Комната Примирения

Гермиона стояла в темноте, пытаясь понять, что произошло. — Вы это запланировали? — она наконец заговорила в пустоту, туда, где должен был стоять Снейп. — Это какая-то шутка? — Не обольщайтесь, — пробормотал Снейп в ответ, его голос стал тише. — Алохомора. Гермиона стояла в ожидании, когда же наконец откроется эта чёртова дверь. Но этого, конечно же, не произошло. — Что происходит? — с опасением в голосе спросила Гермиона. — Алохомора, — повторил Снейп. Снова ничего. — Профессор? — её голос стал выше на тон. — Люмос. Непроглядная темнота. — Профессор, скажите мне, что происходит… сейчас же! — потребовала она. — Похоже, вам необходимо объяснять очевидное. В настоящее время, как вы могли заметить, мы заперты в комнате. — Мой вопрос состоит в том, почему у вас не получилось открыть комнату, — огрызнулась она. — Потому что мистер Малфой, похоже, счёл нужным поставить на комнату антимагическое заклинание. Соответственно, использование магии здесь невозможно. Этот ответ вас удовлетворит? — прошипел Снейп. — И зачем ему это делать? — Откуда мне знать? — У него должна быть причина. — Нужна ли причина быть идиотом? — Это вы мне скажите, нужна ли она, — возразила Грейнджер. Он не ответил. Вместо ответа она услышала громкий глухой удар об дверь, будто чем-то большим. Звук повторился, а за ним последовало бормотание: — Чёрт! Очевидно, он не добился успеха. Гермиона попыталась оглядеться в темноте, но нигде не обнаружилось ни малейшего источника света. Затем она внезапно вспомнила про свой телефон. Может, позвать кого-нибудь, чтобы их выпустили? Поднеся телефон к лицу, она посмотрела на экран. Ничего. Всё та же темнота. Она нажимала кнопки несколько раз, но он не подавал сигналы жизни… абсолютно. Что Малфой умудрился сделать с телефоном. — Возможно, мне стоит попробовать своей палочкой, — предложила она. — Конечно, — язвительно ответил Снейп. — Ваши чары, очевидно, во много раз превзойдут мои. Она раздражённо покачала головой и сунула палочку обратно в сумочку. — Откуда мне знать, что это не ваших рук дело? — внезапно спросила она, в голосе играли нотки обвинения. — Что не вы всё специально подстроили? — Потому что вы последний человек на земле, с которым я хотел бы находиться наедине в комнате, — ледяным тоном возразил Северус. — Даже сам Волдеморт был бы более предпочтительной компанией. Она закатила глаза и громко фыркнула. — Так что вы предлагаете делать? Стоять здесь и оскорблять друг друга? — Меня это устраивает. Но они не стали этого делать, оставаясь стоять в гробовой тишине. Гермиону крайне смущало кипящее напряжение между ними, и она решила отвлечься, рисуя взглядом узоры в темноте. В конце концов, она устала пытаться отвлечься от его ощутимого гнева и наощупь стала пробираться к кровати. Гермиона аккуратно положила сумочку и телефон на стол, а затем одной рукой опёрлась на край кровати. С раздражением скрестив ноги, она от волнения начала покачивать ногой. Вместо того чтобы решать рабочие вопросы, она застряла в комнате с мужчиной, который ненавидел её со школы. Снейп был упрямым мерзавцем, принципиально отказывавшимся заполнять какие-либо документы для ввоза ингредиентов. За последние три месяца она не раз хотела влепить ему пощёчину. И что он вообще сейчас делал? Почему он такой тихий? Удалось ли ему открыть дверь, пока она отвлеклась на свои мысли? Он каким-то образом аппарировал? Она сходила с ума. Чем внимательнее прислушивалась, тем больше убеждалась, что его нет в комнате. Она не могла больше терпеть тишину. — Профессор? — Что? Он всё ещё здесь. Гермиона нетерпеливо обхватила руками колено, сожалея, что вообще согласилась прийти на этот чёртов бал, что так отчаянно притворялась, будто у неё есть жизнь. — В этой бутылке осталось вино? — пробормотал Снейп. Она почти сразу услышала тихий плеск. Он, должно быть, протягивал ей бутылку. Она осторожно нащупала холодный сосуд, прежде чем принять его из рук профессора. Пробки не было, поэтому она просто, не думая ни о чём, сделала маленький глоток из горла. По крайней мере, вино хорошее. Звук глотка был единственным в комнате. Гермиона вдруг почувствовала, как мышцы постепенно расслабляются. — Не хотите немного? — отважилась спросить она. — Нет. В её голове пролетела мысль — он не хотел пить из бутылки, которой коснулись её губы. Это было так по-детски и так мелочно, но Снейп именно такой, судя по последнему разговору. Он навязчивый, безжалостный и щепетильный — качества, которыми она бы восхищалась, только если бы они были правильно применены. Она продолжала пить медленными маленькими глотками. Затем услышала Снейпа — он, казалось, передвигался по комнате, задевая предметы. Открылась дверь — шкаф, судя по звукам, а затем ещё один скрип какого-то ящика. Она попыталась вспомнить, что ещё находилось в комнате, но это оказалось весьма сложно, ведь она не обратила особо внимания на обстановку. Снейп, должно быть, искал… способ открыть дверь и выпустить их наружу. Это моментально заставило её почувствовать себя совершенно бесполезной — сидеть, как настоящая кокетка (которой она определённо не являлась), в то время как он пытался спасти их положение. Это точно не в её стиле. Гермиона была чрезвычайно независимой и полагалась на собственное мужество, чтобы добиваться всего, чего хотела. Она не могла позволить ему все сделать самому. Поставив бутылку на пол, она быстро встала и сделала шаг вперёд, но сочетание темноты, напитка и весьма высоких каблуков привело к тому, что Гермиона пошатываясь сделала пару шагов и рухнула на пол, слегка взвизгнув. Снейп мгновенно оказался возле неё, его молниеносная реакция была почти такой же шокирующей, как и боль в теле. — Что случилось? — Это просто… это моя лодыжка, — она пыталась говорить ровно, не желая выдавать дискомфорт. Северус без колебаний прикоснулся к её ноге, а затем к другой, прежде чем снять её туфли. Аккуратно взяв Гермиону на руки, он отнес её обратно на кровать. Она не могла понять, как ему удавалось так ловко передвигаться в абсолютной темноте. Но та нежность, с которой он её уложил, и то, как он осторожно сел рядом, приподняв повреждённую ногу тёплыми сухими руками, заставило всё в животе сжаться. Он легонько ощупал место ушиба, проверяя на наличие травмы. — Она не сломана… Только вывихнута, — бесстрастно заявил он. К сожалению, это был тот редкий раз, когда её коснулся мужчина. Гермиона не думала, что скучает по прикосновениям противоположного пола, но, очевидно, именно так и было. Снейп отпустил её ногу. Её кожа покалывала, даже болела, желала больше прикосновений. — У вас получится что-нибудь сделать?  — Я не ношу с собой лёд, — кратко ответил он. — Я не про это… — Она ощутила, как волосы встают дыбом. Гермиона просто хотела снова почувствовать его прикосновение. — Я имела в виду, сделать что-нибудь… руками. Некоторое время он молчал. — У меня есть с собой ассортимент трав. Я могу сделать припарку… если вы не выпили всё вино. — Нет, на самом деле не выпила, — её тон был резким. Казалось, он спокойно, без особых усилий ломал её оборону, но Гермиона удержалась от попытки ещё как-нибудь его оскорбить. Вслепую нащупав бутылку возле кровати, она протянула её Снейпу. За этим последовала серия каких-то странных звуков: дребезжания, шуршания какого-то пакетика или мешка? Тихий звук глотка вина, а затем то, что звучало как жевание, — он жевал травы… зубами? Снейп стал двигаться. Гермиона чувствовала, как проминается кровать под его весом. Затем неожиданно воздух сотряс резкий звук разрыва материала. Снова плеск, очевидно вина, а затем холодное влажное давление на её пульсирующую лодыжку. Полоску ткани осторожно обернули вокруг её стопы, прежде чем надёжно закрепить. Гермиона почувствовала тепло, когда он наклонился вперёд, чтобы взять подушку и положить под травмированную ногу. И как он сделал всё это в кромешной тьме? Невероятно. Гермиону впечатлило его мастерство, но тот факт, что Снейп сделал это для неё, да ещё и с такой нежностью, сильнее поразил её. Что-то щёлкнуло внутри неё. Довольно странное ощущение — внутренняя борьба, то, как чувства Гермионы к нему, казалось, внезапно пытались повернуть вспять, как шедший на всех парах гигантский корабль, пытающийся резко развернуться и плыть в противоположном направлении. От размышлений Гермиону оторвала тупая неутихающая боль в ноге. Но, несмотря на смущение от своего мысленного признания, она всё ещё стремилась списать чувства на вино, нежели на Снейпа. Просто возбуждение и давно появившееся желание — результат длительного отсутствия мужчин в её жизни. Это решение было добровольным — в пользу продуктивности и абсолютного внимания к работе, — но теперь показалось ей ужасно глупым. Ведь сейчас возбуждение вернулось и кусало её в самых неподходящих местах — как снаружи, так и внутри. Гермиона слегка вздрогнула в темноте, радуясь, что её не видно. — Спасибо, профессор. Наступила тишина, за которой последовало тихое фырканье. — Нет, правда… Я… Она прикоснулась к нему. Гермиона не планировала этого — просто её естественное поведение. Она периодически дотрагивалась до людей, когда говорила с ними. Гермиона наткнулась на его руку. Без рукава. Кожа была гладкой и тёплой. Сначала она была шокирована, не зная точно, какая это часть тела. Но потом она почувствовала мускулы бицепса под ладонью. Снейп был на удивление хорошо сложен. Всё продолжало скрежетать внутри неё. — Вы разорвали рукав? Для припарки? Он вздохнул. — Нет, мне просто нравится ходить в рубашках без рукавов. Его сарказм не ускользнул от её ушей. Но Снейп уже не был таким обидевшимся. Фактически все его действия имели такую подоплёку… рыцарскую, джентльменскую — совсем не в стиле Снейпа, по крайней мере, не того, которого она знала. Снейп напрягся, жалея, что вместо рукава не порвал дорогое постельное бельё Люциуса. Ведь сейчас она касалась его, ласкала, её рука легко скользила вниз к его предплечью. — Вы что-то ищете? — Нет… Я просто… не была уверена, оторвали ли вы весь рукав. Ей, казалось, трудно было дышать. Это могла быть сильная боль. — Вам больно? — Нет, ваша припарка творит чудеса. Уже почти не больно. Гермиона всё ещё касалась его, пальцы раздражающе скользили по коже, щекоча запястье. Снейп отдёрнул руку. — Уверяю вас, что весь был порван, — отрезал он. — Тогда я должна вам рубашку. Рука Гермионы зависла рядом с ним — она не желала отступать. Ей слишком нравилось это ощущение. На его руке она ощутила тонкие редкие волоски, подёргивающиеся крепкие мускулы и выступающие вены. Тяжело сглотнув, она глубоко вздохнула. — Какой у вас размер? — Что? — Ваша рубашка… Я бы хотела… — В этом нет необходимости. У меня есть другие. Были ли они у него на самом деле? Они, должно быть, одинаковые. — Тогда, возможно, я могу сделать что-то ещё? Чтобы отблагодарить вас? Она знала, как это прозвучало, но ей было всё равно. Может быть, за неё говорило выпитое вино. Может быть, что-то другое. Но с каждой минутой Гермиона чувствовала всё большее отчаяние. Как будто она теряла отличную возможность… ту, которую не очень хорошо обдумала, но почему-то чувствовала себя вынужденной безрассудно следовать за ней. — Возможно, вы захотите улучшить некоторые из ваших до смешного запутанных процессов заполнения документов? Она вздохнула, её рука упала обратно на живот. — Эти процессы созданы специально, чтобы можно было вести точные записи, избегая множества опасных нарушений. Они созданы для защиты людей и производства. Я уверена, что такой умный человек, как вы, способен это понять. — Мне не нравится ваше высокомерие. Гермиона ощутила, как Снейп отодвинулся. — Оформление документов громоздкое и по большей части бесполезное. Вам необходимо разделить требования в зависимости от типа товаров, поставщика, объёма импорта и прочего, а не использовать универсальный подход, который удваивается по многим элементам, замедляет обработку и, следовательно, ставит под угрозу месяцы работы. — Возможно, в прошлом вам удавалось работать вне правил, — ответила Гермиона, приподнимаясь на локте, как будто могла его видеть. — Но мы больше не можем себе этого позволить, потому что процветает чёрный рынок и появляются болезни, угрожающие нашему магическому производству. За этим нужно следить намного строже, чем раньше. — И вы лучше всех можете следить за этим, не так ли? — язвительно пробормотал он. — Да. Я полна решимости. Я также очень щепетильна и внимательна. Во многом, как вы. — Вы вообще не похожи на меня, мисс Грейнджер. — Позволю себе не согласиться. — Тогда ваша оценка меня неточна. Она смотрела в темноту, представляя ответный взгляд его чёрных глаз. — Позвольте мне рассказать вам кое-что о вас, и мы увидим, насколько я была неточна. Снейп фыркнул, и ей показалось, что он закатил глаза. — Вам нравится прикасаться… но вам сложно позволить кому-то коснуться вас. Он слегка поёрзал — она ​​могла представить его хмурый взгляд. — И что же привело вас к такому глубокому пониманию меня? — протянул он, явно не впечатлённый её словами. — То, что вы ухаживали за мной без колебаний, но убрали руку, когда я прикоснулась к вам. — Возможно, мне просто не нравится, когда вы меня трогаете. Она улыбнулась, зная, что он услышит это в её голосе. — Это могло бы меня обидеть, если бы я не знала, что вы скрываете правду. Я считаю, что это вопрос контроля ситуации. Наступила тишина. — Я терплю прикосновения, так же как и другие. Гермиону несколько удивило, что он вообще ответил, и это отличный шанс продолжить разговор. — Терпеть — весьма красноречивый термин, вы так не думаете? — ответила она. — Но поскольку на карту поставлен мой эмоциональный интеллект, я считаю важным установить правдивость этого утверждения. Поэтому я настаиваю, чтобы вы позволили мне определить, насколько точна моя оценка. Она почувствовала, как Снейп снова отодвинулся. — Неужели нужно делать эту ситуацию ещё более невыносимой? Наверняка у вас есть что-то более полезное, чем бессмысленные, ошибочные заявления? — Если только вы не боитесь оказаться неправым… Или есть чем здесь заняться? Снова последовало долгое молчание. — Хорошо, — кратко ответил он, — Дотроньтесь до меня. Я почти не сомневаюсь, что вы будете разочарованы. — Пододвиньтесь ближе. Мне нужно дотянуться до вас… целиком. Раздалось тихое шипение. Она уже приготовилась к неодобрению с его стороны, но его не последовало. Тем не менее Гермиона почувствовала его движение, и матрас рядом промялся, когда он придвинулся. Поднявшись на кровати, Гермиона потянулась к нему. Сначала она нашла руку Снейпа, пальцы которой сжимали одеяло, цепляясь за него с мрачной решимостью. Она осторожно провела кончиками пальцев по костяшкам, которые сразу расслабились, прежде чем приподнять его руку. Он снова дёрнулся под её лаской, мышцы сжались так сильно, что у неё возникло искушение надавить сильнее, чтобы заставить его расслабиться. Но вместо этого она продолжила движение вверх по впечатляющему изгибу его бицепса к широкому плечу, окаймлённому разорванными остатками его рубашки. Гермиона вообще не могла совместить ощущения с реальностью. Снейп всегда был таким правильным. Она никогда не видела его без сюртука, но теперь он был незащищённым, одежда порвана, и это безумно… сексуально. Это совсем не то тело, которое она ожидала ощутить. И хотя у неё было искушение попытаться проскользнуть под рваную ткань, чтобы погладить его грудь, она не хотела, чтобы казалось, будто она пользуется ситуацией. Гермиона продолжила движение до шеи, застыв от напряжения, прежде очертить изгиб его челюсти и положить ладонь на щёку. Снейп был очень тихим. Он хоть дышал? Её большой палец аккуратно двигался, пока она не нащупала его рот и мягкие губы, которые оказались приоткрытыми. Она оставила руку, пытаясь уловить его дыхание, но его не было. — Я считала, что способность терпеть — это также дышать, — пробормотала она. — Вы закончили? — резко ответил он. Гермиона почувствовала каждое слово большим пальцем, и это заставило её улыбнуться. — Думаю, да. Это было довольно убедительно, не правда ли? — Не особо. — Значит, вам было комфортно, да? — Гермиона позволила своей руке скользнуть по его груди в последней попытке ласкать его, но убрала её. — А должно было? — его баритон внезапно прозвучал ближе, как будто он наклонился к ней. — Что ж… По крайней мере, не должно было вызвать ненависти, — ответила Гермиона. — Это не одно и то же, — сухо заявил он. — Например, я мог бы доставить вам неудобства… И я сомневаюсь, что вы это возненавидели бы. Когда до неё дошёл смысл его слов, её глаза удивлённо приоткрылись. Ей внезапно потребовалось больше воздуха. — Вы собираетесь проверить это предположение? — выдохнула она. — Я считаю, что это было бы уместно… чтобы установить, чьё высказывание более правдиво. Гермиона никогда не любила проигрывать. А перспектива проиграть Снейпу — ещё хуже. Но что даст ей этот спор? Неужели она могла выиграть? Его слова были довольно тревожными, но её тело хотело чего-то… чего угодно. И она всегда могла сказать, что ей не понравились его действия, позволяя ей претендовать на победу. — Я согласна с вашими условиями, — смело заявила она, гадая, на какие именно условия согласилась. Затем она снова легла, ожидая, пока темнота окутает её. — Тогда вам нужно будет снять одежду.