем, чтобы запомнить этот момент: запах еды, шум голосов, вкус хлеба с маслом — всё казалось новым, но одновременно таким… правильным. Это было утро их первого дня. И в глубине души он чувствовал — за ним последует нечто большее. После завтрака они направились к первому уроку Трансфигурации. Аудитория была прохладной, с высокими окнами и строгими тенями на стенах. Профессор Макгонагалл стояла у кафедры, спокойная, как сталь. На столе перед ней сидела табби-кошка, которая вдруг исчезла, уступив место женщине в строгом тёмно-зелёном одеянии. — Я – профессор Макгонагалл. Трансфигурация – одна из самых сложных и опасных магических дисциплин, – начала она. – Без должного сосредоточения вы можете потерять не только очки, но и часть тела. Ученики сглотнули. — Сегодня мы попробуем превратить деревянный кубик в иголку. Произнесите Transfiguro acus – чётко и с намерением. Некоторые дети растерянно уставились на свои кубики, но за первой партой Гарри, Годрик и Салазара уже без слов обменялись взглядами. Салазара слегка повела палочкой — и кубик исчез, оставив на столе тонкую, идеальную иглу из серебра. Вторая – у Годрика – была острее стали, с крохотной руной на кончике. Гарри даже не шевельнул палочкой – игла просто появилась, как будто всегда была там. Макгонагалл подошла к их партам и, наблюдая за их работой, немного прищурилась, но сдержанно кивнула. — Это впечатляет, – заметила она сдержанно, глядя на Салазару и Годрика. – Я ожидала этого от вас. Затем её взгляд переместился на Гарри. Он сидел спокойно, не проявляя явной нервозности, и его игла была не менее совершенной, чем у его друзей. Она остановилась у его стола, задумчиво рассматривая результат. — Ну… это неожиданно, – произнесла она, слегка удивившись. – Мистер Поттер, ваша техника… Совершенно точная, как у опытного мага. Где вы этому научились? — Мы много читали, профессор, – ответила Салазара, скрывая улыбку. Гарри лишь пожимал плечами, не намереваясь давать подробных объяснений. Макгонагалл долго смотрела на них, но на её лице не было недовольства, лишь лёгкое удивление. — Хм, – пробормотала она. – Очень интересно. Удивительное сочетание теории и практики. Она сделала паузу, затем добавила: — Если бы все работали с такой точностью, уроки шли бы значительно быстрее. Тем временем, по всему классу прокатилась волна удивления. Большинство первокурсников, пытаясь справиться с кубиками, то и дело ошибались и их заклинания с трудом заканчивались на чём-то больше, чем еле заметной искорке. Но трое из Гриффиндора сделали всё почти без усилий. Гермиона Грейнджер сидела, внимательно наблюдая за ними. Она тихо шептала соседке: — Это не нормально. Вы видели? У них идеальные иглы! И у Гарри... Как он это сделал? Драко Малфой сидел с каменным лицом, но его взгляд был прикован к Годрику, Салазаре и Гарри. Он хмурился, явно раздражённый тем, что его собственная игла никак не поддавалась заклинанию. — Это неправильно, – пробормотал он сквозь зубы, обращаясь к Пэнси Паркинсон, которая сидела рядом. – Мы все тут только учимся, а эти... они что, уже закончили школу? Пэнси фыркнула и скинула на него взгляд, полный сомнений. — Может быть, они просто умные, – ответила она, немного нерешительно. Тем временем, несколько учеников шептались о Годрике и Салазаре, их репутация быстро разнеслась по классу. Но взгляд Драко был полон раздражения, а Гермиона, хотя и признала их способности, не могла избавиться от ощущения, что что-то в этом не совсем правильно. Внезапно дверь хлопнула. Все обернулись. — Простите! – с порога задыхаясь выкрикнул рыжеволосый мальчик, с растрёпанной мантией и книгой, прижатой к груди. – Я… эээ… часы перепутал… Макгонагалл медленно повернулась к нему. — Мистер Уизли, – начала она ледяным голосом, – мы начали урок пятнадцать минут назад. Пожалуйста, сядьте. И надеюсь, что спичка у вас с собой. Рон проскользнул мимо столов, осматриваясь и старательно не встречаясь взглядом с Гарри, который изо всех сил пытался не улыбаться. Салазара покачала головой, а Годрик сдержанно фыркнул. — Ну что ж, продолжим, – сказала Макгонагалл, и урок вновь зажил магией и сосредоточенными взмахами палочек. *** Звонок прозвучал неожиданно громко, заставив некоторых первокурсников вздрогнуть. Несколько спичек в этот момент как раз пытались превратиться в нечто острое и с треском рассыпались в щепки. — На сегодня достаточно, – произнесла профессор Макгонагалл, обводя класс внимательным взглядом. – Те, у кого ничего не получилось, не отчаивайтесь. Трансфигурация требует времени. А те, кто... — её взгляд ненадолго задержался на Гарри, Салазаре и Годрике, – демонстрирует столь ранние успехи, могут не расслабляться. Я ожидаю, что вы будете работать не менее усердно, чем остальные. Гарри кивнул, опуская палочку. Салазара аккуратно собрала свои вещи, а Годрик, откинувшись на стуле, явно наслаждался моментом. — Вы свободны. Расписание на стене у входа – проверьте, в какую аудиторию направляться дальше, – закончила профессор. Ученики начали вставать, толпиться у дверей, обсуждая урок. Кто-то бросал на Гарри с друзьями восхищённые взгляды, кто-то — подозрительные. — Это было… странно, – шептала Гермиона, листая учебник на ходу. – Они не просто умные. У них другая база. Я чувствую это. — Они просто заучки, – буркнул Рон, отдуваясь. – Но вообще круто, что у Гарри получилось. Не знал, что он такой… — Опасный? – усмехнулся Годрик, проходя мимо. Утреннее солнце уже высоко стояло над Хогвартсом, когда первокурсники подошли к оранжереям, укутанным паром и запахом сырой земли. Гарри, Салазара и Годрик шли в первых рядах, разглядывая странные растения за мутными стёклами. Некоторые листья шевелились, другие мерцали, а третьи выглядели как будто… следили. — Вот и вы! – воскликнула профессор Спраут, открывая скрипучую дверь. – В оранжерею номер один, прошу! Она была невысокая, круглолицая,с копной каштановых волос, торчащих из-под зелёной вязаной шляпки и в грязных перчатках. Её мантия была в пятнах от сока растений, а на плече сидел крохотный цветок с зубами, который недовольно шипел на проходящих мимо. — Сегодня мы займёмся пересадкой обычных маггловских одуванчиков… – начала она, и кто-то сзади разочарованно вздохнул, – …которые, конечно, подверглись лёгкой магической мутации и теперь слегка ядовиты. — "Слегка"? – прошептал Гарри, глядя на горшок, где сидел одуванчик с подозрительно острыми листьями. — Наденьте перчатки, очки и не трогайте их голыми руками, – продолжила профессор. – Они не смертельно опасны, но могут вызвать зуд, головокружение… и в особо редких случаях временную поэтическую речь. — Что? – удивился Рон, натягивая перчатки. — Да, однажды пятикурсник заговорил в рифму на два дня, – добродушно подтвердила Спраут. – Очень выразительно просил прощения у своего кота. Работа началась. Ученики старательно выкапывали растения, стараясь не повредить корни и не вдохнуть странный, сладковатый запах, исходящий от цветов. Гарри ловко справлялся, но всё же испачкался землёй по локоть. Салазара работала точно и аккуратно – её одуванчик даже не пискнул. Годрик пересаживал своё с таким видом, будто приручал дикого зверя – с лёгкой насмешкой, но полным контролем. — У вас дар, мистер Гриффиндор, – сказала профессор Спраут, наблюдая за ним. – Растения вас слушаются. — Они просто знают, с кем не стоит спорить, – улыбнулся он. Между тем на другом конце стола Гермиона вела настоящий бой со своим одуванчиком, который отказывался сидеть в новом горшке и пытался укусить её за палец. — Тихо ты! – зашипела она, прижимая его обратно. – Не хватало ещё рифмовать на уроке! — Всё в порядке, мисс Грейнджер, – подбодрила Спраут. – Он упрямый, но поддаётся ласке. Или лёгкому нажиму. Когда все растения были пересажены, профессор кивнула: — Отлично! Придёте завтра – увидите, какие они будут довольные. Кто знает, может, даже зацветут… или затанцуют. Ученики переглянулись, кто-то нервно хихикнул. — На сегодня всё. Следующий урок у вас, кажется, Зельеварение? – Она нахмурилась. – Удачи. И пусть профессор Снейп не заметит землю на мантиях. Гарри, отряхивая руки, взглянул на друзей. — Салазара, он всегда такой? – кивнул он на одуванчик, всё ещё покачивающийся в горшке у неё. — Некоторые растения злее, чем кажется, – спокойно ответила она. – Но в целом – безобидные. — Пока не начнут декламировать "Оду к зельеварению", – пробормотал Годрик. Смех вырвался у Гарри прежде, чем он успел сдержаться. Они направились обратно к замку – готовиться к третьему уроку и встрече с профессором Снейпом. *** После травалогии первокурсники с облегчением вернулись в замок. Оранжереи были душными, одуванчики – капризными, а земля, казалось, теперь прочно въелась в ногти. Большой зал вновь встретил их ароматом еды и гулом голосов. На длинных столах ждали мясные пироги, жареная курица, тушёные овощи, свежий хлеб и золотистый тыквенный сок. Воздух был наполнен теплом и аппетитными запахами. Гарри, Годрик и Салазара сели за гриффиндорский стол. Гарри почти сразу потянулся за пирогом и с наслаждением закатил глаза. — Я мог бы целый день просто есть, – пробормотал он, откусывая с хрустом. — Тебе бы понравилась кухня эльфов при королевском дворе, – заметил Годрик. - У них были пирожки с огненными ягодами и жаркое из феникса. Хотя… – он на мгновение задумался, – феникс потом воскресал и жаловался на послевкусие. Салазара подняла бровь: — Ещё одно преступление против магической фауны? — Это был праздничный ужин, – сказал он с совершенно невинным видом. Они засмеялись, а чуть дальше Гермиона тихо ела, уставившись в расписание. Рон жевал, почти не глядя на еду, с явным беспокойством. — У нас дальше Снейп, – пробормотал он. – Поговаривают, он ненавидит гриффиндорцев. — Это не слух, – сказала Гермиона. – Это исторический факт. — Думаешь, он правда отправит котлы драить кого-нибудь, если ошибутся с пропорциями? — Надеюсь, нет, – мрачно отозвался Рон. Салазара спокойно пила сок. — Если вы будете внимательны, ничего не случится. Зельеварение – искусство точности, а не паники. Годрик, однако, слегка прищурился: — Или искусства удержания котла, если он вдруг решит взорваться. Помните, как однажды нам подложили волшебный уксус? Целый месяц лаборатория пахла луком. Гарри рассмеялся. Смеялись они недолго. Вскоре раздался сигнал к завершению обеда. Профессор Макгонагалл прошла вдоль гриффиндорского стола, строго оглядев учеников. — Поднимайтесь. Подземелья – в том крыле. Не опаздывайте. Ученики нехотя встали и направились в коридоры, где воздух был уже холоднее, а стены – влажнее. Свет факелов отбрасывал длинные тени. Чувствовалось – дальше будет совсем другая атмосфера. Они спускались всё ниже — к классу зельеварения, где их ждал профессор Снейп. *** Подземелья Хогвартса встретили первокурсников прохладой и сумраком. Воздух был пропитан пряным, терпким запахом сушёных ингредиентов и чего-то едкого, металлического. Профессор Снейп появился так тихо, будто материализовался из воздуха. Его мантия чуть шуршала, а глаза скользнули по ученикам с выражением, будто он ждал повода разочароваться. — Добро пожаловать на зельеварение, – произнёс он ледяным голосом. – Здесь вы не будете размахивать палочками, вызывая искры. Здесь требуется дисциплина, точность и умение думать. Три вещи, которые, как показывает практика, редко встречаются в одном человеке. Некоторые хихикнули. Снейп метнул взгляд на Гарри — и задержал его. Губы его чуть дёрнулись, но он продолжил: — Сегодня — простое зелье от простуды. Страница шесть. Приступайте. Гарри, Годрик и Салазара заняли места за одним столом. Они обменялись короткими взглядами и приступили к работе. Салазара работала чётко, как и всегда – её зелье почти сразу приобрело нужный цвет и консистенцию. Гарри, несмотря на усилия, несколько раз сбился с пропорциями, и зелье вышло мутным и перекисшим. Годрик же, наоборот, удивил даже Салазару: его настой получился чуть темнее нужного оттенка, но всё равно имел правильный запах и пар. — Хорошо, – заметила она с одобрением. – Лучше, чем я ожидала. Годрик пожал плечами: — Я запомнил рецепт с первой попытки. Он логичен. Это… приятно. Снейп появился рядом с их столом внезапно, как тень. Он склонился над зельем Гарри и поморщился. — Поттер, вы, конечно, не могли пройти первый урок без демонстрации своего… уникального подхода. — Я просто готовлю зелье, – ровно ответил Гарри, не поднимая глаз. — Да, и делает это, кажется, даже мой кот успешнее, – с ядом сказал Снейп. Затем, чуть тише, но внятно добавил – Впрочем, чего ещё ждать от сына Джеймса Поттера. Гарри поднял голову. В глазах его вспыхнула ярость. — Я не мой отец. — С этим мы с вами, Поттер, к сожалению, не сходимся во мнениях, – прошипел Снейп. – Судя по вашим манерам, самоуверенности и привычке открывать рот, не подумав, вы пошли по его стопам. — Может, дело не в том, кто мой отец, а в том, что вы не можете смотреть на меня и не видеть его во мне. – Голос Гарри был тихим, но твёрдым. – А это уже ваша проблема, не моя. В классе повисла гробовая тишина. Даже Гермиона оторвалась от своего котла с выражением ужаса. Снейп смотрел на Гарри долго. Глаза его сузились. — Минус пятнадцать очков с Гриффиндору, – сказал он холодно. – За дерзость, непочтительность и самонадеянность. Он повернулся к Салазаре: — У вас, по крайней мере, всё верно. И у мистера… Годрика тоже. Неожиданно. Когда Снейп ушёл, Салазара прошептала: — Это было глупо. — Это было нужно, – ответил Гарри, сжав зубы. – Если он думает, что будет меня унижать, он ошибается. Годрик только хмыкнул: — Лучше бы зелье не испортил. Хотя... всё равно ты молодец. Когда в коридоре пробил сигнал окончания занятия, ученики стали спешно убирать котлы и паковать ингредиенты. Снейп же, словно поджидал момента, заговорил громко и отчётливо: — Поттер, – его голос разрезал гул собиравшихся учеников, – за ваше сегодняшнее… выступление, вы напишете два свитка на тему “Теория приготовления простых лечебных зелий”, с подробным разбором ошибок в вашем исполнении. Гарри поднял голову. — На когда? — Завтра, утром. До начала занятий. Два свитка, по футу каждый. Понятно? Гарри лишь молча кивнул. Снейп удовлетворённо отвернулся. — Остальные свободны. *** Гостиная Гриффиндора, вечер Пламя в камине пылало особенно ярко, наполняя гостиную золотым светом. Гарри сидел у окна с раскрытым пергаментом, чернильницей и пером. Перед ним лежал учебник по зельям, на краю стола – наполовину исписанный свиток. Годрик, развалившись в кресле с книгой о волшебных существах, наблюдал краем глаза. — И всё-таки ты дал ему повод. — Я дал ему ответ, – буркнул Гарри, не отрывая пера. – Ему просто нужен кто-то, кого он может принижать безнаказанно. И я ему не подхожу. Салазара опустилась на подлокотник рядом. — Ты прав, – сказала она, спокойно, – но теперь он будет искать любую возможность насолить. Ты готов к этому? — Я не собираюсь подлизываться к нему, – ответил Гарри. – Пусть злится. Мне не впервой, когда взрослые на меня смотрят как на врага. Салазара наклонилась, прочитала пару строчек написанных на пергаменте. — Ты, кстати, неправильно указал температуру для подогрева корня петрушки. Гарри нахмурился, поправил строчку. Годрик усмехнулся: — Зато честно. Я бы вообще просто придумал и сдал. Он же всё равно не читает всерьёз. — А если читает? — спросил Гарри. — Тогда хотя бы сделаешь это лучше, чем он ждёт, – сказал Годрик. – И это его взбесит ещё больше. Салазара встала. — Я схожу за чаем. Ты дописывай. Потом поиграем в шахматы. Гарри усмехнулся и кивнул, продолжая выводить строчку за строчкой. Огонь потрескивал, за окнами бушевал ветер, а внутри было спокойно. Дом. Несмотря на всё.