Музыка нас связала

      Все свое детство Хизаши Ямада был лишним.       "Это моё проклятие", шутил парень с фальшивой беззаботностью в голосе. Мама жалостливо качала головой, но успокаивалась, видя, что сын не расстроен. Папа добродушно рассуждал о свободном времени и личном пространстве. Хизаши радостно соглашался и всё-таки что-то болью отдавалось в груди во время подобных разговоров. Поэтому парень старался почаще их избегать, поскорее заканчивать и с извинениями поднимался к себе в комнату. Лишь там фальшивая улыбка сползала с лица и он устало утыкался в подушку, приглушая и без того чрезмерно тихие рыдания.       Его не принимали нигде. Так повелось с самого раннего возраста. Почти все дети шумные, но и тут Хизаши выделялся. Он ранил других своей причудой, заставляя тех морщиться от внезапного звона в ушах. Их милые родители тут же менялись в лице. Он не мог гулять один. Окружающие взрослые, будто голодные псы, набрасывались на маленького ребенка, желая наказать за своих детей. Озлобленные лица, крепкая хватка, оставляющая на мягкой детской коже красные пятна и синяки, надолго отбили у Хизаши желание выходить на улицу.       Сначала он не понимал в чем дело и почему его так ненавидят. А потом оскорбления от сверстников, замечания взрослых, глухота родителей - все это внезапно сложилось в один пазл, под названием "Хизаши Ямада". Чувство того, что он приносит вред окружающим, заставило глубоко впиться ногтями в мягкую внутреннюю часть ладони и научиться сдерживать себя.       Потом началась школа и первые тычки за причуду, уже от ровесников. Пару раз его били, потому что он все равно не мог ответить. Слишком страшно было открыть рот и снова ранить кого-то. Уже до надоедливого тревожно было видеть чужую кровь, стекающую из ушей. Поэтому он, сцепив зубы, терпел удары и молился, чтобы мучители не били сильнее. Даже тогда думал не о своем благополучии.       В Академию ЮЭЙ его привело желание приносить пользу. Хизаши овладел своей причудой и все-таки неуверенность подтолкнула к приятной мысли: он может стать героем, лучше овладеть голосом и помогать людям. Он, наконец, будет приносить пользу, а не вред. От этой идеи в груди разлилось покалывающее тепло. Оно и заставило его двигаться вперёд, и вот, мечта сбывается! Здесь его не унижают, но продолжают сторониться. А Хизаши уже и этому рад. Некоторые стычки с хулиганами все же приводили к их травмам, что расстраивало парня ещё сильнее, чем уже привычные темные синяки на рёбрах, руках и ногах. Мало кто из взрослых его винил, по крайней мере, вслух. А осуждение и недовольство, кои видел в их глазах Ямада, лишь оседали внутри него, подкармливая внутреннее чувство вины и долга перед всеми.       Во время его геройского обучения они заметно изголодались. Спокойная атмосфера и даже первые друзья вновь вызвали приятное тепло, потеснив его демонов. И плевать, что некоторые часто просят быть тише, это лишь крошки, которыми не насытить их. Учителя в ЮЕЙ и друзья подбадривали его, хваля причуду. Они восхищались им. Не ругали, не унижали, не били и, главное, не страдали от него. Сами выбрали общение с ним. Выделили среди других, более достойных и безопасных. Хизаши ликовал и все же, что-то не давало ему покоя.

Имя.

      — Эй, Шо, — Хизаши немного замялся. Айзава устало промычал, не поднимая голову с парты, чтобы дать понять: он слушает. — Мы же выбрали себе геройские имена, да?       — Угу, крайне дурацкие имена, — тихо пробормотал Шота и все-таки поднялся, чтобы с усмешкой взглянуть на друга. — Уже хочешь поменять? Я так и думал. Что нового придумал?       — Нет, нет! — воскликнул блондин, прикусывая губу. — Мне нравится моё имя. Геройское имя. — уточнил парень, словив вопросительный взгляд Шоты.       — Тогда к чему ведёт этот разговор? — Хизаши слегка сжался от внезапно посерьезневшего тона друга и решил выдать все сразу и честно. Под внимательным взглядом черных глаз не соврешь. Все те оправдания, что придумал парень, будут тут же расколоты.       — Ты не мог бы называть меня как героя? Можно не Сущий Мик, а просто Мик. Я просто... — блондин опустил взгляд. — Мне не нравится моё настоящее имя.       — Почему? — прямо задал вопрос Шота. Его друг поджал губы и расстроенно покачал головой. Брюнет почти пожалел о своем внезапно проснувшемся любопытстве.       — То имя, оно навевает плохие воспоминания о моем детстве до ЮЕЙ, — он не рассказывал Айзаве об этом, считая, что пусть лучше тот продолжает думать о нем, как об исключительно радостном человеке. Вина снова проснулась, раскрывая клыкастый рот, чтобы нанести укус. Мик сжал челюсть так, что она заболела. Он напрягся и со страхом ожидал того, что скажет его самый близкий важный друг.       А Айзава хотел подробностей, ровно до того момента, как не увидел волнение блондина. Тогда он со вздохом толкнул парня в плечо, успокаивая.       — Расслабься, Мик, твоё желание важнее каких-то там закорючек в документах. По крайней мере, для меня.