Музыка нас связала

      Длинные пальцы смахивают вновь съехавшую на лоб челку Айзавы. Касание длится едва ли дольше обычного, задерживаясь лишь на жалкие пару секунд. Но от этого по всему телу проходится нервная дрожь, отчего Хизаши тут же одергивает руку. Слишком много чувств дают ему прикосновения к другу. Ямада даже рад, что тот не видит его сейчас. От зоркого взгляда Сотриголовы бы не укрылось подобное странное поведение. Мало ли что мог подумать Айзава.       Хизаши вздыхает, стараясь унять дрожь хотя бы в голосе. К нервности своего тела он уже привык. Это было не редкостью после всего произошедшего.       Мужчина прочистил горло и вздохнул. Врачи говорят что общение полезно для пациента, а у Мика язык всегда был подвешен. Только каждый раз в этой палате он замирает перед началом разговора, ведь совершенно не хочет говорить. Хизаши слегка ухмыляется. Всегда может найти слова на своем радио шоу и никогда тут. Сегодня все даётся тяжелее. Но это временно, напоминает себе мужчина. Стоит сказать хоть пару фраз, как поток слов тут же вырвется наружу, сметая любое нежелание. Только нужно сказать что-то.       — Твой класс... — начинает Ямада и глубоко выдыхает. Дети так быстро подросли. Все целые, и, хоть психическое состояние все ещё было шатким от всего пережитого за столь короткое время, они держались хорошо. Хизаши гордился ими. Пока он был их куратором. Дети приняли его с радостью, однако все они понимали что он не заменит Сотриголову. Мужчина и не стремился. Кто он такой, чтобы равняться с Айзавой? — делает большие успехи. Все ещё спрашивают о тебе. С этого начинается каждый урок. Очень ждут твоего возвращения. Может ты порадуешь их своим возвращением?       Блондин улыбается, отводя глаза от лежащего мужчины. На глазах снова слёзы и приходится поднять взгляд на крайне интересный белый потолок больницы. За всё время он успел изучить его до каждой неровности и редкой трещинки. Такое себе достижение. Внезапно под ребрами колется вина, отвлекая от совершенно сторонних мыслей. Он одновременно и хочет заставить Шоту вернуться, и не может этого сделать. Слишком уж это эгоистично.       — Нет, ты не можешь вернуться. Просто поспи. Ты всегда такой усталый. Из нас всех ты заслужил этот отдых. Столько пережил, так много отдал ради своих детей. Я, — Мик, недовольный сам собой, качает головой и исправляется. — мы позаботимся о них в твоё отсутствие. Тебе лучше набраться сил, а не вырываться наружу больным, так? Конечно, это лучший выход из всех возможных.       Так неловко отвечает на собственный вопрос. Такое одностороннее общение его крайне напрягает. Мужчина нервно дёргает плечами. Нужно продолжить, но силы на разговор утекают слишком быстро. Слёзы всё стоят в глазах, как бы он не пытался часто моргать, чтобы согнать их. Неужели он так скоро дошел до ручки? Кажется, раньше ему требовалось на это больше времени.       — Я даже завидую тебе. Хотел бы я так же быть вне всего этого. Не видеть последствий, не слышать ничего о войне. Это похоже на ужасный кошмар. Я бы даже не верил в то что произошло, если бы был не один. — Кадык ходит ходуном под кожей. Слёзы все таки стекают по коже, попадая в уши. Неприятное, но забавное чувство, заставляет мужчину прийти в чувства. Он наконец опускает голову и мотает ей из стороны в сторону. — Ох, прости, дружище. Я должен рассказывать тебе о хорошем, а не нагружать проблемами. Так что, спи спокойно и не задумывайся ни о чем подобном. Приятных снов, Шо!       Он поднимается со стула, коря себя за излишнюю чувствительность. Грустно, если Айзава действительно его слышит. Хизаши ничего не читал и не читает о коме, специально, чтобы не расстраиваться сильнее. Фантазия уступает и рисует лучшие сюжеты. Он всегда полагается на нее, потому что реальность более жестока.