Славные парни

      Парней грубо усадили в машину на заднее сидение, и поехали в нужную сторону.       — Как ты?.. — прошептал Чимин, касаясь нежно плеча, поглядывая на бок Мина, где было приличное пятно из крови.       — Нормально… — прохрипел Юнги, смотря исподлобья сквозь чёлку на полицейских.       Пак дотронулся до ладони мужчины, тот от боли сжал студенческую руку, пытаясь равномерно дышать.

***

      Парни шли в сопровождении полицейских. Их вывели в судебный зал, где уже собрался народ, и судья подняла голову, кивая.       Чимина посадили за стол рядом с судьёй, а впереди него чуть поодаль сидел Богён, который сверлил студента серьёзным взглядом и выступал свидетелем.       Мина охранники грубо усадили за другим столом, вставая сзади Юнги.       Суд начался, Чимин подумал что ничего хуже уже не будет, его сердце сжималось от того, что адвокат Мина не справлялся, и интересы Юнги Богён срывает, не давая ему оправдаться. Паку хотелось закрыть уши от огромного количества голосов. Споры эхом разносились по огромному залу, заставляя чувствовать себя скомканным и мелким среди них.       Юнги скрипя зубами молча смотрел на Чимина, пока тот опустив голову вниз, сжимал руки до побеления, вскоре они встретились взглядами. Внезапно, спустя долгое время, ударили деревянным молотком об стол, отчего Чимин слегка вздрогнул.       Все затаили дыхание в ожидании и вслушались к голосу судьи, что начала читать недавно приготовленный документ с результатами.       Чимину словно ударили ножом в сердце, когда он услышал что:       Чимин — оправдан.       Юнги — осужден.       — Согласно двести пятидесятой статье конституции Южной Кореи, в тюрьму на срок не менее пяти лет, — судья ударила по деревяшке три раза молотком. — Суд окончен.       Все повставали.       Охранники без задержек подошли к Юнги, который сидел, и уже знал решение судьи. После, его грубо повели на выход.       — Юнги! — крикнул Чимин, еле как выйдя из-за неудобного стола, с разбегу обнимая Мина.       Богён приподнялся со стола, удивлённо, и с чуть хмурыми бровями посмотрев на Чимина.       Мин начал дёргать сзади руками, пытаясь отцепиться, но те продолжали крепко держать. Юнги рывком оторвал руки от них, и сильно вжал в себя Чимина, который со слезами уткнулся в мужскую шею, крепко обнимая.       — Всё хорошо Чимин-и, — Юнги слегка отстранился, и немного согнулся от боли в боку.       Пак сжал его плечи, трясь носом о шею, а после тихо прошептал над ухом:       — Я буду ждать тебя… Будь осторожен, — Чимин незаметно чмокнул его в пересохшие губы и отстранился. Юнги вновь грубо схватили, и повели на выход, а Пак и Юнги до последнего смотрели друг на друга в глаза с бешеным биением в сердцах.       Сзади к нему подошёл Богён, и положил сильную руку на плечо сына, аккуратно похлопывая.       — Поехали домой, — Пак Богён с подозрительностью посмотрел на окровавленный бок Мина, и ссадины на лице сына. — Пошли.       Студент вытер слезы и обернулся на отца без злости, а с горечью.       — Пошли, — повторил спокойно Богён, и слегка подтолкнул его к выходу со спокойной душой.

***

      Уже немного стемнело. Чимин был опустошен, он ехал в машине отца, смотря на пейзажи знакомой улицы, окунувшись полностью в свои мысли.       Богён смотрел на сына через висящее зеркальце, молча сворачивая к дому.       — Выходим, — сказал отец, вышагивая с машины. Чимин вяло открыл дверцу, и шаркая, пошёл к дому. Богён открыл ключом дом, и сразу к Чимину подлетает мама, крепко обнимая целёхонького сына.       Слезы скатились по молодому лицу, и Чимин крепко обняв маму, разрыдался в женское плечо, на что мать нежно погладила его по спине.       — Всё хорошо сынок… Ты дома… — мама вытерла большими пальцами горячие щёки, заставляя поднять опустевший и с ноткой обиды взгляд.       — Наверное Юнги ему все мозги проел, — произнёс Богён, похлопав по слабому плечу.       — Кушать хочешь? — спросила тревожно мама, проводя с материнской любовью руками по плечам.       Пак покачал головой, и больше не желая слышать родителей, побежал наверх, вытирая слезы.       — Наверное, нервный срыв… — произнёс успокаивающе Пак Богён, положив крепкие руки на женские плечи.       — Так жаль Чимина…

***

      Чимин захлопнул дверь комнаты, и медленно скатился на пол, прижимая ко рту руку, сдерживая рыдания. После Пак шмыгая носом вытер слёзы рукавом, и пополз на четвереньках к кровати и уткнулся в подушку лицом.       Дверь тихо скрипнула, у порога стояла сестра. Она тихо шагнула в комнату, неловко почёсывая затылок.       — Чимин…? — окликает девушка парня, и он оторвался лицом от подушки.       — Что такое? — дрогнул голос Чимина.       — Ты в порядке? — сестра села на кровать, смотря, как тот ложится щекой на слегка влажную подушку, от нервов проводя пальцем по простыне, не поднимая глаз.       — Не… Не совсем, — невольно заикался от слез Чимин, и плечи его слегка подрагивали.       — Что случилось? — сестра села на ковёр, и Пак чуть подполз к ней, взял руку старшей сестры и начал играть с её расслабленными, длинными пальцами.       — Я… — Чимин сдержал поток слёз, сглатывая вязкую слюну, мыча от давящего комка в горле. — Я влюбился… — Пак вновь всхлипнул.       Сестра умиляется, и обнимая младшего брата, хлопает нежно по плечу, разглядывая ночь на улице.       — Так это же хорошо, ты чего? — чуть хихикнула сестра, чувствуя, как Чимин кладёт голову на её руку.       — Я влюбился… В преступника… — Пак шмыгает, и даже не заглядывая в лицо девушки, почувствовал её удивление.       — В этого?.. — девушка указала большим пальцем в пустоту, упоминая Юнги.       Чимин все ещё не поднимая глаз, кивает.       — Слушай, а прикольно, — заулыбалась сестра, глянув на удивлённого брата. — Знаешь, я часто смотрю про это дорамы, — мечтательно цокнула она. — Он романтик?       — Прям, — чуть хихикнул Чимин, вытирая слезы.       — Ничего, пять лет пройдёт, и вы снова встретитесь, чего унываешь?       — Так грустно, и долго ждать…       — А ты пиши письма! — резко предложила сестра, слегка махнув рукой. — Чтобы вы не забывали.       Пак поднимает глаза с надеждой.       — Эх, а мой братик то вырос уже, — улыбнулась сестра, и потрепала по волосам Чимина, от чего тот хмыкнул и опустил слегка смущённый взгляд. — Ты только не часто пиши, так как телеграмму могут и не принять.       — А ты откуда знаешь? — спросил Чимин с лёгким удивлением.       Старшая сестра постучала указательным пальцем по своему виску.       — Дорамы.       Чимин не сдержал смешок, и качнул головой.       — Спасибо… — брат сжал ладонь девушки, поджимая губы.       — Всё, не грусти, нам вот эти нюни не нужны, ты думал любовь сладка? Ага, а фигушки, — сестра встала, и отряхнула пыль с задницы и с колен. — Любовь так-же требует жертв, и невозможна любовь без трудностей, — сестра подошла к двери, чуть улыбающийся Пак Чимин провожал её взглядом. — Ладно, отдыхай, — девушка закрыла тихо дверь, оставляя того в раздумьях.

***

      Год спустя.       Привет Юнги, пишу тебе уже второе письмо, запрещают часто отправлять, и ужасно скучаю, всё думаю, в порядке ли твоя рана, должно быть уже зажило? Как ты себя чувствуешь? Я хочу к тебе в гости зайти, но мне запрещают, и только летом будет возможность.       Чимин глянул в окно, где падали хлопьями снежинки, попадая на чуть подмороженное окно, и слегка прикусив верхушку ручки зубами, продолжил:       Учусь я нормально, отец за мной следит как телохранитель, от этого неудобно, ну хоть мудаки рядом у колледжа отцепились.       Я скучаю, повторю… И люблю тебя… Даже тут смущаюсь писать такое. Пока Юнги. Хочу чтобы всё у тебя было хорошо.       Мин прочитав последние строки, слегка улыбнулся, и погладил большим пальцем по бумаге. Со стороны послышался голос командира, который будил ещё спавших зеков, а Мин единственный, кто сидел с утра бодрым, и любовался на написанное для него письмо. И слыша рядом глухие шаги, убрал письмо в карман грязных брюк, и встал с жёсткой кровати.

***

      Спустя ещё один год.       Чимин сидел в своём комнате, печатая что-то в ноутбуке, пока не услышал оклик от матери.       — Сынок! Тебе пришла какая-то телеграмма! — резко крикнула мама с первого этажа.       Пак резко поднял глаза, и чуть ли не круша всё вокруг, побежал вниз, иногда перепрыгивая через ступеньку.       — А от кого…? — мать хотела глянуть в конверт, но Чимин резко выхватил, начиная пятиться.       Богён поднял глаза, так и не сделав глоток кофе.       — Сына?       — Пап, всё нормально, просто от друга, — Пак подорвался с места, и побежал к себе под удивлённые взгляды родителей.       Чимин захлопнул дверь на замок, и быстро раскрыв письмо, медленно осел на кровать.       Привет Чимин-и, прости что пишу крайне редко, времени наедине толком нет, да и график у нас стал строже, поэтому пишу когда есть маленький перерыв. Как ты? Не получал от тебя три месяца писем, соскучился, надеюсь у тебя все в порядке, и ты учишься хорошо. У меня все нормально. Рана, как ты хотел знать — зажила, только часто гноилась, но это не важно. Времени особо нет, Чимин, удачи.       Чимин со счастливой улыбкой прижал к груди письмо, которое его Мин написал ему, и упав на кровать, закрыл глаза, сдерживая слезы радости.       — Что-то неладное! — отец пил кофе на кухне ночью, пока рядом сидела мама, и работала в ноутбуке.       — Милый, ты чего? Не всё же тебе знать, — пытаясь успокоить напряжённого мужа, она продолжала печатать быстро по клавиатуре. — Но вдруг он как-то с ним связывается? — Богён агрессивно отпил глоток кофе, бегая глазами по столу. — Боже, я не успокоюсь, пока не проверю!       — Богён, успокойся, ей богу, — женщина раздражённо покачала головой, пытаясь не отвлекаться от работы.       — Задумалась хотя бы о сыне, женщина, — мужчина встал из-за стола, слыша только молчание со стороны жены. Богён поглядывая из-за косяка на женщину, на цыпочках пошёл в комнату сына.       Богён тихо отворил дверь, но та открылась со скрипом. Он заглянул в тёмную комнату и заметил, что Чимин мирно спал в наушниках, уткнувшись лицом в подушку.       Богён шёл медленно, чтобы не издать лишнего звука, начиная аккуратно искать конверт, присланный сегодня днем. Попутно он оглядывался на сына, который сонно замычал, ложась на другой бок.       Отец вынул открытый конверт, и нахмурившись, вынул письмо, с прищуром начав читать текст в темноте. Богёна ударило в шок, когда узнал, что это письмо от Юнги, и тихо убрав бумагу на место, хмуро глядел на сонного сына, думая, как заставить Чимина подумать о другой стороне Юнги.