Перевертыш

Утро никогда не было любимым временем суток Синдбада. Раньше нужно было вставать в школу, потом в университет, а дальше на работу. Но были особо ненавистные утра, когда ты не помнишь, как и где заснул, и хорошо бы дома и одетый. Поочередно разлепив глаза, Синдбад оценил обстановку. Если не брать во внимания шатающуюся комнату – дома, на диване. Отлично. Рядом под боком кто-то жалобно хрипел, как при смерти. Повернуть голову к «умирающему» сил не было, но, кажется, это был Джафар. Друг пил не часто, так что подобные совместные походы в бары потом выводили его на полдня из строя. На кресле в непонятной позе храпел Шаркан в обнимку с Ямурайхой. Звенящую тишину (а в голове колокола били) разрушила резкая трель сотового. Схватив валяющуюся прямо у дивана трубу, Синдбад поблагодарил всех богов, что не пришлось вставать и заранее пожелал сволочи, звонящей в такое время, скорейшего свидания с чертями. - Алл… - Ты охренел, сволочь тупорылая? - раздался на том конце резкий взбешенный голос. - Который час, знаешь? - Час?.. Момент, - Синдбад отвел телефон от уха, пропуская «сладостные» речи о себе, и посмотрел на время – 3:25 р.m. – Ну, и в чем проблема, солнышко? Мы же собирались завтра встретиться? - Завтра? Завтра? Сегодня воскресенье, кретин!! Ты бухал с пятницы! - Как воскресенье? А как же суббота… - Да у тебя ее видать и не было, мерзавец!! Я уже два часа тут торчу! Дозвониться до тебя не могу! - Когьеку, милая, я очень люблю, когда ты такая, это всегда сильно заводит, но ты говоришь на сверхзвуковых волнах. У меня сейчас голова лопнет. Давай встретимся у нашего памятника часов в семь? - Ты обнаглел?! Я не приду!! - Я буду ждать тебя у него и клянусь, что не опоздаю! Пока, люблю тебя! - Синдбад, я не пр… - что там было дальше Синдбад слушать не стал и положил трубку. - Джафар! - Я умираю, не мешай. - Джафар, вставай. Сегодня воскресенье. - А? - Джафар резко поднял голову от подушки и начал озираться. - Воскресенье? Который час? - Уже день. Синдбад всегда знал, что Джафар – это человек, который в тяжелых ситуациях никогда не теряет голову и сохраняет спокойствие. Но те чудеса прыткости и стойкости, которые он совершил после этих слов, просто не поддавались объяснению. За секунду он, перепрыгнув Синдбада, соскочил с дивана, избежав столкновения с журнальным столиком, ухватил свой портфель, куртку и, обуваясь на ходу, выбежал из квартиры. - Удачного дня, - прохрипел Синдбад, уже убежавшему другу. Собравшись с силами, Синдбад встал и прошел в ванную, задев все косяки встретившиеся ему на пути. В ванной он едва не рухнул, запнувшись об ноги Масрура, уютно устроившегося в обнимку с унитазом. - Мужик, вставай. Боюсь, я не готов, чтобы наши отношения перешли на такой уровень, - Синдбад потолкал Масрура ногой и тот, наконец, подал признаки жизни. - Рискни, и я устрою тебе операцию по смене пола прямо здесь, - Масрур помял затекшую шею и кое-как, еще пошатываясь, вышел из ванны. - Приготовь кофе. Пожа-алуйста! Спустя полчаса, придя немного в себя под струями прохладного душа, Синдбад обнаружил на кухне уже проснувшихся и абсолютно бодрых Шаркана и Масрура, умирающую Ямурайху и непонятно откуда взявшуюся Писти. - Что-то я не припомню, чтобы малолеток допускали на наши пьяные оргии, - приветствующее пошутил Синдбад. - Что-то я не припомню, когда тупые пьянки переросли в оргии. Но, судя по всему, раз шутишь - минералка тебе не нужна. - Прости дурака. По-пьяни не разглядел тебя! - тут же исправился Синдбад. - Дай минералочки… Пожалуйста. - То-то же. - Блин, а у меня были такие планы на воскресенье, - жалобно просипела Ямурайха, трясущейся рукой поднося стакан с водой ко рту. - Я тебе говорил – не соревнуйся с Масруром, - Шаркан успокаивающе поглаживал девушку по спине. - Он крепкий бычара, а ты у меня маленькая, хрупкая. - Дура я! Больше я ни капли в рот не возьму… - Где-то я это уже слышал, - поддел Масрур, чем вызвал одобрительный смешок остальных, за исключением Ямурайхи – она попыталась изобразить убийственный взгляд, но вместо этого уткнулась лбом в стол. - Ладно, кто из вас поможет прибрать мне весь этот срачь? У меня сегодня свидание с Когьеку, - Синдбад перевел тему на наиболее сейчас болезный для него вопрос. - Вот ни фига не «ладно». Я не могу, мне «это», - Шаркан кивнул на Ямурайху, - домой нужно доставить, и чтобы не расплескалось. - Ненавижу тебя, - просипела Ямурайха и, резко подорвавшись, выскочила из кухни. - Писти? - Я в этом не участвовала, так что нет. - Ну а как же помощь ближнему и все такое? - А почему ты Масрура не просишь? - Шаркан удивленно почесал затылок, с удивлением обнаруживая там шишку. - Откуда блин… - Масрур и уборка это как слон и посудная лавка. Их нельзя совмещать. - Именно, - подтвердил Масрур. - И какого ты так довольно об этом говоришь? Ладно, я согласен вынести мусор, если соберешь его к нашему уходу. К 6 часам, разобрав бардак, попив чаю с друзьями и выпроводив их наконец-то из квартиры, Синдбад начал собираться на свидание. Проштрафившись, нужно было одеться так, как любит Когьеку, отрыть ее любимый одеколон, который она же и подарила (хотя сам терпеть его не мог) и успеть в цветочный магазин. По дороге к месту встречи Синдбад увидел недавно открывшийся цветочный магазин. Фортуна, очевидно, решила подкинуть сахарную косточку. - Добрый день! - как только Синдбад вошел в магазин, к нему тут же подошел высокий мужчина, потирающий руки, словно они у него замерзли. - Могу я вам чем-то помочь. - Да. Мне бы букет, красивый большой. Для девушки. - О, конечно. Какой-то повод или просто хотите приятное сделать? - Приятное сделать? Ну да, типа того. - Ясно. У нас есть готовые букеты, или мы можем вам сделать новый. - А сколько это займет? - Не долго, наш флорист быстро подберет нужные цветы и составит букет так, что ваша девушка быстро простит вас. - Что? Как вы… - Ну, - хитро прищурив глаза, продавец жестом пригласил Синдбада пройти вглубь магазина. - Опыт? - Вот как, - нервно усмехнулся Синдбад и прошел к стойке. Поначалу Синдбад подумал, что перед ним стоит девушка. Длиннющая пышная коса, большие глаза цвета виски, приобретающие красный оттенок при игре света, узкое лицо, золотые браслеты на руках, длинные изящные пальцы и плавные движения, как у кошек, поразили мужчину настолько, что он забыл на секунду о Когьеку, и зачем пришел сюда. - Здрастье. Че надо? - насмешливый грубый голос тут же привел Синдбада в чувство, разрушив иллюзию. - Джудал! Сколько раз говорить, не смей так обращаться с покупателями! Простите его, он словно дикарь, но флорист отличный. Оставляю вас на его попечение, - и продавец ушел на звон колокольчика, извещающего о новых покупателях. - Ну, так чем могу помочь? - поджав губы Джудал, как его назвал продавец, оценивающе осмотрел Синдбада. - Мне нужен букет. Красивый. Для девушки. - Эт я слышал. Повод? - Ну, я вроде как опоздал… на свидание сегодня и вот хочу извиниться. И сказать, что мне очень жаль, что я так… поступил. И что она мне дорога, и я ее люблю. - Ясненько. Так, смотри, можно немного переиначить и сказать ей таким макаром кучу всего. Типа «ты мне нужна», «я люблю тебя», «обожаю тебя», кстати, часто берут, любит народ подсолнухи… Джудал что-то говорил, указывал на какие-то цветы, и Синдбад чисто машинально смотрел, кивал, но сам уже думал, как бы поскорее свалить. Судя по всему, парень тоже хотел поскорее избавиться от покупателя. - Ну, так что будете брать? - А… ну… Давай белые розы и чего-нибудь зеленое туда. - «Чего-нибудь»... Ладно, соображу что-нибудь. - Только побыстрее, пожалуйста. - Угу. Через некоторое время перед Синдбадом стоял прекрасный букет, состоящий из прекрасных розовых и желтых роз, леукадендрона, розовых герберов, кустарных белых хризантем и розовых гвоздик. Синдбад оценивающе осмотрел букет. Он был удивлен – такой хам смог сделать нечто столь красивое. - О, симпатично… ей должно понравиться. - Надеюсь, - безразлично сказал продавец и начал считать стоимость. Расплатившись за букет, Синдбад выскочил из магазинчика, напоследок взглянув на него в зеркало заднего вида и, вздрогнув, словно от сквозняка, рванул с места, разгоняя машину на максимально допустимую скорость. Опаздывать на свидание с, и без того разозленной на него, Когьеку совершенно не хотелось. *** Несмотря на все свои угрозы, девушка все-таки пришла. Когьеку хотела с ходу наброситься на своего горе-бойфренда, но тот вытащил из-за спины букет и, обняв девушку за талию одной рукой, поднес его к ее лицу, чтобы она почувствовала аромат цветов и запах ее любимого одеколона. - Не злись на меня, Когьеку. Ты же знаешь, как я тебя люблю, - прошептал он и нежно поцеловал девушку в висок. - Синдбад-сама… Я не знаю, - смущенно пробормотала Когьеку, принимая букет. - Вы постоянно опаздываете на наши встречи, забываете про них, не звоните мне сами почти никогда, и порой мне кажется, что забываете о моем существовании. - Ну что ты, Когьеку! Как ты могла так подумать? Эй, - Синдбад взял девушку за подбородок и заставил ее посмотреть на него, - мы видимся так редко из-за моей работы и твоей учебы. Давай хорошо проведем этот вечер. - Ладно. Но больше так не делайте, - Когьеку надула губки и Синдбад, не удержавшись, легонько поцеловал ее. - Конечно. Ну что, пошли. В новую кафешку, в которую ты хотела зайти? Я позвонил и попросил придержать нам столик. - Правда? - Когьеку чуть не подпрыгнула от радости. - Только… - Что? - Мне нужно будет уйти пораньше… - Опять Коен? Мы же с ним уже говорили? Он не против наших отношений, и я обещал, что если ты не хочешь, то я тебя не трогаю! Чего ему еще неймется? - Нет, нет! Ен-нии тут не причем… В город приехал мой друг детства. Я бы даже сказала, брат. - Брат? Ты ничего не рассказывала о еще одном брате, - Синдбад открыл перед Когьеку дверь в машине. - Ну, он не родной. Когда мы были еще маленькими, папин друг привел его к нам и попросил присмотреть. Его родителей убили, и мы стали его новой семьей. Но потом он уехал учиться в Европу, вместе с Ен-нии. Мы как раз тогда переехали из Китая сюда. Ен-нии закончил учебу и вернулся, а Джудал-чан остался там доучиваться. И вот как раз недавно закончил и решил нас навестить. - Погоди, ты сказала Джудал? - Синдбад не мог поверить. - Да, а что? Ты его знаешь? - Когьеку удивленно посмотрела на Синдбада своими большими глазами. Большие глаза у китаянки – его это всегда поражало в этой девушке. - Ну, не то чтобы знаю. Но видел, кажется. И насколько пораньше тебе нужно домой? - Мама попросила к десяти быть дома, она еще не видела Джудальчика и хотела устроить ужин в честь его приезда. - Твоя мама… Да уж, тогда тебе и, правда, нужно будет домой строго к десяти. Но раз у вас будет ужин, то смысл ехать в кафе? - Вот я и подумала, может… Ну, куда-нибудь в другое место съездим? - посмотрев на Когьеку Синдбад довольно улыбнулся – девушка сидела красная как китайский фонарик и смущенно ерзала на сиденье. - Как скажет моя принцесса, - и машина направилась в сторону его дома. *** - Знаешь, я бы хотела, чтобы ты пошел со мной на этот ужин, - лежа на груди Синдбада, Когьеку водила пальчиком по прессу. Было щекотно и возбуждающе одновременно, но времени уже не было. - Но когда я спросила маму, она мне резко отказала. Похоже, она тебя не любит. - Не любит? Мягко сказано! Она меня ненавидит, - хохотнул Синдбад. Да, отношения между ним и Гьекуен никак нельзя было назвать доброжелательными. Она возненавидела его с первой секунды, как услышала о нем от Когьеку, он невзлюбил ее, как только увидел. Что поделаешь, это была ненависть с первого взгляда. - Не говори так! Я верю, что это не так… Ну, вернее я бы хотела в это верить, - после этого они еще некоторое время лежали в тишине. - Хорошо, - протянула Когьеку, - мне сейчас так хорошо. Не хочу никуда идти. - Не ходи, - сонно пробормотал Синдбад, поглаживая Когьеку по спине – он любил касаться ее нежной кожи. - Не могу. Если я не приду, Джудальчик может обидеться, - и она начала одеваться. Времени оставалось немного, и собираться пришлось быстро - Когьеку едва успела принять душ, из-за чего очень переживала, а приводить в порядок макияж ей пришлось уже в машине. Подъезжая к особняку Рен, Синдбад заметил, что из стоящего рядом такси вышел уже знакомый ему парень с длинной косой – «Джудальчик». - Ой, Синдбад, - вскрикнула девушка так неожиданно, что у него дернулся руль, - смотри, смотри!! Это Джудальчик!! Я вас познакомлю! Эй!! Джудальчик!! - закричала девушка, высунувшись в окно и замахав рукой. - Ты что, Когьеку!! Залезь обратно!! С меня твоя семейка сто шкур снимет, если ты пострадаешь!! - Хм, то есть тебя не заботит, что я пострадаю, а только, что моя семья не даст тебе жить? И ты будешь ошиваться по помойкам, вечно отовсюду гонимый, и при любой возможности они будут тебя бить и унижать? - Ну, это пугающая перспектива. Машина остановилась рядом с воротами, у которых их ждал Джудал. - Джудальчик! Привет, - Когьеку выпорхнула из машины и бросилась обнимать друга, который попытался увернуться от нее, но не вышло. - А со мной попрощаться? - пробормотал Синдбад и все-таки вышел из машины. - О, как, - Джудал удивленно уставился на Синдбада и перевел взгляд на Когьеку, - так этот и есть тот придурошный хахаль? - Джудальчик, не называй его так! Джудал, это – Синдбад, мой парень, - на последних словах Когьеку смущенно запнулась и посмотрела на Синдбада, словно проверяя, не против ли он. - Синдбад, это Джудал, друг моего детства. Надеюсь, вы поладите. - Ага, щас. Ты мне по нескольку раз на день названивала, жалуясь на него и рыдая, какая он сволочь и теперь хочешь, чтобы я с ним ладил? Да он даже цветы не мог тебе выбрать! - В смысле? - Я сегодня Как Кобуну помогал в цветочном, и этот идиот даже не смог сказать, какие цветы нужны! Он вообще в курсе, что ты пионы любишь? Кстати, тебе понравился букет? - Так это ты его сделал? Ва-а, Джудальчик! Он такой красивый! Синдбад-сама когда его подарил, у меня дыхание сбилось!! - Когьеку, я, кхм, пожалуй, поеду, а вам нужно поспешить на ужин. - Ах, да, - Когьеку вздрогнула и подошла к Синдбаду, - когда мы в следующий раз увидимся? - Не знаю, моя принцесса, на этой неделе будет много работы, боюсь, придется отказаться от выходных, чтобы сделать все к сроку, но я уверен, мы что-нибудь придумаем, - Синдбад, крепко обняв Когьеку, поцеловал ее на прощание и стал ждать, когда она скроется за дверями. - Я сейчас, - махнул Джудал ожидающей его Когьеку. - Слушай сюда. Мне по большому счету чихать на ее сопли и душевны страдания, но все эти сопли и душевные страдания теперь в буквальном смысле будут литься на меня! Мне к хренам не сдалась такая «радость». Так что сделай одолжение, будь с нею паинькой и не доводи, иначе твоя жизнь осложниться настолько же насколько и моя. - Ой, как страшно. Узнаю влияние Гьекуен. Ты точно не ее родной сынок, Джудальчик? - Еще раз так меня назовешь - и я вырву твой язык. Ты понял на счет Когьеку? - Парень, твои угрозы просто детский лепет по сравнению с Коеном, так что будь покоен, мне давно все растолковали. Но вот какая незадача, - Синдбад сел в машину, - я уже сделал тебе «подарок». Мы с ней минимум неделю не увидимся. А она будет по мне о-очень скучать, - и с этими словами он завел мотор и поехал от особняка Рен. Видать, все в этой семье кроме Когьеку были на голову больными. Нужно было спасать его девочку. Как вариант – сделать новый шаг в их отношениях, и предложить ей переехать к нему. *** Джудал смотрел вслед удаляющейся машине. Никогда еще в его жизни человек не вызывал такие сильные эмоции. С первой секунды, когда он увидел Синдбада в цветочном магазине, это был просто атомный взрыв в голове. Хотелось схватить цветочный горшок и размозжить его башку к чертям. А потом он еще и заговорил, и Джудал взывал к небу, чтобы то дало ему терпения не убить этого идиота. И в довершение – это парень Когьеку, о котором она ныла днями и ночами, мешая спать, учиться, работать, отдыхать и было бы еще чего-нибудь – мешала бы этому. Иногда даже утро начиналось со слов в трубке «Джуда-а-альчи-и-и-ик, он опять меня проигнорирова-а-а-а-ал…. Уааааа» или что-то в этом духе. И настроение убивалось на весь день. И потом она еще удивляется, почему у Джудала мало друзей и не было до сих пор девушки – у него же постоянно отвратительное настроение, из-за чего он вымещает это на окружающих. - Пижон, - пробормотал Джудал и пошел в дом. Первое, что он увидел, войдя – обеспокоенные щенячьи глазки Когьеку. - О чем вы говорили, Джудальчик? Ты тоже угрожал Синдбаду-сама? - Я не угрожал. Лишь слегка намекнул, что ему следует быть с тобой более обходительным и не заставлять такую красивую девушку так много плакать, - Джудал решил, что можно иногда и быть с нею помягче. Все-таки она может начать жаловаться ему же. - Правда? - настроение у этой девушки как погода - менялось в миг, и вот глазки уже светятся счастьем. «Не может быть, чтобы она была такой дурехой. Правда, либо искусно притворяется, либо просто редкостная наивная дура». - Ну, так где там обещанный ужин? Я жрать хочу ужасно! Верблюда съел бы, - перевел тему Джудал. - Все уже готово, любимые мои, хоть и слегка припозднились, - раздался с лестницы, ведущий на второй этаж, мягкий голос Гьекуен. - Мама! Прости! - О, старуха, давно не виделись! - Ты совершенно не изменился, все такой же грубый дерзкий мальчишка, - женщина подошла и обняла Джудала, который не ответил женщине взаимностью, и старательно скрывал свое отвращение к этим объятиям. - Что, даже после стольких лет разлуки не обнимешь меня? - Я был здесь на Рождество. Шесть месяцев назад. Не так уж и давно, - Гьекуен подхватила Джудала под руку и повела в обеденный зал. Когьеку она словно не заметила, и та тихо засеменила следом. - Но первый раз ты здесь надолго. Школа кончилась, и целый год ты поживешь с нами прежде, чем уехать поступать в университет. Дай мне порадоваться. Мои дети… Они так расстраивают меня в последнее время. Комей и Коен живут отдельно, Коха, хоть и все еще с нами, но почти не бывает здесь, Хакуен переехала к своему парню, с которым я до сих пор не знакома, хоть и знаю о нем уже больше, чем она сама, наверное, а Хакурью…. Ах, Джудал, милый, этот ребенок ненавидит меня! Он учится на «отлично», ходит в спортивные секции, ведет себя прилежно, учтив и вежлив, но его взгляд... Словно вот-вот броситься на меня с ножом! - Ну, тут все как обычно. Но у тебя же есть Когьеку? - нехотя поддержал разговор Джудал. - Когьеку, - выплюнула Гьекуен, - она почти все время живет мечтами об этом Синдбаде! Дерзкий выскочка. Бежит к нему как собачонка по первому же его зову, терпит от него все эти выходки и потом плачет и снова бежит к нему. Уж кому как не Джудалу знать это. - Вы не правы, мама, - тихо пробормотала Когьеку позади. - Когьеку, это не прилично вмешиваться в чужой разговор. Где твои манеры? - Прости, мама, - так же тихо произнесла Когьеку. Ей хотелось вернуться к любимому, прижаться к его груди и слушать его дыхание, а не быть сейчас здесь, слышать, как его поливает грязью ее мать. Как же она ненавидит этот дом. Как же она хотела уйти из него так же, как это сделали ее братья и сестры. - Когда их отец был жив, с ними было гораздо проще. - Как вам должно быть тяжело. Трудные дети, заботы о компании вашего покойного мужа, общественное внимание. - Спасибо, милый, я всегда знала, что могу рассчитывать на твое понимание. Но на сегодня оставим грустные мысли, насладимся этим вечером. Я все же смогла собрать своих непослушных детей, - когда они вошли в обеденный зал, их уже ждали. - Наконец-то! - Коха старался быстро прожевать то, что закинул перед этим в рот. - Я уже умираю с голоду! - Мать, хочу напомнить, что мне с утра на работу, и задерживаться на долго не могу, - Коен, стоявший до этого у окна, подошел к вошедшим, пожал Джудалу руку и улыбнулся сестре, которая смущенно улыбнулась в ответ. - Простите, что так поздно вас собрала, мои милые дети, но сами понимаете, дела-дела. Давайте садиться. Когьеку только сейчас заметила, что Хакурью отсутствовал, но это ее не удивляло ни сколько, - Джудала он любил ничуть не больше, чем их мать. Все время прошло за разговорами об учебе за границей, открывающихся возможностях, об их компании и способности старших братьев по управлению ею. На Когьеку снова никто не обращал внимания. Лишь иногда Коен что-то спрашивал и Джудал с Кохой подкалывали. Хакуен жалостливо смотрела на сестру, но не пыталась заговорить. Как бы она хотела оказаться сейчас в объятиях Синдбада. *** - Когьеку, э-эй! Когьеку! Не спи! - перед лицом девушки замахали рукой. - Ой, прости, Али-Баба! Я просто задумалась… - Хех, знаю я, о чем ты задумалась. Вернее о ком. Синдбад, да? - Али-Баба сел рядом на скамейку. Они встретились случайно на улице, когда Когьеку шла из магазина, а Али-Баба как раз возвращался со своей подработки. Он был ее близким другом еще со школы, и так вышло, что поступил с ней в один университет. С ним ей было легко и весело. - Что, твое семейство опять прессует? - Али-Баба давно уже знал о том, как нелегко Когьеку живется в родном доме. - Да нет, все как обычно. Просто сейчас Джудал вернулся… - Джудал? Этот мудак? - Не называй его так! Он хороший, просто немного запутался, и ему тяжело показывать свою хорошую сторону… - Ха! Если бы она еще у него была, - Али-Баба встречался с Джудалом, когда тот приезжал как-то навестить Рен, и парни после нескольких минут общения поняли, что друзьями станут вряд ли, не смотря на все попытки Когьеку. - Ну, вот почему все так? - девушка устало закрыло лицо руками. - Эй! Ты что, плачешь? Только не плачь! Это же лично мое мнение и, возможно, он не такой плохой, просто… мы с ним не совместимы. Правда, у нас, наверное, не созданные для дружбы знаки зодиака, - Али-Баба тут же попытался как-то отвлечь подругу, потому что меньше всего на свете он хотел, чтобы она плакала из-за него. - Джудальчик не любит Синдбада, Синдбад невзлюбил Джудальчика, мама и братья не любят Синдбада, он не любит их, ты не любишь Джудальчика, а он тебя! Никто из моих родных не может быть вместе! - Ну, я ничего не имею против Синдбада. Наоборот, считаю, что он очень классный! Он единственный, кто смог создать компанию, способную противостоять компании твоей семьи, да еще и за такой короткий срок. Даже компания моего отца разорилась из-за них, а он им ни в чем не уступает. Помогает безработным устроиться. Я бы хотел стать хоть немного похожим на него… - Правда? - Ага. Я помню, что он говорил мне, когда умер Касим, и если бы не его слова, то возможно… Кто знает, что стало бы со мной. Так что не расстраивайся, я всегда поддержу тебя в твоих отношениях и если надо, даже буду терпеть Джудала и остальное твое семейство! С Хакурью я же подружился. А этот тот еще кадр, - Когьеку весело засмеялась. Да ее братец был довольно своеобразным человеком. – Кстати, что там с ним? - Ну, он со мной не говорит, но Хакуей сказала, что, похоже, он влюбился. - Влюбился? Его Плаксивое Высочество влюбилось? Не может быть! И в кого? - Али-Баба был в шоке, его друг не рассказал ему о таком важном событии! - Не знаю. Но это девушка, что в нашей семье уже хорошо. - Фух, да… Эти двое так и не прекратили? - Нет, но они мои братья, и я стараюсь не осуждать их и… Ну ты знаешь, не мне их судить, я сама была влюблена когда-то в Ен-нии. - Ясно. Ладно, у меня скоро смена на другой работе. Я пойду, а ты, - Али-Баба встал и подал руку Когьеку, помогая встать, - не смей унывать! И если что-то случиться – приходи, звони. Я всегда буду готов выслушать тебя, - и, поцеловав девушку в щеку на прощание, Али-Баба пошел из парка. Когъеку коснулась покрасневшей от смущения щечки, куда ее поцеловал Суджа. Иногда она жалела, что не влюбилась в Али-Бабу. Все было бы намного проще. *** Али-Баба хотел как можно скорее попасть домой – тогда было бы время хоть немного поспать перед сменой на складе, где он иногда подрабатывал грузчиком. После смерти отца, матери, Касима, он остался один. Учиться и работать было тяжело, его опекуны совершенно не заботились о нем, и парню приходилось делать это самому. И как только ему исполнилось восемнадцать, он собрал вещи и стал жить отдельно. До дома, в котором он снимал комнату, можно было добраться дворами, но всегда был риск наткнуться на грабителей или еще кого похуже. В последнее время в городе, становилось очень не спокойно. «Один год, еще один год, подкопить денег и уехать в другое место, подальше отсюда», - думал про себя Али-Баба, старясь идти как можно быстрее, но при этом тише. - Али-Баба-кун! Детский мальчишеский голос раздался внезапно так громко и совершенно рядом, что Али-Баба на запнулся, а его сердце похоже совершило сальто и чуть не вырвалось наружу. - Али-Баба-кун! Ты меня слышишь, Али-Баба-кун? - повторил голос. Рядом никого не было. - Все. Уработался. Галлюцинации начались, - и Али-Баба еще скорее пошел в сторону дома. Но голос не замолкал. Он звал и звал его по имени, и вот Али-Баба уже несется со всех ног к себе домой в ужасе. - Да что же это? Неужели я сошел с ума? Мало мне в жизни выпало страданий, так теперь мой разум решил меня подвести? А божечки, боже!! - Али-Баба-кун?! - Да, что тебе, треклятый голос, нужно от меня? - взвыл Али-Баба, падая на пол своей комнаты. - Али-Баба-кун! Это ты? Это, правда, ты? Как здорово, что я наконец-то смог с тобой связаться!! - Да кто ты такой, черт возьми? - крикнул Суджа в потолок комнаты, не переставая озираться по сторонам, ожидая, что это все-таки чья-то шутка. - Что? Ты не узнаешь меня? Это я, Алладин!