Комната Примирения

Боже, он говорил серьёзно. Она сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Что он имел в виду под «сильным дискомфортом»? Это, должно быть, хуже обычного дискомфорта — что бы это ни было. Но была ли она действительно готова к этому? Если вся эта ситуация подстава — попыткой затащить её в постель, — разве она не поступала так, как они планировали? Гермиона хотела сопротивляться, чтобы, по крайней мере, создать видимость того, что рассматривала альтернативу, но была слишком заинтригована, чтобы отступить. — Не могли бы вы помочь? У меня по-прежнему лодыжка… — Она замолчала, понимая, что даже не подумала о лодыжке. — Конечно. Руки Снейпа мгновенно легли ей на плечи, стягивая одну лямку, а затем другую, прежде чем потянуть платье вниз, очерчивая руками тонкую талию. Гермиона выгнула спину, а затем приподняла бёдра, когда он стащил платье целиком. И наконец оно соскользнуло с её ног. Спустя несколько мгновений Снейп вернулся к её трусикам, сняв их с такой спокойной уверенностью, что её сердце внезапно забилось быстрее. Он был настолько уверен в себе, что она быстро поняла, что была права насчёт него. Он помешан на контроле. Совсем, как она… только хуже. — С чего вы хотите, чтобы я начал? — его голос был ниже, соблазнительнее, далеко не такой резкий, как раньше. Тогда Гермиона осознала: он точно знал, что делал. Она недооценила его. От этой мысли по спине пробежала дрожь. — Вам… Вам решать, — её голос был необычайно тихим и неуверенным. Она также не привыкла отказываться от контроля. — Отлично. Снейп смотрел на неё — или, по крайней мере, туда, где представлял её лицо. Хотелось преподать ей урок. Она чертовски наивна… совершенно неопытна, но всё же достаточно наглая гриффиндорка, чтобы предположить, будто могла его понять. Она думала, чёрт возьми, он стесняется! Протянув руку, Северус почувствовал тепло, исходящее от неё, прежде чем позволить себе коснуться места чуть выше её бедра. Гермиона была такой хрупкой, такой стройной, что его пальцы могли обхватить почти всё от её пупка до поясницы. И она дрожала… совсем чуть-чуть. Ободряюще поглаживая её рукой, Снейп обдумывал варианты. Она уже несколько месяцев была настоящей занозой в заднице. Каждый раз, когда он пересекался и говорил с ней, она была так чертовски самоуверенна и надоедлива, что он не мог даже сформулировать мысли. Теперь он мог. Фактически она приглашала его сделать это. Дыхание Гермионы становилось частым и поверхностным, когда ладонь касалась её кожи, скользя по тонким костям грудной клетки и касаясь мягкого изгиба груди. Не было никаких сомнений в том, что она привлекательна, — Снейп не идиот, чтобы притвориться, будто это не так. Но она также очень раздражала. И Гермиона была права: ему не нравились её прикосновения. В этом было что-то сбивающее с толку — поиски, исследования, попытки узнать его так, как она не имела права… после того, как его уволила. Он вглядывался в темноту, гадая, что скрывалось за ней, каков её ответ… ответ в её глазах. У неё был очень специфический оттенок карего… наполненный внутренней яркостью, которую Снейп, возможно, принял бы за теплоту и ум, если бы нашёл в ней что-то из этого за последние месяцы. Но что бы он увидел в них сейчас? Опасения, страх… или желание? Рука Снейпа сомкнулась на её груди, Гермиона вздрогнула, и тихий стон донёсся до его ушей. Такая отзывчивая. Такая чертовски отзывчивая. Он мысленно вздохнул. В конце концов, не имело значения, что она чувствовала или хотела. Северус сообщил ей о своих намерениях. И она согласилась. Теперь он должен понять, была ли её реакция блефом. Если бы она подходила к сексу так же, как к работе, он бы сомневался, что услышал этот вздох. Подняв другую руку, чтобы обхватить её грудь, он нежно помассировал. Она была упругой, но приятно податливой под пальцами, соски быстро сжимались в спелые бутоны в центре ладоней. Ощущение внезапно взволновало его, заставив стиснуть зубы. Раньше он делал это много раз, но было трудно отстраниться от неё. Возможно, темнота обостряла его чувства, а может, Снейп просто устал. Тем не менее он знал, что действовать нужно очень осторожно. Гермиона удивилась тому, насколько велики его руки. Они заставили её грудь казаться крошечной. Но, несмотря на внушительные размеры, ладони не были ни капли неуклюжими — каждое движение было таким же ловким и точным, как у мастера, работающего с глиной. Снейп снова и снова проводил по её соскам, дразня острые пики, прежде чем наконец схватить и аккуратно сжать, заставив её вскрикнуть. Руки Гермионы моментально схватили его. — Вы не должны прикасаться ко мне, мисс Грейнджер, — сообщил Северус, его голос был настолько близок, что она почувствовала дыхание совсем рядом с лицом. Закусив губу, она неохотно отпустила его, просунув руки под ягодицы, чтобы избежать соблазна. Она могла бы указать на очевидное доказательство его «проблем с прикосновением», но не собиралась подвергать опасности происходившее… не тогда, когда тело начинало гореть от возбуждения. Одна его рука продолжала сжимать и покручивать её сосок, заставляя тело извиваться, а губу, которую она так отчаянно закусывала, — посинеть. Гермиона изо всех сил пыталась сдержать острые ощущения, в то время как другая его рука начала томно скользить вниз по её животу. Её колени были похожи на пару автоматических дверей, которые с большим энтузиазмом разошлись специально для него. Когда прохладный воздух коснулся сырости её киски, Гермиона внезапно осознала, насколько шокирующе мокрая. Если это то, что он имел в виду под «сильным дискомфортом», тогда она отлично справилась с этой задачей. И если это было хоть каким-то образом было похоже на настоящего Снейпа, она в нём очень ошибалась. До недавнего времени — точнее, до последнего получаса — она считала его сухим и ломким, как мёртвую ветку. А сейчас? Теперь он источал жизненную силу, могущественную мужскую энергию, которую, очевидно, решил держать очень хорошо спрятанной под непроницаемой суровой коркой. Как он внезапно превратился в её сознании из иссушенного богомола в какого-то восхитительно сексуального бога, было почти невозможно понять, но это было реально — он ловко окунулся в колодец желания между её ног. — О боже, это… О, это так хорошо, — простонала она, откинув голову на подушки. Снейп почти усмехнулся. Он наслаждался этим гораздо больше, чем ожидал… даже слишком, что выдавал его напряжённый член. Гермиона совершенно не сопротивлялась ему. Фактически она даже подбадривала его на каждом шагу, и отсутствие сдержанности оказывалось особенно приятным… и совершенно не соответствующим Грейнджер. Возможно, он её недооценил. Она была восхитительно влажной, пальцы уже были покрыты щедрым слоем тёплого шелковистого возбуждения. Её стоны умоляли его входить сильнее — они вырывались из её горла, хриплые и громкие. Бёдра поднимались ему навстречу, она вгоняла его глубже при каждом вторжении, и покачивание её таза заставляло его пальцы касаться мягких мускулистых стенок её киски. Она определённо знала, чего хотела. И не боялась использовать его, чтобы получить это. Передвинув большой палец вперёд, Снейп начал массировать разбухшую жемчужину её клитора, продолжая ублажать её впечатляюще узкий проход. Другой рукой он щипал её соски — то один, то другой, дёргая и сжимая их, пока её руки снова оказались на нём, сжимая его собственные. Он знал, что она не сможет долго сопротивляться. И остановился. Гермиона сделала ещё несколько толчков, прежде чем, очевидно, сообразила, что всё закончилось. Снейп мог представить, как она смотрела на него, её высокий гладкий лоб наверняка нахмурился. — Что-то не так? — Я сказал тебе не трогать меня. Она ахнула: — Мне очень жаль! — Она немедленно убрала руки. Конечно, это не было целенаправленно. Но это прекрасная возможность поиграть с ней. — Если я не могу доверять вам следовать моим инструкциям, возможно, из этого следует сделать вывод… — Нет, — в отчаянии выпалила она. — Мне правда очень жаль. Я больше не буду этого делать. Я уверяю вас… Это было совершенно бессознательно. Снейп промолчал. Слушая её дыхание. Слыша её желание. Он заставил её ждать мучительно долго… пока она не начала тихонько хныкать. — Возможно, мне стоит их просто связать, чтобы не мешались? Он услышал, как Гермиона сглотнула. Он мог только представить винтики, крутящиеся у неё в голове. Что ей делать? Маленькая Мисс, которой всё нужно контролировать. Он ухмыльнулся в темноту. — Да. Его брови немного вздрогнули от решительности её тона. Он был весьма впечатлён. — Очень хорошо. Потянувшись через неё за другой подушкой, Снейп сорвал наволочку, прежде чем схватить ткань сильными руками и разорвать на длинные полосы. Раньше он никогда не бывал в комнате, но при входе сразу заметил столбы у изголовья кровати. Сила привычки. Взяв Гермиону за запястье, он завязал один конец крепким узлом, прежде чем нащупать столб и обвязать его другим. — Подвиньтесь на середину кровати, — проинструктировал он. Она без вопросов повиновалась. Перебравшись через неё, Северус привязал вторую полосу материала к другому запястью, прежде чем прикрепить к дальнему столбу. Он посмотрел вниз, желая увидеть её — беспомощно сексуальную мисс Грейнджер. Но волна крови, прилившая к члену, превратила его ухмылку в гримасу. Обхватив член, он попытался скорректировать его положение в болезненно тесных брюках, прежде чем успокаивающе сжать твёрдую головку. Не время… пока нет. — Готовы ли мы продолжить, мисс Грейнджер? — Да, профессор… пожалуйста. Интересно… Её манеры заметно отточились по сравнению с теми, которые она демонстрировала в последнее время. И Снейп не удивился бы, если бы они продолжали улучшаться по ходу дела. Сняв ботинки, он уронил их с нарочито громким стуком, чувствуя удовлетворение от её подрагивающего тела. Затем он наощупь придвинулся к ней, оседлав туловище, прежде чем позволить себе опуститься на неё, уткнувшись лицом в мягкие тёплые холмики её грудей. — Ох! — из неё вырвался резкий стон, когда его дыхание внезапно сменилось сильным жаром, чувствительный сосок втянулся в опаляющую пещеру его рта. Посасывание его губ и языка было таким сильным, что она вздрогнула, извиваясь под ним, наслаждаясь удивительно мощной смесью удовольствия и боли. Натягивая привязывающую её ткань, Гермиона уткнулась головой в подушку, крича с нарастающей силой, пока он внезапно не отпустил её. Она ахнула. Сосок пульсировал… как и тело. Ощущение проникло внутрь, пронзило внутренности, зажгло что-то глубоко внутри — дремлющую силу, которая казалась одновременно чужой, знакомой и… мощной. Снейп прав — это слегка дискомфортно, но она совсем не ненавидела это… отнюдь нет. Затем он перешёл к другой груди, на этот раз взяв больше, — язык мастерски ласкал сосок, давая понять, что он делал это много раз раньше. Ей было всё равно. Это было похоже на мастер-класс по телесным удовольствиям, и она не была слишком горда — или глупа, — чтобы предположить, будто не нуждалась в каком-то профессиональном обучении. Ей только хотелось, чтобы она могла видеть его лицо, когда он полностью завладеет ей. Будет ли он хмуриться, обслуживая её со своей обычной строгостью? Или будет в блаженном отстранении? Когда она выгибалась к нему, стонала от желания, у Снейпа едва слюнки не потекли от желания попробовать её ещё больше. Губы легонько касались её кожи, а язык томно скользнул по животу, мышцы сокращались синхронно с её громкими стонами, и он не мог больше сдерживаться, кусая её, впиваясь в дрожащую плоть, дразня её. Гермиона соблазнительно вздохнула, даже вскрикнула. Это пытало его член ещё больше. Не заботясь о том, чтобы затягивать дорогу вниз, он внезапно схватил её за бёдра и раздвинул их, чтобы получить главный приз. Спустившись, он глубоко вдохнул, наслаждаясь тёплым мускусным запахом её киски, пока готовился получить нечто восхитительное и опьяняющее. Прижимаясь к её складкам, он позволил носу потереться об опухший комочек клитора, прежде чем затянуть его в рот, как соску. Язык плоско двигался взад и вперёд, и она снова начала извиваться, её ритмичные стоны раздавались сквозь скрипы столбиков кровати, когда она тянула руки на себя. Обводя языком комочек, слегка постукивая по нему и нажимая, Снейп быстро определил предпочтительный ею метод стимуляции. Потом отпустил его. Хриплый вздох разочарования сверху заставил его улыбнуться. Но именно паузы между действиями действительно разжигали её огонь. Снейп начал лизать и посасывать окружающие складки, чередуя между длинными ласкающими движениями и интенсивно воздействуя на клитор стремительными движениями, пока её бёдра не стали трястись и судорожно подрагивать, как от непрерывных взрывов. По мере того как её движения становились всё более беспорядочными, её обычно впечатляющий словарный запас превратился в поток восклицаний. Гермиона начала отчаянно приподнимать бёдра, наклоняя таз вперёд, пытаясь заставить его войти в себя. Он сделает это… но ей придётся потрудиться. Обхватив её икры, он начал поднимать её ноги — осторожно, чтобы не повредить лодыжку. Когда Снейп поднял её ноги, то почувствовал, как её бёдра плавно наклонились вперёд. Она была такой гибкой, как он и надеялся. Может быть, гимнастка? Или танцовщица? Он дошёл до точки, когда мог просунуть ноги Гермионы под её вытянутые руки, прижимая их назад и расставляя. И когда его ладони снова скользнули между её ног, проходясь по своей же работе, он благодарно застонал. Другие в её положении были бы практически перевёрнутыми, но она лежала идеально, её киска была удивительно открытой, в идеальном положении для проникновения его языка. Снейп наградил её несколькими длинными облизываниями киски, которая судорожно сокращалась, когда он осторожно погружался в неё. Язык продвинулся вверх, постукивая по отверстию уретры, прежде чем закончить твёрдыми и тщательными ласками клитора. — Ах! — простонала она, сжатие её живота превратило её возгласы в гортанное хрюканье. Оно было грубым и первобытным, заставив Снейпа подумать о том, что ещё она сможет ему дать, когда наконец придёт время. Его облизывания переместились, язык скользнул вниз, чтобы подразнить сморщенный задний проход. — Боже! — Она прижалась к его лицу, что стало одновременно шоком и необходимостью. Крепко схватив её за ягодицы, чтобы она не вырубила его, Снейп снова погрузился в неё языком, чувствуя, как отверстие сокращается и расслабляется в ответ на вторжение. Пока она стонала, голова с шорохом металась по подушке. Гермиона явно не практиковала раньше подобную стимуляцию и с трудом справлялась с её интенсивностью. Но он не сдавался, ныряя в обе дырочки, стимулируя то одну, то другую, извиваясь внутри языком и расширяя, прежде чем снова вернуться к клитору. Снейп продолжал эти ласки, пока она не закричала… умоляя его. А потом остановился. — Пожалуйста! — она задыхалась. Снейп сел, чтобы отдышаться, медленно вытирая рукой подбородок. — «Пожалуйста» — что? — Пожалуйста, профессор… Я хочу… Мне нужно, чтобы вы позволили мне кончить… Мне нужно, чтобы вы… трахнули меня, — последние слова были всхлипываниями отчаяния. — Как ты трахала мне мозги последние три месяца? Хныканье осознания вырвалось из неё. — Нет! Я имею в виду, да… Я просто… Мне очень жаль, — протараторила она. — Я должна была больше стараться. И я могу… Я буду… Обещаю работать с вами. — Как? — Я постараюсь быть более… гибкой и лучше адаптироваться А это вообще возможно? — подумал он, сопротивляясь искушению провести рукой по её красиво повёрнутым бёдрам. — Я могла бы быстро найти подход к проверенным импортёрам… таким, как вы. Уголок его рта приподнялся. Это именно то предложение, которое он сделал несколько месяцев назад, — по крайней мере, она прислушалась. — А что, если я не хочу вас трахать? — он произносил слова медленно, делая между ними паузы… для максимального воздействия. — Я бы назвала вас лжецом, — внезапно ответила Гермиона, и в её голосе проявилась смелость. — Вы не тот ублюдок, которым притворяетесь. Вы немедленно, не задумываясь помогли мне с ногой… И если после этого вы попытаетесь заявить, что не испытываете ко мне желания, я не только откажусь от предложения помочь вам, но и приму это как недвусмысленное доказательство того, что моя первоначальная характеристика вас была абсолютно правильной… Вам не нравятся прикосновения, потому что вы боитесь, что о вас узнают… разоблачат. Челюсть Снейпа сжалась. Она не потеряла колкость — её просто притупило вожделение, потребность. И, возможно, это то, что ему больше всего понравилось за проведённое с ней время: Гермиона всё ещё была невыносимо дерзкой ведьмой, какую он знал, но была готова позволить ему владеть ей, как хотел Снейп, полностью отдаться ощущениям. Она права. Он действительно хотел её трахнуть. И если быть полностью честным, он давно этого хотел. Ему просто нужно знать, что она готова. Ему нужно это услышать… от неё. — Скажите, что вы хотите. Она слабо хмыкнула, и он представил, как она подняла голову между связанными руками и смотрела ему в глаза. — Я хочу ваш член, — потребовала она. — Сейчас же. Снейп не был уверен, как ей удалось так дерзко требовать в своём скомпрометированном состоянии, но это оказалось последней каплей для его многострадального члена, который мгновенно затвердел, готовый вырваться из штанов, как торпеда. Встав на колени, он дёрнул за пояс, освободив пряжку, прежде чем одной рукой расстегнуть ширинку, а другой вытащить член. Он с облегчением вздохнул, когда высвободил его. Теперь он покачивался над её влажной киской, словно принося слепое благословение. Но когда головка наклонилась ближе к ней, член стал походить на волшебный жезл, пытающийся проникнуть глубоко внутрь этого жара. В конце концов, характеристики члена не имели значения — имело значение только то, что она этого хотела. И он был готов ей это дать. Гермиона нетерпеливо ждала, сжимая простынь пальцами, которые начали терять чувствительность. Она разыграла все свои карты. Это было совершенно не похоже на неё, но её отчаяние и степень готовности идти на компромисс были на предельно высоком уровне, которого она не достигала долгое время. Она очень хотела его… и сказала об этом. Теперь он поступит с этой информацией, как пожелает. Он может даже использовать это против неё. Но затем восхитительные руки Снейпа вернулись, и Гермиона немедленно продолжила с того места, где остановилась. Его пальцы скользили снаружи, внутри неё, сквозь неё, давя, толкая и постукивая, пока она не выбилась из сил, снова падая в кроличью нору. Это было по-настоящему потрясающе. Всё её тело вздрогнуло, когда она почувствовала — горячая шелковистая головка наконец коснулась клитора, прошлась по влажным складкам. Снейп слегка протолкнул головку внутрь, и Гермиона ахнула. Это было завораживающе и восхитительно, но она, изнемогая от желания, приближалась к необходимости настоять на том, чтобы он «перестал просто махать своей палочкой». Будто прочитав её мысли, Снейп остановился… и вернулся туда, где она в нём нуждалась, приставив головку к входу в жаркую киску. Она уже давно была мокрой, покрывшись естественной смазкой. Итак, время пришло. На самом деле давно пора… она была уже давно готова. И когда он толкнулся в неё, возникло чувство, будто ожидание стоило того, — она собиралась прочувствовать самый лучший член в её жизни. — Чёрт возьми, да! — воскликнула она, когда Снейп вошёл внутрь. Не особенно глубоко, но она точно знала, что даже смазка не облегчит процесс. Чуть отодвинувшись, Снейп немного качнулся вперёд, повторив это снова. Её киска приятно покалывала, а Гермиона зашипела от удовольствия — ещё более восхитительный дискомфорт. Следующий толчок заставил пальцы на ногах и руках сжаться. Она чувствовала себя невероятно наполненной, но подозревала, что это не так. Не до конца. Затем он крепко схватил её за бёдра и резко вошёл — головка члена встретилась с шейкой матки. — Ох, — простонала она. Это было одновременно восклицанием и осознанием — эротическим прозрением, которое, как она думала, запомнит на всю оставшуюся жизнь. Как такое вообще можно забыть? К счастью, у неё было всего несколько миллисекунд, чтобы обдумать потенциальную жизнь, полную разочарований, как он начал двигаться — член скользил так медленно, что Гермиона действительно могла прочувствовать каждую вену и головку, которая растягивала стенки, прежде чем он снова резко погрузился в неё. Хриплый крик сорвался с её губ, но его прервало следующее вторжение — мощный толчок выбил из неё воздух и продвинул выше по кровати так, что она уткнулась головой в подушки. Это было одновременно пугающе и великолепно. И Снейп, казалось, разделял её чувства: стоны выражали первобытную, мучительную потребность. Возможно, Гермиона слишком много думала, но внезапно почувствовала желание быть чем-то большим, чем просто телом, которое можно трахать… хотя, надо признать, это тоже вполне приемлемо. Тем не менее ей удалось вытащить ногу и обвить его бёдра, притягивая его ближе к себе. Толчки замедлились, превратившись из жёстких шлепков в более чувственные касания таза. Между следующими толчками Гермионе удалось вытащить другую ногу, прижимая голень к его спине. Результат был именно таким, каким она и предполагала, — его тело теперь полностью прижалось к её собственному, лицо оказалось чуть выше её. Прекрасная позиция. Снейп чувствовал, как будто попал в паутину, — невидимые нити втягивали в неё, киска восхитительно его сжимала, её удивительно подвижные ноги теперь обвивали его, прижимая ещё сильнее. И всё же он не мог её остановить. Их позиция теперь была прямым нарушением всех его стратегий по сохранению контроля и дистанции, но было в ней что-то, что заставляло его хотеть быть рядом. А потом она поцеловала его. Появившись из темноты, Гермиона схватила его губы своими, потягивая и посасывая их, после облизывая нежными движениями напряжённую шею. Она была вынуждена отпустить его, а на подушки рухнула обратно её голова. Но он уже пойман в ловушку. Просунув руку ей под шею, Снейп погрузил пальцы в волосы, отчаянно сжимая их в кулаке, захватывая её рот. Погрузившись языком в сладкие глубины, он продолжал движения в её невероятно тесной киске, вызывая у неё прерывистый стон, заставляющий его бёдра двигаться только быстрее. Его страсть и энергия не походили ни на что из того, с чем она когда-либо сталкивалась. Гермиона ахнула, жидкое напряжение окутало её внутренности, киска была готова сгореть от трения его железной длины и злобных вторжений. И вкус его губ, мускусный от её возбуждения, только усиливал пьянящее блаженство, грозившее поглотить её. Это было слишком хорошо. Всё это. Гермиона не могла больше сопротивляться. Откинув голову назад, она закричала, чувствуя, как его зубы впиваются ей в шею. Обхватив Снейпа ногами, она приподняла ягодицы, когда мышцы её тела сильно сжались, а затем взорвались божественной бурей интенсивных сокращений. Её соки хлынули сквозь ритмичные толчки его члена, стекая по ягодицам. В ушах звенела какофония собственных пронзительных стонов, тело яростно дёргалось, ногти цеплялись за ткань вокруг запястий, в то время как киска отчаянно хваталась за безжалостный стержень плоти, который продолжал вонзаться в неё и доставлять удовольствие. Жестокая хватка её киски, соки, обволакивающие член, и восторженные крики, сопровождавшие её кульминацию, оказались его погибелью. Грубый рык вырвался из груди Снейпа, когда яйца поджались, извергая обильные струи семени в приветливые конвульсии её туннеля. Он продолжал движения, снова и снова заполняя самые глубокие ниши, пока пульсирующие яйца не были выжаты и измучены. Когда они оба спустились с небес, их прерывистое дыхание слилось в одно, наполнив тьму, когда они смотрели друг на друга — ничего не видя… но чувствуя всё.

***

Люциус неуверенно шагал по коридору, глядя на часы в холле. Четыре утра. Что за ночь. Он оставил двух девушек спать в своей постели, а ещё одну устроил у стены по пути в ванную. И только после того, как он успокоился и брызнул водой на своё нехарактерно измождённое лицо, он вспомнил эту комнату — и тех, кто в ней заперт. По мере приближения его шаги замедлились. Он был недостаточно пьян, чтобы поверить в то, что последствий не будет. На самом деле его больше беспокоила мисс Грейнджер, Снейп и происходившее в комнате. Тем не менее Люциус не мог держать их взаперти вечно. И после славной ночи — он всё ещё немного страдал от её последствий — он готов столкнуться с их гневом. Вытащив палочку, он отпер дверь и осторожно толкнул её, прежде чем зажечь лампы. Люциус мгновенно опёрся на дверной косяк, из его горла вырвался сдавленный звук. Снейп был привязан к столбикам кровати чем-то подозрительно похожим на его дорогое шёлковое постельное бельё. И это красивое, гибкое создание скакало на нём, дерзкие груди подпрыгивали именно так, как он представлял, нежные пальцы жадно впивались в мускулы обнажённой груди профессора. Ни один из них не обратил внимания на его присутствие — по-видимому, они были слишком заняты… Рука Гермионы двинулась вперёд, пока она ритмично покачивалась на коленях Снейпа, чтобы схватить его сосок и сжать, заставив низкое рычание прокатиться по его голосовым связкам. Люциус никогда не видел и даже не представлял Снейпа в таком положении. Это не в его характере. Но мисс Грейнджер определённо не лгала, когда утверждала, что больше, чем стакан вина, заставит её бодрствовать всю ночь. — Эм… ты в порядке, старина? — рискнул спросить Люциус. Снейп скривился, не отрывая взгляда от Гермионы: — Как никогда. Люциус прекрасно мог представить. Фактически он внезапно сам очень захотел принять участие в этом действе. — Могу ли я чем-нибудь… помочь? Гермиона повернулась к нему, её губы восхитительно приоткрылись от возбуждения. — Да, — выдохнула она. На лице Люциуса появилась похотливая ухмылка. — Пожалуйста, закройте дверь на выходе. Затем она наклонилась вперёд и обхватила лицо Снейпа обеими руками, чтобы захватить его губы, её язык дразняще облизывал его, губы скривились в игривой усмешке. Люциус уныло посмотрел вниз на свою эрекцию, а затем — снова на Снейпа, который начал сильнее биться об её идеальные бёдра. Удачливый ублюдок, подумал он. Люциус тут же решил, что это последний раз, когда он свёл Снейпа с кем-либо… особенно с женщиной, которую желал сам. Закрывая дверь, Малфой увидел сияние в глазах Снейпа, довольную улыбку на его губах и понял, что это бессмысленное заявление. Последнее, что уловили его глаза, — её руки, вцепившиеся в волосы Снейпа, когда она начала чувственно стонать. Прикоснувшись палочкой к дверной ручке, Люциус неохотно фыркнул. Он знал, что, если ему когда-нибудь удастся вытащить их из комнаты, есть хороший шанс, что ни угрюмому профессору, ни его храброй всаднице больше никогда не потребуется его помощь.