Перевертыш

— Итак, ты утверждаешь, что ты - мой друг. — Да. — И ты маг. — Маги. Это немного иначе, чем маг, но нечто похожее. — И что на самом деле я не из этого мира, а оттуда, откуда ты связываешься со мной. — Да. — И что этот мир не настоящий, а… Как ты его назвал? — Перевертыш. — Ага. Ясненько. Ну, бывай, Алладин! — Али-Баба встал и вышел за дверь, отправляясь на смену, с надеждой, что странное наваждение отпустит его. — Что? Постой, куда ты? Вам нужно выбраться оттуда! — Нам? — Али-Баба старался говорить как можно тише, чтобы окружающие не подумали, что он говорит сам с собой. Алладина они, похоже, не слышали. — Да, ты не один попался в ловушку заклинания. Мор, Синдбад, Джафар, Ямурайха, Шаркан и остальные генералы, даже Джудал и люди из империи Ко! Все под действием этого заклинания! — Не думаю. Понимаешь, всех этих людей я знаю, а твое имя слышал в сказке про Алладина на ковре-самолете, обезьянке и синем джине. Так что извини, но ты лишь плод моего воображения, и сейчас мне нужно на работу. — Но как… Как мне заставить тебя поверить, что это правда? — Ты меня спрашиваешь? Я-то тебе как раз не верю, глупый голос в моей голове! Хотя постой, ты сказал, что ты маги или тип того. Наколдуй чего-нибудь! — Я не могу ничего наколдовать в этом мире. Все мои силы уходят на связь с тобой. Мне недоступен Рукх в этом мире, — расстроено произнес голос. — Чего? — Али-Баба все больше поражался силе его воображения. Надо же такое придумать. — «А-а, мозг, что ты творишь?» — подумал про себя парень. — А если… Если я смогу связаться с кем-то другим, и этот кто-то скажет тебе об этом? — Ну… Тогда это будет типа магией и да, возможно, я поверю. Если это человек реально существует… — Хорошо!!! Я вытащу вас оттуда, Али-Баба-кун! Обещаю. — Да подавись, — проворчал Али-Баба, но голос замолчал. На работу он уже опаздывал. *** — Э? Ты хочешь поработать в компании? — Когьеку чуть не подавилась завтраком. — Ну, да. Не понимаю, что тебя так сильно удивило? — Джудал, откинувшись на стул, пил свой любимый персиковый сок. Завтракали они вдвоем. Коха уже ушел куда-то с самого утра, Хакурью предпочитал завтракать в одиночестве, а Гьекуен ушла рано утром. В доме остались только они трое и прислуга. — А что… что ты будешь делать сегодня? — Когьеку как могла поддерживала разговор, но было видно, что Джудалу совершенно неинтересно. — Снова пойдешь помогать Ка Кобуну? — Чтобы наткнутся в очередной раз на твоего тупого дружка, провинившегося перед тобой? Нет уж, спасибо. — Нет… Просто у тебя так красиво получается, и ты знаешь значения цветов. Вот я почти не знаю, но мне очень нравятся твои букеты, Джудальчик, — Когьеку смущенно посмотрела на Джудала, который задумчиво смотрел в потолок, но почувствовав ее взгляд, дерзко усмехнулся. — Ну еще бы. Такой дурехе как ты не дано запомнить даже более элементарные вещи. Сколько я пытался тебя научить этому языку цветов? Без толку. — Ну и ладно, — обиженно насупилась Когьеку. — Ты мне надоела, — Джудал встал, собираясь уходить. — И ты не прав, — внезапно сказала Когьеку и словно сама испугалась этого – как резко она сказала, — С-синдбад-сама не тупой. Он очень умный, добрый и заботливый. Если бы ты не судил о нем по первому впечатлению, а попытался сам узнать его, то ты бы так не думал. Он потрясающий человек! — Да похрен, — и Джудал вышел из обеденного зала. — Если бы ты его узнал, и вы подружились бы, возможно, ты бы и сам немножко изменился… — произнесла Когьеку, грустно опустив голову. — Не обращай внимания, — раздался тихий голос в дверях. В комнату вошел Хакурью. Не похоже, что он давно встал: длинные волосы были в беспорядке, домашняя одежда помята, а еще сонные глаза с добротой смотрели на Когьеку. — Хакурью-тян! Доброе утро. Ты сегодня поздно встал? — Доброе. Да, вчера поздно лег. — О-о, ты с кем-то общался? — Что? Как ты?.. Хакуен, — простонал Хакурью, смекнув, кто его сдал. — Ага! Хакурью, ну расскажи же, кто она? — Когьеку с жаром набросилась на брата. — Я ее знаю? Где вы познакомились? Ты уже рассказал о своих чувствах? Она знает? Это взаимно? — бедный Хакурью потерялся в потоке вопросов, посыпавшихся на него. — Она… она чудесная. Прекраснее ее улыбки, я еще не видел, — когда Хакурью заговорил об объекте своей любви, его глаза излучали нежность, губы растянулись в улыбке, и само выражение лица стало мечтательным. Таким Когьеку давно не видела брата. Чаще всего у него был безразличный, высокомерный, презрительный взгляд. — Мы знакомы не так давно, но я уже чувствую, что это она. Та единственная… — Боже мой, девочки, вам платочков принести: сопли розовые утирать? — на пороге, опираясь о косяк, стоял Джудал. — Проходил мимо и не смог устоять и не послушать ваши душевные разговоры за чашечкой чая. Хакурью ничего не ответил, лишь презрительно посмотрел на Джудала и вышел из комнаты, намеренно задев парня плечом. — Эй, полегче! Если у тебя ПМС, это не значит, что нужно вымещать злость на окружающих! — прокричал в след Джудал и сам рассмеялся сказанному. — Черт, он такой нервный. Уверен, он сдохнет от язвы. — Зачем ты так? — Когьеку разочарованно посмотрела на друга детства. Что могло случиться такого, что Джудал с тал таким злым и циничным? — Ну, прости, природная язвительность. Это сильнее меня. — Знаешь, я очень хочу верить, что ты не такой плохой, каким пытаешься казаться, — Когьеку встала и пошла следом за братом, — но с каждым разом это все тяжелее. Не хочу, чтобы ты остался один. Но с таким как ты сейчас, даже я не смогу быть рядом, — девушка ушла, оставив Джудала одного. — Можно подумать, больно надо, — тихо произнес Джудал, больше для себя, чем для кого-то. *** Синдбад сидел в кабинете и честно старался слушать Джафара. Последний рассказывал о необходимости создания филиала где-то в соседнем городе, для увеличения потока торговли и… Больше, в общем-то, Синдбад не запомнил. Вернее, не услышал. Все его мысли были заняты Когьеку и планами о том, как увести ее из дома Рен. Жениться он пока не собирался, это однозначно. Вариант с переездом был более приемлем, но… Конечно, будет здорово, если дома появиться женщина. Готовка, уборка, стирка перейдут в ее руки (а как же иначе, он мужчина, добытчик), и дома его всегда будет кто-то ждать. Постоянный секс, опять же, а это немало важно. Это с одной стороны. С другой, это какое же ограничение личного пространства, свободы. Он еще не был готов. В нем все еще был жив дух независимости, дух путешественника. Путешествия… Синдбад почти никогда не уезжал из этого города, но ему почему-то всегда казалось, что он уже так много видел, так много пережил. Ему было легко понять людей, достучаться до них, повести за собой, указав путь к светлому будущему, где не будет нищеты, боли, одиночества. Синдбад чувствовал, что способен на многое, но что-то словно сдерживало его. Была ли это Когьеку? Нет, она его ничем не ограничивала, за это он был ей благодарен и, вроде бы, даже любил ее. Главной проблемой, так или иначе, была семья Когьеку, а точнее Гьекуен и компания ныне покойного главы семьи Рен, перешедшая в управление к ней и старшим сыновьям. Конкурировать с ней почти никто не мог, в их руках был сосредоточен почти весь рынок сбыта. Так же ходили слухи о теневой торговле, торговле людьми и запрещенными препаратами, но слухи слухами — а прибыль была бешенной. Но деятельность организации влияла на окружающую среду не самым благоприятным образом, и из-за разорений мелких компаний множество людей становилось безработными. Так что, в некоторой степени, Синдбад чувствовал своим долгом борьбу с этой организацией. — …бад! Синдбад!!! — настойчивый голос Джафара вывел его из размышлений. — А? — Не «а»! Ты хоть слышал что-нибудь из того, что я сказал? — Расширение, филиалы, бла-бла-бла? — «Бла-бла-бла», как ты выразился, было самым важным! Горе луковое… — Джафар устало потер переносицу. — Да ладно тебе, Джафар, не злись. Просто некоторые проблемы не дают мне покоя. — Рен? — Джафар понял, что сейчас от Синдбада ничего не добиться. — Да. Рен и Когьеку. Когьеку преимущественно. Ее мамаша сожрет меня, если я попробую забрать ее. И даже ведь не подавиться, змея. Так хотя бы какая-то польза была… — Синдбад повернулся на кресле к окну. Погода была солнечная, на небе были редкие облачка. Сидеть в такой день в офисе — преступление. — Сейчас не лучшее время усложнять отношения с Рен. К тому же, ты поставишь ее в крайне тяжелое положение, если попросишь переехать к тебе. Гьекуен и Коен могут пытать оказать на нее давление, чтобы она стала «шпионом». А ты знаешь, она не желает причинить вред ни тебе, ни твоей компании, но и против семьи идти боится. — Вот ты меня еще больше расстроил, — Синдбад немного сполз по спинке кресла вниз, — а еще к ним приехал это Джудал. Бедная моя девочка, мало ей проблем с мамашей сумасшедшей, так еще и этот грубиян нарисовался. Ты представляешь, — Синдбад резко повернулся к Джафару, — я зашел купить Когьеку цветы, там меня обслуживал хамоватый парень, я еще сначала подумал, что он на девку похож, но как открыл рот… Это была пытка. Но букет он сделал отменный. Когьеку была в восторге и тут же простила меня. И каково же мое удивление, когда у ее дома я вижу этого парня? Когда он узнал, что я и есть парень Когьеку… Джафар, ты не представляешь, как же обманчива внешность! Из него столько дряни лезет. Хотелось заткнуть ему рот куском мыла! — в ответ на гневную тираду Синдбада, Джафар издал тихий смешок. — Что смешного? Зная тебя, ты бы уже пытался его убить! Если не собственноручно, то искал бы киллера. — Забавно просто… Обычно ты так много не распинаешься о людях. О ком-то конкретном, вернее. — Ну, он очень меня разозлил… Надеюсь, Когьеку наплачется ему как следует! — и Синдбад насупился на манер маленького дитя. — О Боже, этой девушке просто кармически не везет… И угораздило же ее влюбиться в такое чучело, — Джафару правда было жаль Когьеку: добрую и отзывчивую девушку окружал балаган психов, идиотов и эгоистов. *** — И потом это голос мне говорит: «Ты не из этого мира, он фальшифка. Все что вокруг тебя – создано заклинанием, разрушить которое мне не под силу», — низким голосом, завывая, повествовал Али-Баба. — А ты что? — Когьеку наигранно изображала страх. — А что я? Потребовал, чтобы он доказал, что он маг или кто он там. Но оказалось, что его магия типо тут не действует, потому что руна какая-то ему не доступна. — Руна? — Когьеку перенесла трубку телефона к другому уху и легла удобнее на кровати. — Ну или типа того, я сам не понял. Но он сказал, что попытается связаться с кем-то из этого мира и что таким образом докажет мне, что сказанное им – правда. С тобой голоса нынче не говорили? — в голосе Али-Бабы слышалось неподдельное веселье. — Нет. Только Ка Кобун под дверью заливал о важности умения делать икебаны для будущей жены. Но я, лично, в этом сильно сомневаюсь. Похоже, ты научился спать с открытыми глазами, наполовину лишь теряя сознание. Круто, Али-Баба, скоро мы сможем открыть твой культ! — первый раз за день девушка рассмеялась. — Ага, и я возьму титул «султан» и буду пропагандировать свое учение! — А почему султан? Это же вроде как королевский титул? Скорее уж «пресвященный». — Тебе весело, да? — шуточно возмущался Али-Баба на том конце телефона. — А вот у меня кажется проблемы с головой! —Это не новость. — Ах, ты бываешь так жестока, Когьеку. Слова тоже могут ранить. — Ну, тогда ты должен был быть давно мертв. — Жестокая и кровожадная! Такие, как ты, играют злодеек в кино! А если серьезно, я вроде как и не спал, я потом пошел на смену. И этот голос не говорил больше со мной. Честно, я тогда не на шутку перепугался, — голос Али-Бабы стал серьезным. — Может, обратиться к врачу тогда? Я могу поговорить с нашим семейным доктором, он хорош. — М, думаю тут психиатр нужен, а таких вряд ли твоя мама держит рядом. — Али-Баба, не говори так… Но да, у нас нет семейного психиатра. — Ладно, мне нужно возвращаться, обед уже почти кончился. Не грусти. Я позвоню тебе попозже. Или если объявиться голос. — Удачно отработать, — и они оба положили трубку. — Странно это… Вроде бы никогда Али-Баба не говорил о галлюцинациях. И эта история… Что-то такое знакомое. Может, когда-нибудь читала об этом в книгах, вот это и вспомнилось так? — Когьеку перевернулась на спину, крепко прижав к себе зайчонка, выигранного как-то Али-Бабой в тире для нее. - Может, стоит спросить Ен-нии? Он помнит почти все, что читал. *** Под вечер погода сильно испортилась: вместо ясного неба – серое тяжелое небо, вместо солнца – дождь, который то и дело усиливался, либо наоборот давал надежду на скорое прекращение. Было уже поздно, когда Синдбад шел по парковке, ежась от сырости. Хотелось скорее сесть в любимый Range Rover с его удобными теплыми креслами, с любимой музыкой и ехать по затопляемым улицам, словно в корабле. Машин рабочих почти не осталось, только охранников, трудоголика Джафара и еще нескольких сотрудников. Сев в машину и заведя мотор, Синдбад с минуту не трогался с места. Ему показалось, что он что-то забыл, но тут раздалась трель телефона. На экране высветилось новое сообщение. От Когьеку. «Привет! Как прошел день? Очень устал? Надеюсь, ты сильно не перенапрягаешься? Люблю». Тяжело вздохнув, Синдбад начал было уже набирать сообщение в ответ, но передумав, решил ответить позже, когда приедет домой. Нужно было еще заехать в магазин – в холодильнике не было даже мыши повешенной. Купить что-нибудь готовое, быстро съесть и завалиться спать – отличный план. Подъехав к круглосуточному магазину недалеко от дома, Синдбад увидел подозрительно знакомую фигуру, сидящую под козырьком магазина, укрываясь от дождя. — Ты похож на мокрую крысу, — констатировал Синдбад, увидев съежившегося от холода Джудала. — Ты похож на большую задницу. Че тебе? — огрызнулся Джудал, отворачиваясь от Синдаба, стоящего рядом под зонтом. — Ну, я тут недалеко живу и решил в магазин заехать. Так что, если ты подумал, что мое появление здесь как-то связанно с тобой, спешу разочаровать. Бывай, — и Синдбад зашел в магазин. Пройдя в глубь магазина и убедившись, что Джудал его уже не слышит, он позвонил Когьеку. — Привет, тут твой хамоватый братец с косичкой в магазине у моего дома от дождя прячется… Ага, промок… На крысу похож… Ох, не нравится мне то, как ты начинаешь говорить… Но я не хочу! Я устал… Но… Он же намочит мне сиденья в салоне! Ты мне будешь должна. Пока, — положив трубку, Синбдбад снова тяжело вздохнул – планы менялись. — Вставай, — Синдбад вышел из магазина и подошел к по-прежнему сидящему на том же месте Джудалу. — Нахрена? — Я позвонил Когьеку, и она попросила привезти тебя. Это ее просьба, а не мой жест доброй воли. — Вот дура… — гневно проворчал Джудал. — Обойдусь. Подожду, когда дождь кончится, и дойду обратно тем же маршрутом, которым и пришел. — К тому времени может наступить глубокая ночь, метро закроется через пятнадцать минут и, пока ты будешь добираться до дома, можешь простыть и слечь в больницу. Вряд ли тебе понравится там торчать. За любую сказанную и сделанную гадость врачи могут прописать болезненные уколы, а перед этим Когьеку выплачет тебе небольшое озеро о том, как она переживала и что ей безумно тебя жаль, Гьекуен может начать варить свои отвары «целительные», от которых ты задержишься в больнице еще и с отравлением, а то и помрешь вовсе. Так что, смотри. Двадцать минут в машине со мной или полгода, минимум, по больницам, — Синдбад видел сомнение и тяжелый мыслительный процесс, которые так легко читались на лице Джудала. Парень явно хотел бы еще попрепираться, но здравый смысл брал свое. — Ладно, — Джудал недовольно дернул губами и встал рядом с Синдбадом под зонт. Только сейчас мужчина заметил, что на Джудале была легкая футболка с короткими рукавами, черные джинсы с цепью у бедра и броги. Когда он встал рядом, то коснулся обнаженной частью руки Синдбада, и тот почувствовал, как парень замерз. Он был просто ледяной. — Ну надо же, ты не из Преисподни, — пробормотал Синдбад. — Че сказал? — тут же окрысился Джудал. — Прости-прости, просто я подумал, раз ты замерз, значит, все-таки человек. Были некоторые сомнения… Синдбад старался не думать, что до нитки промокший Джудал уселся в его салон. На его сиденья. В его машине. Это было почти физически больно. — Сейчас только заедем кое-куда, и я отвезу тебя домой. Это по пути, — Синдбад старался не обращать внимания на Джудала, а тот, к его большой радости молчал, уставившись в окно. Они подъехали к кафе с автообслуживанием. — Кофе или чай? — машин не было, и они уже стояли напротив окошка приема заказов. — Чего? — Ты будешь кофе или чай? Тебе нужно согреться. Движение в городе затрудненное из-за дождя, так что быстро доехать не получиться. А ты замерз. — О как это великодушно, Ваше дурашество. — Просто скажи, — стараясь сдерживать подкатывающее желание выбросить парня из машины, произнес Синдбад. — Кофе. Или. Чай. — Чай, черный, — не глядя на Синдбада, ответил нехотя Джудал. Хоть в машине и работала печка, Джудал все еще подрагивал от холода, поэтому получив стакан с горячим чаем, он не сразу начал его пить, а сначала погрел руки. Отпив осторожно горячий напиток, парень довольно вздохнул. Синдбад наблюдал за пассажиром краем глаза и улыбнулся своим мыслям и тому, каким не постоянным был человек сидящий рядом с ним. Джудала он видел лишь три раза, и общались они всего пару минут, но его уже поражали те резки перепады настроения. То спокойный, то дерзкий и теперь такой тихий и даже милый. Скорее промокший котенок, чем крыса. До дома Рен оставалось пара кварталов. «Что-то я зачастил к этому дому». — Джудал, — Синдбад позвал парня раньше, чем подумал зачем, — ты… ты говорил, что Когьеку жаловалась на меня. И, наверное, было похоже, что я не самый хороший парень на свете… — Худший, — невозмутимо вставил Джудал. — Местами может быть… Но я, правда, хочу, чтобы Когьеку была счастлива. Она заслуживает этого. Мне жаль, что я делал что-то, что огорчало ее. И мне жаль, что этим самым я доставил тебе неудобства. — Когьеку иногда может орать на сверхзвуковых волнах, — Джудал потер висок, вспоминая один из разговоров. — Точно, — Синдбад усмехнулся и остановил машину, — приехали. Подожди я обойду и провожу тебя. Ты немного высох, не стоит снова мокнуть. — Я не сахарный, не растаю, — но Синдбад уже вышел и, обойдя машину, открыл парню дверь. — У меня возникает двоякое ощущение, что ты со мной обращаешься как с девкой, и в тоже время я прям как звезда какая-то. — Жаль я не подал руку, как хотел сначала, — усмехнулся Синдбад. У ворот забора Синдбад пропустил Джудала вперед, потому что проходная дверь была узкой для них обоих. Влажная футболка не скрывала подтянутого тела парня. — Качаешься? — Синдбад удивился, что такой засранец, как этот парень, не валяется дома или не тратит время на видеоигры или чем сейчас занимается молодежь, а следит за собой. Причем очень хорошо. Мышцы спины были видны при движении парня, сильные руки, а узкие джинсы подчеркивали красивые ног и упругие ягодицы. — Ты меня разглядывал? — Джудал, обернувшись, заметил изучающий взгляд. — Ну, я смотрел, не составишь ли ты мне конкуренции. Ведь вы не брат и сестра. А она молодая и красивая девушка. Ей вполне может понравиться такой подтянутый парень, — Синдбад всерьез об этом не думал, но как-то оправдать себя было нужно. — Не парься, она не в моем вкусе, да и ноет много, — Джудал достал ключи, стоять и ждать, когда откроют, желания не было. — А кто в твоем вкусе? Моложе, старше, выше, ниже? Девушки или парни? — их разговор и сам его тон больше напоминал флирт. — Ты хочешь знать мои предпочтения? — Джудал обернулся и прижался спиной к двери, глядя на Сидбада прищурившись. — Просто поддерживаю наш милый разговор ни о чем. Он лучше ругани, не так ли? — Ну тогда, — Джудал поддался вперед и, неожиданно прижавшись к Синдбаду и обхватив его шею руками, прошептал на ухо, — я предпочитаю взрослых мужиков с большим членом, — Синдаба передернуло. Ему стало неловко и противно рядом с Джудалом. — Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство, — парень тут же отстранился, самодовольно улыбаясь. Синдбад молча развернулся и пошел прочь к машине, а Джудал стал открывать дверь. — Эй! — Джудал окликнул Синдбада, и тот обернулся резче и быстрее, чем хотел. — Спасибо за чай, — и Джудал закрыл за собой дверь. Этот высокомерный нахальный парень занимал мысли Синдбада даже больше, чем тому хотелось. *** - Али-Баба! – детский голос раздался так неожиданной в тишине квартиры, что Али-Бабе показалось, что его ударили чем-то острым по ушам. — Черт подери, опять ты?! Отстать, уйди! Я хочу спать… — Но я хотел тебе сказать, что сделал это! — Сделал что? — Связался кое с кем. Как мы и договаривались. Она обещала помочь! — Она? — Да, эта женщина здесь давно и может помочь вам выбраться. Вернее, может сказать, что нужно сделать, чтобы выбраться. — О боже мой… Надеюсь, это будет та грудастая красотка из журнала за март. Даже в своем больном воображении я бы с ней поиграл в «вобраться-выбраться», — сонно пробормотал Али-Баба, утыкаясь лицом в подушку. — В смысле? — Забей. Я устал слишком, чтобы объяснять это. — Так ты с ней встретишься? Ты обещал! — Хорошо, хорошо, я встречусь с ней… Голос говорил что-то еще, но Али-Баба слишком сильно устал. Наверное, это было что-то важное, но не все ли равно, что говорит твой больной мозг? «Надо бы к психиатру сходить…» — была последняя мысль Али-Бабы, прежде чем тот заснул. *** — Ну здорово же! Смотри-ка, голос устроил тебе свидание! — Когьеку! Это не смешно! У меня галлюцинации! — ныл Али-Баба. — Прости, прости. Но разве ты сам не говорил, что очень устал. Как и в прошлый раз, наверное, ты просто задремал. Это странные сны, мне кажется, тут не о чем беспокоиться. Ты просто переутомился, — Когьеку сочувствующе посмотрела на друга, — тебе нужно как следует выспаться. — Вот сегодня этим и займусь, — Али-Баба жадно зевнул и поудобнее перехватил пакеты с продуктами. — И тем не менее, ты купил бутылку вина. — На чем настояла ты. — Ну-у, между прочим, может, я так намекала, что мы давно не проводили время вместе? Мой «благоверный» появится теперь в конце недели, дай боже, и сам при этом бухает по-черному. А я что? Должна в монахини подаваться? — Когьеку дернула головой и шмыгнула носиком. — Ну, я тут вроде как религию свою основывать собрался. Ведется набор, — Али-Баба подтолкнул девушку локтем, и ребята некоторое время посмеивались, шутливо толкая друг друга. — А знаешь, ты права, мы давно не проводили время вместе. Не хочешь распить бутылочку красного сухого? — Ну разве что по бокальчику… — Ага. Знаю я твой бокальчик. Ты мне про Синдбада начнешь жаловаться на половине первого, а там уже и второй пойдет. — У нас какое-то алкосообщество. Мой парень пьет, его друзья закоренелые алкаши, ты и только Хакурью закоренелый трезвенник. — И Моржана. Парочка чудиков. — Да, вот было бы здорово их познакомить. Как думаешь? Может, устроить им свидание вслепую? Я слышала, Моржана очень милая и бойкая девчонка. Хакурью она понравится. — Ага. Ты только не забывай, — ребята уже подошли к дому Али-Бабы, — что, может, Мор у нас такая чудная, но это не гарантия, что ей понравиться Хакурью, все-таки он немного… странный. И вот не уверен, насколько эти странности понравятся ей. — Да ладно тебе, — Когьеку взяла у Али-Бабы пакет с покупками, пока тот доставал ключи от квартиры и открывал дверь, — уверена, они найдут, о чем поговорить. Те же боевые искусства. Он про нагинату, она про каратэ или чем она там занимается. — Это вольный стиль. Ну, может, ты и права. Не обращай внимания на бардак. — Фу, Али-Баба! Убери свои журналы с глаз моих! — Когьеку брезгливо держа двумя пальчиками журнал для взрослых, откинула его в сторону. — Прости, прости. Хотя чего тебе морщиться. Ты во все таинства посвящена уже. Уверен, Синдбад тебя многому научил, — Суджа поспешно собрал журналы и запихнул их под кровать. К видео. — Али-Баба-кун! Фу! Лучше бы ты вино уже открыл. — Уже бегу, моя госпожа! — Али-Баба сложил ладони вместе и шутливо поклонился. — И поторопись! Квартира Али-Бабы была маленькая, обстановка убогая, но каждый раз приходя к нему домой Когьеку не хотела уходить. Она часто думала, что было бы здорово, если бы время просто остановилось и зафиксировало этот момент покоя. Если бы ей предложили променять то великолепие, которым она живет, на это чувство теплоты, счастья и покоя — она без сожалений и сомнений согласилась. Войдя в комнату с двумя бокалами и штопором Али-Баба тут же уловил настроение Когьеку. Сейчас говорить было не обязательно. Можно было просто наслаждаться моментом и компанией друг друга. Он быстро открыл бутылку и разлил вино по бокалам. Молча чекнувшись они пригубили вино, и в этот момент раздался звонок в дверь, разрушив атмосферу умиротворения. — Ты кого-то ждешь? — Когьеку удивленно посмотрела на Али-Бабу. — Ой… — Да не может быть, не глупи. Это, наверное, хозяйка или кто из соседей, — Али-Баба встал и пошел открывать дверь, а за ним осторожно последовала Рен. Не спрашивая, кто там, и не глядя в глазок Али-Баба открыл дверь. На пороге стояла высокая пышноволосая брюнетка со смуглой кожей и черными глазами. На ней было надето голубое шифоновое длинное платье без плеч и с разрезом на подоле. Али-Баба потерял дар речи, увидев красавицу на пороге. — Здарова. Ты Али-Баба?? - незнакомка с ходу начала говорить неформальным тоном, что совсем не вязалось с ее внешностью. — Д-д-да… А вы? — Я Жасмин. Алладин просил перетереть кое-что с тобой. Но, кажется, я помешала? — гостья посмотрела на Когьеку, стоявшую раскрыв рот, за спиной Али-Бабы.