Пассифлора

Олеандр знаменит с глубокой древности ー удивительно красив настолько же, насколько ядовит. Его яркие цветы так и манят к прикосновению, тая в себе угрозу. Он имеет многовековую историю, что восходит из поэмы, известной как «Махабхарата». Ходит сказание, что во время одного из походов армия Наполеона разбила привал в незнакомой местности, в которой росло много розовых цветов. Солдаты развели костер из листьев этого красивого кустарника и поджарили на его ветках баранину. Наутро никто из них не проснулся. Цветок олеандра олицетворяет верность, любовь и погибель. Небо затянуто черными тучами, угрожая вот-вот обрушиться тяжелыми гроздьями дождя. Но это не волновало молодого человека, что сидел в кресле длинного поезда и глядел в окно. Он был в безопасности. Его удивительно небольшие ладони держали книгу, короткая надпись на открытой странице гласила: «Слишком многие умирают с кистью в руке с красками в сердце и целой жизнью пустых холстов». Темнота между звездами. Он любил читать, особенно в долгой, предвещающей много нового, поездке. На небольшом столике напротив лежал блокнот, исписанный цитатами, фразами с глубоким смыслом и отрывками стихов, небольшая пачка орешков с сухофруктами и бутылка лимонно-мятной воды. Он был счастлив. Уезжая от отца к матери, что давно в разводе, дабы провести с ней лето, он был именно счастлив. Дождь хлынул по стеклам, закрывая собой красивый вид на неспокойное море. Раздался телефонный звонок. — Да, мам? — О, Чим, я еле дозвонилась до тебя. — В пути со связью проблемы. Кажется, я близко к станции N, ー он уставился в окно, пытаясь разглядеть намеки на цивилизацию. Вот только из-за мутной пелены дождя это было невозможно. — Отлично. Я уже приехала на вокзал. — Ты рановато, мне еще три остановки. Не соскучишься? — Нееет, не переживай, жду тебя. — Хорошо. Давай, люблю. Тяжелые серые облака, казалось, сгущались только сильнее, а шум гневно бушующей под натиском дождя листвы был слышен даже сквозь толстенные окна несущегося вдаль поезда. Его мать работает в большом пятизвёздочном оздоровительном комплексе. Выдает работникам зарплату. Она пообещала устроить его в группу зеленого хозяйства на подработку. Уход за растениями и почвой он всегда считал занятием достойным, ведь в нем выражалась любовь к земле и близость к природе. Их отношения с матерью, несмотря на развод с отцом, были замечательными. Они почти каждый день созванивались и порой подолгу не могли попрощаться. А каждое лето он приезжал к ней на два месяца, после сессии. Предвкушая веселые каникулы, он глубоко погрузился в книгу, пока ливень за окнами медленно утихал. Через час его поезд уже прибыл к месту назначения. Накинув на плечи рюкзак, парень покатил большой черный чемодан к выходу. Только он спустился на перрон, совсем невысокая женщина, подпрыгнув, обхватила его за шею и прижала к себе. — Ну наконец-то! Я так соскучилась! Привееет! — Привет, мамуль, — он обнял её в ответ. Её объемные каштановые волосы мягко спускались к плечам. Маленького роста, стройная, но не худая, молодо выглядящая женщина широко улыбалась. Перекинувшись парой фраз они направились к машине. На парковке их ожидал серый Hyundai. — Еще не забыл, как водить? — мама покрутила на пальце ключи и засмеялась. — Не забыл, — сказал парень, подхватив летящую в него связку. — Тогда гони ко мне на работу, Чимми.

***

В комплексе ее называли мисс Пак. То, как мама ласково называла сына по имени, раньше злило парня, казалось слишком детским и милым. Затем он вырос, отдалился от неё. И тогда ему стало все равно, ведь она любит это имя, и так редко его произносит. Оказавшись на переднем сидении, она с облегчением сняла каблучки и сменила их на белые легкие балетки. — Ты будешь жить в кемпинге, прямо на комплексе. — Я не знаю, где он там. — Я покажу, он чуть выше главного здания. Я подумала, что тебе будет удобнее там, в пяти минутах ходьбы от работы. Но ты в любое время можешь приехать ко мне домой. — Буду жить в коробке? — Закалишь силу воли, — она засмеялась, пристегивая ремень. — Да, там не лучшие условия, но я позаботилась о том, чтобы с тобой жило только три человека. Там кондиционер работает, есть холодильник и чайник. — Все, что нужно, — с едва уловимым сарказмом произнес Чимин. — Можешь ездить на служебном автобусе, просыпаясь в 5 часов утра. И обратно в том же духе, — легко предложила альтернативу женщина, уловив настрой сына. — Ну уж нет, кемпинг так кемпинг, — он фыркнул. Мама снова засмеялась. Территория комплекса была огромной. Здесь располагались: банный дом, пивной дом, бассейны, спортивные и детские площадки, беседки, памятники культуры, аллеи, пестрящие разнообразными цветами, рестораны, киноконцертный зал, пляж и кемпинг. Было на что посмотреть. Они припарковались возле небольшого, с виду картонного, домика, множество таких жилых коробочек располагалось в два ряда вдоль высокого забора с одной стороны и одиночными деревьями с другой. К кемпингу вела длинная лестница, которая начиналась недалеко от главного входа основного здания, чей каркас был выполнен в виде своеобразных ярусов, будто ступени они поднимались в высоту, расширяясь снизу и сужаясь к верху. Эта доминанта комплекса в виде трехлучевой пирамиды имела 27 этажей. Созданная умелыми модернистами, несмотря на аскетичность, она обладала особой динамикой линий, лаконичностью, подчеркнутой строгостью и выразительностью. — Здесь миленько, — сказал Чимин, осматриваясь по сторонам. Затем он направился ко входу со всеми своими вещами. — У тебя есть несколько дней перед работой. Советую оторваться, пока можешь, — начала короткий инструктаж женщина, семеня рядом с сыном. — Сходи на море, в бар или бассейн. Работать будешь пять дней в неделю, с 8:30 до 17:00. Уточнишь у начальницы во сколько обед. Пятого числа выходишь, не забудь забрать пропуск. Вроде все сказала, — на секунду она замолчала, вспоминая, что могла упустить. — Хм. А, зарплата десятого числа каждого месяца, аванс двадцать пятого. — Окей, мам. — Раз сегодня у меня выходной, то проведем его вместе. Заноси вещички и поехали кататься.

***

Новый день юноша встречал уже в одиночестве. Проснувшись от солнечных зайчиков на лице, он растянулся на кровати, размышляя как провести время с пользой. Сам домик был небольшим. Короткий коридор переходил в гостиную, где был диван, кресло и длинный стол по центру. У стены слева стоял холодильник, а рядом с ним на тумбе чайник. Оставшееся пространство занимали две комнаты, по две кровати в каждой и единственный кондиционер. Пока что Чимин был один в этом домике, но, как сказала мама, вскоре должны приехать еще двое студентов. В это время года многие приезжают подрабатывать. Кто-то проходит практику от университета, а школьники устраиваются на неполный рабочий день. Парень взял книгу с полки, решив прочесть пару строк, перед тем как встанет. Он открыл её на случайной странице: «Крылья даны тебе не для того, чтобы смотреть на мир сидя на дереве». Темнота между звездами. Чимин задумался. Он любил самостоятельно растолковывать философские цитаты, верил, что открытая таким образом страница обязательно подскажет, как поступить. Может быть, ему стоит заняться чем-то иным, нежели садоводством? Выдержит ли он два месяца на первой в жизни работе? Или подожмет хвост и убежит, как частенько бывает? Принесет ли это летнее приключение нечто особенное, важное? Одно он знал наверняка, сидеть сложа руки он не будет, выложится по полной и получит массу эмоций. Знакомых здесь не было, но сам комплекс Чимин знал хорошо, ведь часто приезжал сюда отдохнуть. Он поднялся и, умывшись, начал свою ежедневную тренировку. Далее последовал прохладный душ, его крупные капли приятно ударялись о гладкую кожу, наполняя тело энергией, а разум спокойствием. Когда же наступило время для завтрака, оказалось, что необходимые составляющие для него полностью отсутствуют. Это подтолкнуло молодого парня проделать длинный путь с вершины своего кемпинга в самый низ, за пределы комплекса — к магазину. Поход предстоял нелегкий, а перед этим было необходимо забежать в отдел кадров за пропуском, который позволит случайно не остаться за воротами навсегда. Урчащие, жалобные звуки, уже раздавались с недр его желудка, призывая быстрее выдвигаться в путь. Отдел кадров встретил его проходящими мимо приветливыми девушками, желающими друг другу и ему в том числе доброго утра. Его это приводило в изумление, ведь ранее они ни разу не пересекались. Он прошел по длинному коридору и вошел в нужный кабинет. Все необходимые документы его мать уже предусмотрительно отдала, осталось только поставить подписи. Невысокая, беременная девушка весело поздоровалась с ним и подозвала к своему столу, где предоставила необходимые на подпись бумаги. — Вот здесь, пожалуйста, подпись, а тут галочку… А на этом листочке везде подписи… Вот, все. Отлично, — она пробежалась глазами по документу, а затем быстро убрала его в ящик стола. — Где я могу получить свой пропуск? — С часу дня в отделе безопасности в 103 кабинете. — То есть, я не могу выйти с территории до часу дня? — Чимин решил уточнить, ведь, кажется, поголодать придется дольше, чем он рассчитывал. — Получается, да, — девушка слегка растерялась. — Понятно, тогда спасибо вам, — попрощавшись, парень направился в сторону лифта, чтобы подняться на несколько этажей к матери. В это время она уже должна была быть на работе. Возможно, мама одолжит ему пропуск на какое-то время. Чимин постучал в толстое пуленепробиваемое окно кассы. В подобных зданиях безопасность всегда на высоком уровне, вплоть до особых огнестойких материалов из которых состоит каркас. Повсюду заблокированные двери, распахивающиеся только при прикладывании пропуска, защищающие от случайных путников. А потеря этого пропуска приравнивается здесь к правонарушению, ведь кто знает, кому в руки попадет эта пластиковая карточка, открывающая перед собой все двери. Мама отвела скучающий взгляд от монитора, ожидая увидеть очередного работника, но вдруг глаза засияли, а улыбка украсила ее бледное лицо уже покрывшееся легкими морщинками. На работу она всегда красилась одинаково, стрелки карандашом терракотового цвета, легкие тени, подчеркивающие веки и подкрашенные длинные ресницы. Слабые розовые оттенки румян на скулах и блестящий гель на губах. Одежда — строгая, подчеркивающая фигуру, всегда опрятная и неоднообразная. Мисс Пак никогда не приходила на работу с грязными волосами и никогда не красилась в спешке. Работа частенько угнетала ее, отношения с начальницей держались на хорошем уровне только из-за собственной дисциплины и умения подстраиваться под обстоятельства. Свободного времени было достаточно много, самый большой объем ее работы относился на дни выдачи аванса и зарплаты. — Приве-е-е-т, — она поднялась со своего кресла и направилась к двери справа от своего стола. Щелчок раздался в замочной скважине перед тем, как дверь распахнулась. Сразу же она закрыла дверь на ключ с другой стороны и направилась к сыну с раскрытыми руками. Чимин с улыбкой обнял её. — Какими судьбами сына? — Мой пропуск… Я смогу забрать его только в час дня. Но я голоден, совсем не подумал закупиться едой вчера, — живот заурчал, словно в подтверждение его словам. — Ох, я совсем не подумала об этом, надо было привезти с собой что-нибудь. Но так забегалась… — Это я виноват, думал, что пропуск смогу забрать утром. Может ты одолжишь мне свой ненадолго? Я быстро, туда и обратно в магазин. — Это ограничит мои передвижения, —мисс Пак ненадолго задумалась. — Ладно, только быстро, пока мне не нужно никуда бежать. — О, спасибо, — Чимин просиял. — Но, знаешь, я могу отвести тебя к моим девочкам, и ты сможешь попить с ними чай с печеньем, а там и до обеда недолго. — Можно не надо? Я уж лучше сгоняю в магазин, — он вдруг представил совершенно нежеланные сейчас новые знакомства с мамиными коллегами, чаепитие вприкуску с их болтовней, и его лицо само по себе исказилось в страдальческой гримасе. — Ладно, сейчас, — она посмеялась над стеснительностью сына и вернулась в кабинет, проделав те же самые махинации с ключом несколько раз. Это было необходимостью. Выходить и сразу закрывать дверь, заходить и вновь сразу закрывать. Движения, уже ставшие ритуалом, фиксировались камерами наблюдения. Иначе никак — безопасность, и скорее не её, а кассы. Несмотря на то, что утро еще не перешло в день, горячие лучи солнца уже припекали светлую макушку парня. Его волосы, почти лишенные естественной мягкости, были обесцвечены, но вопреки этому, красиво сияли в тонких лучах света. Он спустился вниз от главного здания и пошел вдоль проезда еще ниже, мимо служебной парковки, по горе к воротам КПП. Со стороны тротуара, справа от проезжей части, возвышалась подпорная стена. Она становилась все выше по мере того как он спускался. По ней стелились лозы плюща, широкими листьями которого были покрыты гигантские деревья, растущие вверху за стеной. Она держала собой большой массив земли, защищая от оползня. Сделано это было потому, что весь комплекс располагался на крутом рельефе. К морю, например, можно было попасть только на лифте, к которому вел мост, проходящий над железной дорогой и её инженерными коммуникациями. Это не было отрицательным качеством комплекса, скорее наоборот, ведь на пути к воде открывался прекрасный вид, с террас ресторанов, пешеходных дорожек и с самого моста. Дойдя до КПП Чимин подошел к турникету и приложил карточку. Зеленая лампочка довольно замигала, уже позволяя пройти, как перед ним предстал тощий жилистый охранник, его лицо не выражало, казалось, никаких эмоций, только в глазах читалось еле уловимое превосходство. Как будто сейчас он попросит пароль — секретное, кодовое слово, которое Чимин не знал и не мог знать. Но вместо этого он сказал: — Паспорт. — Паспорт? Эм… Зачем? — парень неосознанно начал ощупывать карманы шорт, пытаясь понять, что происходит. — Нельзя выпускать подростков за пределы комплекса до конца их смены. — Но я не подросток. Мне двадцать. — Без паспорта не поверю. Чимин было занервничал, но потом вспомнил, что, к счастью, паспорт всегда с ним в рюкзаке. Сняв груз с плеча, он достал из внутреннего кармана документ и протянул его охраннику. Тот, не торопясь, проверил дату рождения и, потеряв интерес, скрылся в своей узенькой каморке управления шлагбаумом. На лице парня читалось изумление, смешанное с непониманием. В его возрасте детские черты уже должны были сойти на нет, видимо пухлые губы и щеки все еще создавали в нем образ шестнадцатилетнего пацана. Или просто у охранника проблемы со зрением. Одно из двух. В конце спуска он повернул налево за угол здания и оказался прямо перед автоматическими дверями супермаркета. К моменту, как Чимин вернулся домой, на его теле уже выступила испарина. Помимо горы ему пришлось преодолеть длинную лестницу, словно ведущую в отдаленный буддийский храм на вершине мира. В дальнейшем эти ступеньки будут встречать и провожать его каждый день, на протяжении двух месяцев. На рассвете, закате и даже темной звездной ночью, если вдруг внезапные обстоятельства задержат его после смены. Он снял майку, легкая прохлада пробежалась по его влажному телу. Приятно. Два пакета стояли у единственной кухонной тумбы заполненные провизией на несколько дней. То были фрукты: персики, нектарины, яблоки, бананы. Несколько коробок с лапшой быстрого приготовления, чай и маленькая баночка с кофе. Теперь насыщенный кофейный аромат будет каждое утро переполнять нутро маленького домика, ставшего ему новым жилищем до конца лета. Дни потекли своим чередом, коробочки заполнились разносортными обитателями, а трудовая рутина стала неотъемлемой частью всего времяпрепровождения.

***

В один из первых рабочих будней Чимин встретил старых друзей из собственного университета, но учащихся на другом курсе. Соён — стала его напарником в нелегком деле стрижки кустов и выдергивания травы, а Тэхён, которого парень давно не видел, из-за того, что тот уехал на несколько месяцев непонятно куда и никому не сказав, теперь работал здесь официантом в одном из ресторанчиков, недалеко от лифтовой башни, ведущей к морю. Личными проблемами тот делился неохотно и предпочитал умалчивать о своих внезапных поездках, чем порой расстраивал друга. Но Чимин не настаивал, ведь каждый человек имеет право на парочку скелетов в собственном шкафу. В начале августа, в самый разгар летнего сезона, особенно несладко приходилось группе зеленого хозяйства (в ней и состоял Чим), которым ежедневно приходилось работать под палящими лучами солнца. Светило жадно иссушало почву, горячило головы и одаривало ожогами, если по неосторожности забыл нанести крем на кожу. В один из таких обжигающе жарких дней Чимин работал на большой круглой клумбе, усеянной розами радиально по всему периметру. Он учил Соён обстригать этих колючих красавиц, которые так и норовили вонзиться в мягкое тело. По неосторожности и собственной глупости девушка пошла против правил, надев короткие шортики, вместо рабочих широких брюк. Одно неверное движение и теперь из горизонтального пореза на нежной коже бедра красиво текут тонкие полоски крови. — Может, пойдем завтра на пляж? — сидя на парапете предложила Соён, пока Чимин обрабатывал ее царапину перекисью водорода. Он всегда носил небольшую аптечку в рабочей сумке. — На работу нужно ходить в брюках именно по этой причине, — парень кивком указал на окровавленный ватный диск, специально проигнорировав её слова. Ему хотелось, чтобы напарница обратила внимание на то, что, вообще-то, это он тут занимается обрабатыванием её ран, которых можно было избежать. — Давон не допустит тебя к работе, если ты еще раз ослушаешься. Чон Давон, являлась их непосредственной начальницей и руководителем группы зеленого хозяйства. Самые интересные идеи по оформлению клумб и аллей принадлежали именно ей. Она была строгой, любящей дисциплину, часто наказывающей школьников за их очередные выходки, но понимающей и справедливой. — Не будь занудой! Не вижу ничего страшного в маленькой царапине. Так что? Пойдем на пляж? Мы так редко ходим туда, — поджав губки произнесла девушка. — Хорошо, раз завтра выходной, то можем пойти. Надо предложить Тэхёну, - утомлённо ответил блондин. — Что, все еще сохнешь по нему? — по её тону сложно было понять, говорит она серьезно или с сарказмом. Чимину не понравилось в любом случае. — Я не сохну по нему и никогда не сох, — раздраженно произнес парень. — Ну да, конечно. Ничего удивительного, он ведь такой красавчик. Чимин вывел девушку из внезапно нахлынувших мечтаний, приказав собирать вещички и отправляться в тень, еще немного и мозг закипит, несмотря на наличие головных уборов. Желание спорить, как и оставаться на этой клумбе на ещё хотя бы пару минут полностью отсутствовало.

***

Молодой человек торопливо преодолевал уже ставшие знакомыми коридоры лечебницы, боясь предположить какие секреты она скрывает в своих недрах. Что видели эти серые стены и о чем молчат люди, заключенные в ловушке собственного разума? Добровольные или нет, пленники своих палат, награжденные похожими недугами они растрачивали здесь свою короткую жизнь. Кто-то безучастно смотрел в пол; кто-то шептал непонятные вещи на непонятном языке; кто-то широко улыбался, вопреки абсолютно пустому взгляду без эмоций; другие же, казалось, довольно адекватные, но почему-то связанные, живо разглядывали проходящих мимо посетителей с полов своих камер. Брюнет старался отгонять любые мысли, что неустанно лезли в воспаленный мозг каждый раз, когда он оказывался здесь. Если дашь им волю, они накроют тебя с головой, забирая остатки того светлого, что едва теплится в груди. Психические расстройства незримой печатью объединяли каждого из пациентов. <i>Только ли пациентов? Пытаясь сдержать зарождающуюся бурю в душе, парень спешил к одной единственно важной постоялице этого места. К своей матери. Сердце нещадно отдавалось бешеным ритмом в висках. Голова начала гудеть в такт пульсациям еще до того, как он оказался в этом месте. Ведомый единственной целью он тяжело шагал по коридорам, стараясь не прислушиваться к звонкому смеху, что несся ему вдогонку. Мать сидела перед ним такая же, как и обычно, ее взгляд пока не утратил понимание происходящего. Находясь в одиночной палате уже долгих два года она успела привыкнуть к лечебнице, ставшей ей вторым домом, приютом и тюрьмой. Душевное состояние было достаточно тяжелым, чтобы продержать её здесь до конца своих дней. Глаза, наполненные материнским теплом, все так же с узнаванием смотрели на сына. В них было что-то грустное, печальное, смешанное с нескрываемой безнадежностью и обреченностью. — Я боюсь, что они снова свяжут меня. Зачем им это? Они думают, что ремни помогают нам, но это не так — они нас убивают, — сказала женщина, нервно потирая руки. Сухие, слегка взлохмаченные волосы притянули взгляд сына. Он оценивал её психическое состояние. Бояться было нечего, опасности не исходило, а взгляд был хоть и бегающим, но вполне осмысленным. — Я не знаю, возможно, они хотят как лучше, хотят защитить тебя от самой себя, — начал парень. Ему было ужасно обидно за мать, он представить себе не мог, какого это, когда тело стягивают толстые кожаные ремни, когда голос срывается на крик, а после на хрип, когда в приступе отчаяния стараешься сдержать полный ужаса животный стон, рвущийся со дна собственной сущности. Затем ты проводишь долгие часы на смирительной кровати связанный по рукам и ногам, гадая, на сколько же ты оказался опасен, если в ход идут такие методы. И понимаешь, что, на самом деле, для таких мер необязательно представлять угрозу. Тогда — что сильнее разрушает твою личность? Психическое расстройство или устройства, применяемые с целью внушить безопасность персоналом больниц? В попытках спасти жизнь они часто приводят к смерти. На этих кроватях больные задыхаются, захлебываются собственной рвотой, испытывают сердечный приступ. Он снова погряз в мыслях, от которых старался всеми силами отгородиться, но чувствовал, что проигрывает. У мыслящего, живого человека, это место отнимает все силы, вытягивает остатки радости, оставляя на ее месте лишь страх и боль. Женщина видела в глазах сына отчаянное желание помочь. Избавить мать от унижения, боли и ужаса. Отправить ее в хорошую больницу, где она будет окружена заботой и проживет остаток дней в спокойствии и уюте. Но денег не было. Он сам едва сводил концы с концами, хватаясь за любую подачку в виде работы. От осознания своей беспомощности и слабости он часто искал куда и как выплеснуть злость, злость на самого себя и на весь мир. Сын не мог постоянно опекать её. Снова во всем были виноваты деньги, а точнее, их отсутствие — так она оказалась заперта здесь, наедине с остатками собственной личности. Ей поставили диагноз — хроническая шизофрения. Воплощаясь в виде бреда и галлюцинаций, болезнь отрывает человека от реальности. Первое проявляется как идея, которая не требует аргументов и доказательств, какой бы нелепой и лишенной смысла она не была. Больной принимает эту идею за непреложную истину, а переубедить его становится невозможно. Порой даже опасно. Стремление скорее покинуть обитель умалишенных снова возобладало над молодым человеком, когда тот в очередной раз заглянул в немые материнские глаза. Он всегда боялся темноты. Той, что покрывает его темной ночью, той, что рисует образы в, казалось бы, бесконечной пустоте, той, что разрастается в глубине чужих зрачков. Детский, глупый страх, навязанный воображением и страшными фильмами, но такой реальный. Вот уже он пересекает очередной коридор, сворачивает, подавляет желание сорваться на бег. В момент, когда внимание привлек незнакомый сгорбленный силуэт, оказавшийся где-то на периферии зрения, парень замешкался и остановился. Он попал на первый этаж — в приемное отделение. Здесь, посреди зала ожидания, взгляд устремился на мужчину средних лет, что сидел на кушетке. Он с возбуждением ловил вшей, выскакивающих из-под кожи: — Вот, вот они, белые и черные вши. Смотри, смотри, прыгают, прямо изнутри кожи, — с этими словами он подцеплял несуществующих букашек, давил их ногтями, а лицо его покрывали коросты, расчесы и нарывы. Именно так выглядит лик болезни, что запустила корни в самую глубь человеческого естества и обвила душу толстыми жесткими прутьями. Человек, чья мать оказалась здесь вечным пленником, знал это. Он больше не боялся темноты, ибо та тьма, что сидит внутри — глубже, страшнее. В ее раскрытой пасти, в непроницаемой черноте, жили демоны. Казалось, они медленно, но верно, вели к пропасти, создавая в воображении кошмарные картины. Это было его личным безумием. Но каждый сходит с ума по-своему.</i>

***

Пассифлора или Страстоцвет — еще в 16 веке была названа цветком, олицетворяющим Страсти (страдания) Христовы, что вырос из его крови после распятия. Как будто бы в застенке палача, На нём видны орудья мук Христовых: Всё, от креста, верёвок и бича, До молота — с венцом из игл терновых. По пути на работу Чимин каждое утро проходил вдоль небольших зеленых холмов, усыпанных цветами. Он шел по мощеным дорожкам, порой уходившими в разные стороны, подобно изящным древесным ветвям и вдыхал сладкие ароматы, витающие в воздухе над столовой. К обеду там подавали самую вкусную и разную выпечку, за которой выстраивались длинные очереди, когда часы еще не успевали пробить полдень. Белое тело теплицы открывалось перед взором, стоило пройти пятнадцать метров от столовой. Защищаемая забором, она стояла неподвижно, олицетворяя собой прибежище озеленителей и садоводов. Пространство справа от нее было заполнено горшками с самыми разными растениями и их отростками. Маленькие и большие, они тянулись вверх к солнцу, которое загораживала собой широкая крона старого граба, расположившегося в самом центре этого участка, специально отведенного под нужды зеленого хозяйства. Тропа вела от одной теплицы к другой вверх по небольшому склону между рядами различных саженцев и уже готовых к транспортировке растений. В относительной тени деревьев спрятанные от излишнего зноя маленькие отросточки в небольших горшках ждали полива. Первая теплица день за днем наполнялась совсем юными саженцами, пикированными в широкие кассеты с небольшими отделениями. Вторая же, пыльная, кое-где покрытая паутиной, заполнялась до потолка горшками разных размеров, от огромных и неподъемных керамических, до пластиковых лотков с малюсенькими ячейками. Рядом с этой теплицей стоял небольшой домишко. В нем работники могли переодеться, заварить чай и отдохнуть. Когда Чимин в очередной раз преодолел ворота, к нему навстречу из маленького прямоугольного белого домика, напоминающего фургон, вышла Давон. Это было «личное помещение», расположенное недалеко от входа на участок, близ первой теплицы, куда не заходил никто, кроме нее самой и ее брата. — Привет. Хочешь поработать сверхурочно? По субботам двойная оплата, — девушка тепло улыбалась, надеясь на положительный ответ, ведь забот в самый пик сезона было очень много. — Доброе утро. Извини, Давон, сегодня я не могу. Мы с Соён идем на море, — он с досадой пожал плечами. — Мне просто надо кое-что забрать из домика, я быстро. — Чим. Извини, если это прозвучит невежливо, но… Ты не мог бы позвать с собой Хосока? — довольно неожиданная просьба сначала удивила парня, но он быстро осознал, что ничего плохого в этом нет. — Почему нет, а где он сейчас? — В домике, собирается работать, но я думаю, что ему не помешает развеяться. Спасибо тебе, — она всегда переживала из-за излишней замкнутости брата, он предпочитал всегда держаться в стороне и ежедневные задания выполнял в одиночку. Чимин считал его обычным интровертом, каких на комплексе могло быть очень много. Он и сам не любил находиться в шумной компании, особенно малознакомых людей. Когда Чимин обнаружил Хосока, тот выглядел довольно растрепанно и уже успел натянуть на себя рабочую форму. Ее отличительной особенностью была круглая брошь в форме цветка пассифлоры. Своим великолепием она напоминала кавалерийскую звезду, гордо пристроенную на правой части груди. Пять крупных белоснежных лепестков и чашелистиков венчала прекрасная корона, подобная терновому венцу, у основания окрашенная в кроваво красный цвет. Вырвавшись вверх из ее центра высокие тычинки и пестик завершали, похожий на звезду, образ цветка. Так униформа приобретала индивидуальность, характерную только работникам комплекса. После некоторых препираний Чимину все-таки удалось уговорить брюнета. Тот сначала ссылался на огромное количество клумб, которые надо как можно скорее прополоть и обрезать, затем на излишне палящее солнце, а в итоге решил, что сдружиться с кем-то еще, кроме собственной сестры, будет неплохо. Хосок не торопясь принял повседневный вид, а Давон любезно дала ему полотенце. — Я так понял, ты давно здесь работаешь? Тебе нравится быть садовником? — поинтересовался Чимин, чтобы хоть как-то скрасить молчание, повисшее между ними по пути к морю. — Не то чтобы, просто я почти ничего не умею. Плохо концентрируюсь и многое быстро забываю. А тут я только физически работаю, — он говорил без какого-либо энтузиазма или сожаления, вполне довольствуясь своим положением. — Но, ведь, надо стремиться к чему-то большему, да? Здесь же долго не задерживаются. Приходят, работают, а потом находят что-то получше. — Знаешь, я не думал об этом. Меня не очень волнует престижная работа, ишачишь как ненормальный, на дядю или тётю, с сопутствующим бумажизмом. Скучно и тоскливо. Да и я не способен на это. — На счет скукоты ты прав. А про себя ты так зря. В таком случае, можно сказать, что практически все студенты из моего универа не способны проявлять умственные способности. Некоторым людям же без них везет разбогатеть и еще любимым делом заниматься, — смеялся Чимин. — Да мне как-то все равно…, — Хосок не стал продолжать свою мысль, когда блондин начал быстро нажимать кнопки вызова двух лифтов, а затем остановился, ожидая, какой же из них приедет первым. — А вообще, можем по лестнице пойти. Хочешь? — он быстрым кивком головы указал на лестницу, примыкающую башне, пока они стояли в ее круглом зале с лифтами. В ответ Хосок лишь отрицательно помотал головой. Солнце напекало головы пока они шли вдоль небольших магазинчиков и шкафчиков для вещей. Тротуары, вымощенные бетонной плиткой по бокам, украшались клумбами и высоким светлым парапетом со стороны моря. Мимо маленьких столиков близ кафешек, мимо разносортных людей и прокатов лежаков, несся разнообразный гул. Ото всюду раздавался детский смех, музыка, разговоры, нить которых нельзя было уловить, крики чаек и звук перекатывающейся под ногами гальки — вся эта красочная беспорядочность перемежалась с заветными всплесками моря, что было уже так близко. Чимин наконец-то увидел знакомую макушку Соён. Опираясь на парапет, она махала ему рукой. Ее светлое лицо тронула тень удивления, когда она обратила внимание на Хосока, ведь он редко контактировал с новыми работниками садового хозяйства. Какой смысл растрачивать слова и завязывать дружбу с людьми, которые через 1-2 месяца покинут комплекс или город навсегда? — Вас без проблем пропустили? — спросила она, когда парни приблизились к ней. Она намекала на охранников, что стоят у входа на пляж — они пропускали только по билетам или карточкам. С помощью вторых работники могли бесплатно и беспрепятственно входить и выходить сколько угодно. — В прошлый раз меня не хотели пропускать. Благо я был с Дохи, она сказала им, что помощники могут проходить по карточке без сопровождения рабочих. С тех пор все в порядке, — сказал Чимин. Его должность называлась — помощник рабочего группы зеленого хозяйства. Дохи же была рабочим группы зеленого хозяйства — этот статус зависел от опыта и отражался на зарплате. — А, вот почему они смотрели на меня с подозрением, — сказала девушка, прищуриваясь, словно искала что-то в своих воспоминаниях. — Кстати, Тэхён не придет. Решил повкалывать на выходных. Официантам не дают таких щедрых премиальных как нам. — Дааа, — протянул Чимин. — Давон всегда старается выбить для нас побольше денежек, руководитель у Тэхёна, видимо, не такой замечательный. Чимин бросил взгляд на Хосока, но тот безучастно смотрел куда-то в даль, явно не собираясь вступать в диалог. Соён же придерживалась совершенно другого мнения и без конца болтала с напарником о самых разных вещах. Его, казалось, это нисколько не утомляло. Они направлялись в самый конец пляжа, чтобы оказаться как можно дальше от шумных толп, скопившихся вокруг маленьких магазинчиков и кафешек. Чимин умел наслаждаться каждым мгновением заветных выходных. Он вдыхал морской воздух всей грудью и щурил миндальные глаза, избегая яркого солнца. Далекий душой от попеременного выдёргивания травы и прополки земли, с присущими им медитативностью и уравновешенностью, он всматривался в зачарованную даль. Взгляд притягивали небольшие волны, мелкими брызгами разбивающиеся о гравий. Собственные мысли уносились вперед, растворяясь за морским горизонтом. Когда наваждение спало, Чимин оглянул своих спутников, и предложил остановиться там, где лежали самые чистые камни, нагретые зноем. Лежаков вокруг не обнаружилось, как и скоплений людей, что не могло не радовать. Соён, предусмотрительно арендовавшая зонтик еще до прихода парней, безжалостно воткнула оный рядом с ногой Чимина, заставив того невольно отшатнуться. Когда спасительная тень надежно закрепилась над их головами, можно было спокойно перевести дыхание. — Я плохо плаваю, поэтому буду резвиться на берегу, — сказала девушка, глядя на парней. — Вы идёте? — Я пока посижу, присоединюсь позже, — Чимин похлопал по синему полотенцу, на котором уже с удобством расположился и потянулся к лямке рюкзака. — Схожу в раздевалку, — недолго думая Хосок взял в руки плавки и отправился в сторону тротуара. Промычав что-то неразборчивое, блондин достал минималистичный однотонный блокнот и не заметил, как девушки рядом уже не оказалось. Словно тронутая внезапным вдохновением рука исписывала чистые страницы, мысли приобретали форму ярко синих букв на белой бумаге. Когда взгляд полный осознанности переместился вперед — на камни, парень почувствовал что-то странное. Немой вопрос повис в воздухе. Почему так мало людей? Замешательство продлилось недолго, оно бесследно исчезло в сознании, когда глаза отыскали спасательную вышку в 10 метрах справа от него. Уже со спокойной душой он направил взгляд вперед, на Соён. Она стояла в воде, волны едва дотрагивались до ее округлых ягодиц, бледная кожа покрывалась мурашками. Вслед за проскользнувшей решимостью девушка наконец окунулась. Чимин улыбнулся и перевел взор с резвящейся подруги на горизонт. Водное пространство манило его, еще чуть-чуть и он погрузится в его таинственные пучины, по которым так соскучился. Он представлял, как безграничен этот синий простор и как незначителен человек по сравнению с ним. Как холодные стены древних замков хранят в себе тайны и воспоминания событий минувших времен, так эти морские глубины скрывают память самого времени, ибо они древнее любых цитаделей и роскошных дворцов. Чимин провел взглядом по странной светлеющей полосе воды, идущей перпендикулярно от берега. Отсутствие волн и убегающая в даль пена натолкнула его на ужасное предположение. Он попытался вспомнить: не попадались ли по пути стенды с предупреждениями, но они могли легко ускользнуть от его глаз, ведь он всю дорогу думал о чем-то своём или разговаривал с Соён. Соён… Встревоженно он начал искать в воде девушку. Когда знакомая макушка была обнаружена, обратное течение уже уносило ее от берега. Внутри что-то сжалось, осознание ситуации постепенно накрывало его, подобно тем же самым волнам, что даровало море. Отсутствие спасателя породило в душе новую эмоцию — гнев, быстро перетекающий в страх. Если продолжить стоять на месте и ничего не предпринять — Соён просто устанет и утонет. Чимин судорожно пытался составить план в своей голове, теряя драгоценное время. — Эй, все в порядке? — встревоженно поинтересовался Хосок, подходя ближе. Он только что вернулся с раздевалки и его определенно что-то задержало. — Соён! Её уносит от берега. Спасателя нет на месте. Беги в медпункт и зови врачей сюда. Понятно? Быстро! — Чимин больше не тратил ни секунды, как только он нырнул в воду течение мгновенно подхватило его, и, с легкостью, присущей морской стихии, понесло вперед. План был очень прост — добраться до Соён как можно скорее, затем успокоить её, взять на буксир и плыть в бок. Там волны принимают другое направление, они разворачиваются и несутся в сторону берега, подталкивая человека в спину. Бороться со встречным течением и двигаться ровно к берегу все равно, что прописать себе смертный приговор, любой человек, даже опытный пловец, гарантированно ослабнет и утонет. Когда девушка оказалась в непосредственной близи от быстро гребущего к ней Чимина, тот старался обогнуть ее, чтобы подплыть со спины. Пытаясь хоть как-то вернуть сбившееся дыхание в норму, он замедлился, оставив в движении только ноги. — Эй, расслабься. Слышишь? Соён, черт. Все хорошо, не старайся плыть. Отдохни. Перевернись на спину, если можешь. Соён! — девушка была слишком напугана, чтобы прислушаться к внезапным советам. Единственное, что она могла делать, это стараться судорожно удержаться, не важно за что — главное не уйти на дно. Еще не успев обогнуть Соён со спины, Чимин почувствовал чужие руки, отчаянно пытавшиеся за него ухватиться. В попытках оказаться над водой, эти руки давили вниз, увлекая самого спасителя в глубину. Теперь бороться приходилось не только со стихией. Парень не прекращал попыток вырваться из чужого плена, еще немного и вместо воздуха он начал бы глотать соленую воду. Внезапно он почувствовал нарастающую вибрацию вокруг себя. Слабость в руках нарастала, а вслед за ней наступал страх. Что если не хватит сил выбраться? Жилы сведет в тугую спираль, в горле случится спазм, вода хлынет внутрь, а она вязкая, как кисель, в уши ворвется гул. Отдашься панике — пойдешь на дно. Он в очередной раз вынырнул, вдыхая воздух. Легкие жгло. Все просто — схватить девушку за спиной и плыть в сторону — но она барахталась и не слушала, боролась, теряя остатки собственных сил. Тело снова поддалось, опустилось ниже — вода нахлынула. Он смотрел вверх и видел свет, тянулся к нему и выныривал вновь. Глаза слепили внезапные лучи, а гул нарастал. Это в ушах или…? Стало легче, хватка ослабла. Чимин потянулся, чтобы поддержать девушку за спину, пока та не ушла под воду окончательно. Приближающийся шум напугал парня, его в очередной раз окатило волной, только теперь ее причиной оказалось не течение. В голове вспыхнуло понимание, все это время к ним приближался катер — он источник гула. Хаос, что заполнял голову, развеивался, оставляя после себя густую пустоту. Когда понимание происходящего вернулось и Чимин наконец смог обернуться — катер уже стоял за их спинами, а его владелец стремительно протягивал им руки. В первую очередь Чимин помог парню втащить ослабевшую девушку на борт, выталкивая ее из воды. Затем забрался сам, ухватившись за чужую ладонь. Затуманенным взором он наблюдал за мельтешащим туда-сюда силуэтом, за темной макушкой, что пронеслась сначала к девушке, потом к пульту управления. Привычное видение мира постепенно возвращалось, а следом за ним приходила боль. Он чувствовал, как наливается ей голова, руки, все тело вскоре ломило, а ноги охватывали спазмы. Катер верно приближался к берегу, где его уже ожидала толпа народа. Чимин узнал среди них Хосока, он стоял в стороне, олицетворяя глубочайший испуг и сопереживание. Видимо, он не мог найти себе место, хотел помочь, но не знал, как. — Помоги мне вытащить её, — наблюдение Чимина прервал голос. Его обладатель оказался совсем рядом, блондин успел взглянуть ему в лицо, на этот раз ясным взором. Он замешкался всего на секунду. — Эй. Давай быстрее, — он был относительно спокоен и переживания не показывал. Он часто сталкивался с таким? Чимин в первый раз за весь путь взглянул на девушку. Почему он не сделал этого раньше? Он боялся? Боялся увидеть синеву кожи, вместо характерной ей розовизны; отсутствие дыхания или вовсе — жизни? Как оказалось, причин переживать не было, девушка сидела, облокотившись о борт, ее лицо — потерянное, испуганное, но живое, притянуло взгляд. Когда Соён увезли в медпункт Чимин позволил себе с облегчением выдохнуть. Он покосился на стоящего рядом спасителя, провожавшего взглядом небольшой электрокар. Влажные темные волосы липли к его встревоженному лицу. Чимину показалось, что тот злится, еще немного и он начнет скрежетать зубами. — С ней все будет в порядке? — спросил Чимин, поправляя серое полотенце, норовящее сползти с левого плеча. Он хотел как можно скорее разрушить изрядно затянувшееся молчание. — Да. Теперь да, — не поворачиваясь сказал брюнет. — Этот урод, называющий себя спасателем, здесь больше работать не будет, я обещаю. — внезапно добавил он, оскалившись. — Мне показалось, что спасатель это Вы, — Чимин удивленно вскинул брови. Если новый знакомый спасателем на является, то откуда у него катер — арендовал? А его движения были слишком отточенными и сдержанными для случайно проплывающего мимо парня. Брюнет, наконец, повернулся — они встретились взглядами, и Чимин невольно сглотнул. — Нет. Точнее, я был спасателем очень давно. В прошлой жизни, можно сказать, — его гнев отступил, теперь в лице проглядывалась грусть, вызванная воспоминаниями. — Чон Чонгук. Следователь, — Чонгук протянул блондину ладонь, они пожали друг другу руки в знак знакомства. — Спасибо. Мы бы оба утонули если бы не Вы, — признался Чимин. Он без стыда рассматривал парня, стоящего прямо перед ним, а тот с не меньшим интересом разглядывал его самого. Соён бы назвала его красавчиком. Любой бы назвал его красавчиком. Скорее всего девушка уже без стыда и совести запала на него. Стоит ей вернуться, как единственной темой для разговора станет этот загадочный спаситель, появившийся из ниоткуда. — Всегда пожалуйста, я рад, что оказался рядом, — Чонгук улыбнулся, искренне и с облегчением. Видимо, он действительно рад, что спас двух идиотов, не увидевших огромный стенд с предупреждением: ОСТОРОЖНО ОБРАТНОЕ ТЕЧЕНИЕ! Но Чимину уже было все равно и почти не стыдно, он ненароком разглядывал чужие мягкие губы, улыбающиеся специально для него.