Если что, исчезай

— Руки. Голос сухой, басистый, тихий и прокуренный. Взгляд её устремлен куда-то под ноги, шумно выдыхает, подтормаживая себя, чтобы ненароком не сорваться. Медленно поднимает руки на уровне плеч, чувствуя, как они трясутся от напряжения, впустить в лёгкие кислород уже не получается. Задыхается в собственной беспомощности. В голове одни маты и поэтому она не спешит говорить, проглатывая всё оскорбления что вертятся на языке, давясь ими. Мориарти исчез из квартиры пару часов назад, сразу же после звонка, ничего не сказал, хмуро хлопнув дверью. Куда, зачем, когда вернётся? — не сказал, так же, как и что делать пока его нет. — Ты у нас кто? Представиться с первого раза не получается. От нервов сводит живот и не только, всё тело будто ей уже и вовсе не принадлежит, душа вот-вот покинет этот бренный мир, ноги ватные, а в голове и на языке по-прежнему маты и каша. Поднять голову не получается, страх затмевает разум, сейчас бы пустить слезу, сказать, что это какая-то ошибка. Делает усилия над собою и только после, каким-то уж больно истеричным голосом, отвечает: — Твою мать — и на последнем запасе кислорода в лёгких наконец-то представляется — Джейн Смит. Холодный металл дула словно обжигает. Она не дёргается, чувствует, как гость проводит пистолетом от лба по щеке и тянет шлейф холода до подбородка, а после упирается в челюсть, ведя вверх, приподнимая лицо, что бы вооружённый нежданный гость мог взглянуть ей в глаза. Джейн всё же со страхом решается принять этот вызов, уже предвещая пулю в лоб, познакомиться со своей смертью. У Смерти серо-голубые глаза, каштановые волосы, чёрная водолазка, уставший вид и абсолютно отсутствующий взгляд. — Какого чёрта ты тут забыла, Джейн Смит? Её «Смерть» спрашивает так, словно они на собеседовании, от которого особо ничего не зависит, в конечном итоге исход один. Пуля в лоб. На нервах, а может быть в ней вдруг заиграли новыми касками психологические сбои в воспитании, но увидев свою «Смерть», ей вдруг становиться плевать. Исход один, даже если есть другой, то это явно не её дорога. Сначала улыбается, а после прижимает всё ещё поднятые руки к корпусу для удобства (руки затекли). Ей вдруг становиться смешно, смешно от веры, которую она в себе успела воспитать за каких-то несколько дней. Веры в его слова, веры в то что смерть не придёт. — Я тут живу. Хмыкает она, расплываясь в полуулыбке, разводя руками смотрит прямо в глаза не отводя взгляда, задавить не задавит, но останется в памяти, слишком бесстрашно, так похожа на брата сейчас. В каких-то патовых ситуациях она всегда уходила на его волну, включала в себе Джима, за что не раз ходила битая в интернате, но при этом всегда оставалась в выигрыше. Спасательный круг, брошенный человеку на причале не поможет, но останется на память. Вот и сейчас, наглость и легкий невроз если не помогут, то пусть убивает. Пистолет поднимается обратно ко лбу, от чего она закрывает глаза, пытается отстраниться от ситуации, заставить себя успокоиться, но шорохи со стороны её гостя пугают и опять сложно дышать. Два-три гудка на громкой связи. — Ох, да ты, наверное, уже успел познакомиться с моей сестрой! Забыл, каюсь. По телефону у Мориарти другой голос, более что ли мерзкий и высокий, но акцент ни с кем не спутать, он сука веселится на том конце провода, от чего становиться совсем не по себе. А после открывается входная дверь и слышны гудки из динамика чужого телефона. — Да ладно, опусти ты уже пистолет! Это же моя кровь и плоть, неужели не признал в ней меня. — Он свеж и весел, его рука падает ей на плечи, бодрящие приобнимания, изображая перед гостем семейный портрет. — Джейн, — Как только пистолет опущен, а затвор возвращен в исходное положение, взгляд её становиться осоловевшим, догорающим и обессиленным, как и она сама, Джеймс ловит её под локоть, -Джейн, Джейн, Джейн, выдыхаем. Всё хорошо, это шутка! Вот смотри, — он забирает пистолет у мужчины, дергает затвор направляя дуло в потолок, — Там холостые! Два звенящих в ушах выстрела в потолок и осыпающаяся штукатурка, наверное, должны были успокоить, но лишь больше испугали. Успокоение это не приносит, скорее наоборот лишь больше бесит и злит. Ей требуется где-то около двадцати минут чтобы прийти в себя, пока Джеймс о чём-то говорит с мужчиной, что так и не представился ей. — Себастьян Моран. В тишине это имя звучит как угроза, особенно сейчас, когда рука Джима исчезла с её спины, да и сам он куда-то испарился, оставив сестру наедине с не её «Смертью». Джейн медлит, сомневаясь в том, что голос представившегося ей сейчас мужчины принадлежит её гостю, в потуге улыбнуться, а на глазах наворачиваются слёзы, смахивает их — это нервное. — Вы так со всеми знакомитесь? — Я редко завожу знакомства. –Хмыкает он и кажется, что его губы тянутся в глумливой насмешке. Наверное, только кажется. — Немудрено. Разговор не идёт дальше, время тянется, она бы ушла, но не может придумать оправдания, лишь изредка поглядывая на дверь своей комнаты, дабы помнить направление своих мыслей. Человек за столом её напрягает, он кажется безобидным сейчас, но меньше получаса назад, когда в его руках был пистолет, его глаза были абсолютно безжизненными и абсолютно пустыми, ни страха, ни сомнения, ничего, лишь машинальность действий. Сейчас же это был обычный человек, слегка выбивающийся из слова «обычный» лишь тем что он сидел за столом в доме Мориарти. На вид ему было лет тридцать, едва заметный шрам над верхней губой и было в нём что-то аристократичное, прямой нос и высокий лоб. Если бы он был на несколько лет младше, наверное Джейн было бы легче пережить эту ситуацию, увидев в нём не мужика, а молодого человека что скорее всего погряз в самодисциплине.  — Ничего такой, да? Читает мысли, не иначе. — Самому понравился, поэтому и подобрал эту дворняжку. — Джеймс появился так же внезапно, как и исчез, держа в руках большую коробку и потрепав как-то уж слишком по-хозяйски (как пса) мужчину за щёку, отдал ему эту коробку, усаживаясь рядом с Джейн, ложа руку ей на спину и слегка цепляя волосы пальцами. — Себ, потявкаешь ради меня? — Съязвил Мориарти, от чего Джейн возмущенно вздохнула, но промолчала. Эту черту своего брата за годы разлуки она забыла, хотя за последние два дня он не раз ей намекал о том, кто теперь главный в её жизни и о том, что его «хочу» перечить нельзя. Мужчина молча скрылся за дверью ванной комнаты вместе с коробкой, и Джейн очень хотелось верить, что из этой коробки он не достанет дробовик. — Ты как? Он как всегда безупречен в своей игре, как всегда нежен и ласков. Он знает, что она злится, знает, как испугалась и что лоб всё ещё горит от прикосновений с пистолетом. Обводит ладонью лицо сестры, обращая внимание на себя, пока они остались одни, пока скандал ещё можно утихомирить, — Успокоилась? — На ушко шепчет о том, что надо быть сильной и оставляет влажный след за мочкой уха, целуя её плечо. Она поддалась, как и всегда. Хоть это и выбивало её из колеи, засыпая в его объятиях и его кровати каждый раз она просыпалась в своей комнате, паранойя усиливалась с каждым днём. В будущем, когда он решит, что сестра уже не так актуальна для него, эти её поддавки будут хорошей платформой для съезда, мол «ты сама на меня вешалась». Но пока их несло навстречу друг к другу, здравый смысл съезжал с путей, а безумие с паранойей ехали на всей скорости вперед. Поцелуи короткие, она не знает, как много знает гость, поэтому придерживает Мориарти за руки дабы не распыляться, ведь за дверью ванной гость. Но если Джейн это смущает, то Джима это только больше заводит, поцелуи переходят в требование и не смотря на сопротивление с её стороны, он всё же высвобождает руки, одним рывком развязывая халат, зажимая сестру между столом и собою. Сопротивляться ему у неё никогда не получалось, но эта игра переходит черту, превращаясь не в любовь, а в драку, кто сильнее тот и победит. Ответка за укус за ухо прилетает мгновенно, оплеухой по щеке и резким ударом о пол и когда Джим с остервенением сводит пальцы кольцом на её шее, Джейн на миг теряется, пугается темноты в его глазах, пугается того что он бесконтрольно позволяет себе быть грубым, быть до неприличия настойчивым. Полы халата разошлись в разные стороны и Джим без тени стеснения засунул руку в трусики сестры, прекратив её душить, но по-прежнему держа одной рукой за шею, гася в ней любое сопротивление. От холодных пальцев на её клиторе, в животе разлилось пламя, опаляя её изнутри, она попыталась сдержать стон закрыв рот ладонью и даже умудрилась перевернуться на живот в поисках спасения от ожидаемого представления. Но Джим лишь подхватил её под бедра и упёр лицом в пол, продолжая дразнить сестру накручивая круги пальцами вокруг нежной плоти. Через пару минут поняв, что она не сопротивляется и даже не стонет, а давит стоны в себе, окунул в неё с начала один, а потом и второй палец, хорошенько шлепнув её по попе. Голос Морана раздался где-то над головой Джейн спасительным и позорным басом, Джим остыл и даже отпустил её, но не встал с места, Джейн зажмурилась. — О-о, — Протянул Мориарти, — Отлично. Всё же в Америке есть замечательные портные. Должен сойти за своего, всё как учили просто молчи и кланяйся. — Задорно хихикнул Джим, так словно ситуация совершенно не абсурдная, ведь он по-прежнему сидел на сестре, которая не шевелясь лежала на полу. — У меня было время подумать, пока ты преображался. Думаю, мы возьмём с собою Джейн, она отлично подойдёт к твоему костюму. — Шлепок по попе получился громкий потому что рука Мориарти всё ещё была под её халатом, — и моему стояку. Так что прогуляйся за сигаретами, а я инструкции дам, — Довольный процедил Джим, гоня Морана прочь. — Ты больной?! Пока она возмущается Джим целенаправленно ведёт сестру в свою спальню, у него есть в запасе минут пятнадцать и время на то что бы привести себя в порядок. — Ты же знаешь, что твой друг в ванной! Джим! — Он полез в шкаф, достав атласное платье персикового цвета на тонких бретелях, с её фигурой самое лучшее что можно придумать. Хотя сомнения его и одолевают, лучше нацепить на неё то, что не будет вызывать желание, но красота берёт верх. — Я никуда не поеду с тобой и тем более с этим… С Себастьяном. Тем более в этом. — Заткнись. — Он не раздражён, он тих и собран, целеустремлен. — Идём. В ванной он усаживает её на пол, хватает за волосы и носом упирает в ширинку — кристально чистый намёк.

***

В машине тишина, Джим не поехал, сказал, что они встретятся на банкете, а пока ему нужно подготовиться и хлопнул дверью, не дав Джейн время на возмущение. Джейн пару раз поймала на себе взгляд Морана, от чего только больше захотелось оправдаться. — Я не его сестра. — Я делал тебе паспорт, я про тебя знаю. Врёт она всегда плохо. Но постойте-ка! — Если ты знал кто я. — неразговорчивый собеседник вдруг перебил. — Мне плевать кто ты и плевать трахает ли тебя Джим или кто другой. В квартире я не узнал тебя, на фото выглядишь ужасно. Сегодня ты не входила в наши планы поэтому просто не мешайся. В машине опять повисло молчание, с кипящей от злобы Джейн. Через сорок минут полного молчания они подъехали к усадьбе, что находилась в считанных метрах от кафедрального собора в Чичестере. Дверь машины отворилась, Моран вышел первый подав руку Джейн, как и полагалось. Он широко улыбнулся, хотя больше его улыбка напоминала оскал, от чего Джейн стало не по себе. Почему-то только сейчас, когда встречающий их лакей произнёс ужасающее словосочетание «Лорд Себастьян Моран» Джейн задумчиво огляделась, пытаясь понять, что они тут делают. Усадьба в обычном для Англии готическом стиле, ни одного гостя вне дома, машины на которых приехали гости расставлены аккуратно и бережно вдоль дороги ведущей к входу в дом. — Где Джим? — Подняла глаза Джейн на Морана пока лакей вел их к парадному входу, но Моран не отреагировал на вопрос, даже мышцей на лице не повел. Вечер долгий, кажется тянется вечность, как она и предполагала: ей не комфортно и абсолютно не о чем не с кем разговаривать, зато Джиму тут явно в удовольствие. Когда она с Мораном появилась на пороге, одним из первых гостей этого вечера к ним подошёл Джим, удивив Джейн своей наигранностью. Он мастерски изобразил старую дружбу с «Лордом» Мораном и попросил его познакомить со своей спутницей. Поцеловав сестру в щёку и изображая знакомство, Джим как бы невзначай коснулся её открытой ляжки, от чего та побагровела со стыда. Он держится отстранено от Джейн, но увел от неё Морана, оставив девушку совершенно одну. Как и было задумано, грациозно крутясь между гостями, Джим надменно и как-то, по мнению Джейн, слишком пафосно общался с гостями. Но лишь на миг выходил из образа, когда терял её из виду. Притворщик. Женщин было мало, несколько возрастных дам, что с задранными носами цедят шампанское ожидая кульминации вечера, хотя он только начался. Основной состав в зале были мужчины, начиная от самых юных и заканчивая дряхлыми стариками с кислородными масками. Ни на одном столе не было ни программки вечера, ни афиши по какому поводу собрался весь этот свет. Пока гости общались не с Джейн, она примкнула к кружку из нескольких молодых людей, что скорее всего просто собирались напиться шампанским. Они были сыновья одного из многочисленных гостей вечера, представляясь, Джейн по какой-то неясной для себя причине, назвала себя Сарой, словно боясь испачкать своё имя. Парни были чрезмерно милы и общительны, оба учились в колледже и оба собирались не идти по стопам родителей. Она даже на минуту расслабилась, вдруг вспомнив, что каких-то несколько недель назад сама была студенткой. За душевным пренебрежением всеми правилами этикета прошло минут сорок этого ужасающего вечера, третий бокал был выпит залпом и привлек много лишнего внимания, потому что поддержка была слегка громкой. Улыбаясь парням, Джим с остервенением сжал предплечье Джейн, уводя её в сторону, — Я украду у Вас эту юную особу, её потеряла её пара. — Ребята абсолютно ничего не поняли, но улыбаясь откланялись и продолжили заливать в себя шампанское. — Лорд Моран искал Вас в кухне. Голос его хоть и был спокоен, но по сжимающим всё сильнее пальцам на запястье Джейн понимала, что скорее всего сделала что-то не так. Пройдя через весь зал в довольно быстром темпе, они свернули за угол, где всё ещё шныряли гости. Но ещё пару поворотов, тёмный коридор, и на шее опять кольцом заплетаются руки Мориарти, а губы грубо наказывают укусами шипя своё недовольство ей в рот, опуская руки ей на грудь, чувствуя через ткань как твердеют её соски. Чашка со стола с грохотом падает на пол, рассыпаясь на мелкие кусочки, и если Джейн это слышит, но не видит, то Мориарти вовсе наплевать на это. Усадив её на стол, жадно впивается в губы, заваливая на столешницу и попутно вытаскивая из-под неё сервировочную тарелку, что через секунду замешательства летит к чертям на пол. Всё не важно, а под ботинками хрустят остатки чашки. Звуки смешков сквозь поцелуи заставляют его лишь глубже просовывать язык ей в рот, хочется, чтобы она задохнулась и стала покорной. Дыхание сбивается, становиться трудно дышать, она отворачивает голову в сторону прерывая поцелуй, понимая, что Джим заходится и не слышит её. Однако он тут же возвращает поцелуй, кажется только сильнее впиваясь в губы, они оба чувствуют вкус железа на языке. Руки властно сжимают бёдра, да так, что она сквозь возбуждение чувствует красные кровоподтёки от его пальцев. Платье лёгкое, атласное, с глубоким разрезом до самого бедра, ему нравятся такие вещи, словно вторая кожа и бельё под такой наряд не наденешь. Телефон в кармане его брюк в третий раз раздаётся адской трелью извещая о том, что его уже потеряли, сбивает с мысли. Отстранившись от сестры пробует прийти в себя, но что-то выходит плохо, оставляет вереницу спешных поцелуев вниз от шеи до куда опускается декольте. Сначала она ощущает жар его дыхания, а после поцелуй на колене, дальше чуть выше на внутренней стороне бедра и эти поцелуи уходят под юбку. Она невольно тянется руками к его голове, он шире разводит ей ноги, ощущая, как её тонкие пальцы скользят в его волосах. Джейн дёргается, шумно выдыхая, когда он впервые прикасается языком к горячему клитору, приходится держать её ноги, что бы она не сводила их. Незамысловатые движения его языка, два-три поцелуя и сестра заходится стонами, это его любимая музыка, но она всё сильнее сводит ноги, а ему всё сложнее себя держать, особенно когда она сопротивляется, особенно когда так стонет. Его имя звучит так часто, словно она забыла любые другие слова. — Бесстыжая! — Вскакивает Джим, подаваясь вперед и упираясь возбуждённым членом, сквозь ткань брюк, в сестру. Её сначала пугают его резкие перемены настроения, а после эйфория разливается по низу живота от чего хочется закатить глаза и выгнуться. Пока он расстёгивает брюки, слышится звон удара мобильного телефона о кафельный пол кухни, его шёпот о том, чтобы она была слегка потише и чужие голоса где-то неподалёку от их случайно выбранного места уединения. Пока не утихли голоса Джим с тихим стоном входит в Джейн, ловя ту за руки, которые как птички вспорхнули с груди устремляясь вверх. Движения резкие, от чего металлический столик начинает сдвигаться с места, скрежетом привлекая внимание проходящих вдалеке гостей вечера. Брюнетка из-за всех сил сдерживается, шипит а не стонет, больно сжимает пальцы брата, который словно специально старается войти глубже, шлёпает её по ягодицам и держит руки, которыми бы можно было закрыть себе рот. Но нет, он лишь сильнее вдалбливается в неё, заставляя издать такой желанный стон, от чего у Джима по спине пробегают мурашки и довольная улыбка словно застывает на его лице. — Малышка тише, — шепчет он, выходя из сестры, одновременно целуя и подхватывая на руки. Когда они только вошли на кухню он уже приметил эту незаметную дверцу в кладовку, куда сейчас несёт сестру от приближающихся по коридору шагов. Дверь за ними закрывается ровно в тот момент, когда несколько людей входят в кухню. Оставшись опять наедине, Джим торопливо целует сестру, шепча в губы, словно заговаривая, — Будь умничкой, не шуми. Пока люди на кухне ругаются между собой выясняя кто же разбил посуду со стола, Джим входит в сестру резко, что бы та взвизгнула, но она сдерживается, лишь глаза наливаются слезами и умоляюще смотрит на него, уже не веря в его адекватность. Ей кажется, что люди за дверью замолкают, слышат возню в кладовке, слышат, как они оба тяжело дышат, как Джим причмокивает губами скользя по ее шее. Стена неприятно стирает кожи на лопатках, капли пота со лба брата капают куда-то за декольте, стекая на живот и от каждой капли её пробирает всё сильнее, сдерживаться больше невозможно, Джим что-то шепчет, ускоряя темп, тело всё ноет от неудобной позы и таких резких движений. Она не стонет, честно держится и это ещё больше его заводит, хочется грандиозного срыва, хочется, чтобы все услышали эту сладкую боль что срывается с её губ, хотя это чувство собственности хочет оставить всё себе. Поэтому, когда она лишь только приоткрывает губы и выгибается сильнее, он ловит в поцелуи её несдержанный стон, но это всё равно достаточно громко. Последние пару движений, пару нежных поглаживаний по спине и долгий поцелуй в знак благодарности. — Чёрт. — Легкое платье на горячем теле, прохладный вечер и вечные проблемы с отоплением в подобных усадьбах создают, пожалуй, главную проблему для Джима. Большими пальцами примяв её соски сквозь платье, он всё же понимает, что это проблему не решит. — Накинь-ка мой пиджак и пойдём найдём Себастьяна, — один взгляд на часы, — он уже должен нас ждать.