Цена свободы

— Пятиминутная готовность, господин Сакагучи. Что следует чувствовать, когда объявляешь войну? Анго откашлялся и машинально поправил галстук. Сказать, что он ничего не чувствовал, было бы ложью. Но вокруг него всегда происходило слишком много всего. Со временем Сакагучи просто перестал обращать внимание на свои чувства. Они все равно не имели значения. То, что ему предстояло сказать, были не просто слова. Анго занес нож и очень скоро вонзит его в спину Японии. Справедливости ради, этот нож в его руки вложил Отдел по делам одаренных. То не было его личным решением. Как и многие другие вещи в жизни Сакагучи. Предавать своих ему тоже не впервые. Одаренные. Счастье и погибель современного общества. Все те, кто получил силу, должны были просто работать на благо страны, на защиту простых людей, потому что они могут сделать мир лучше. Так этим утром Анго говорил главный представитель Министерства внутренних дел, Дойто. И Сакагучи слушал эту бесконечно долгую, полную бессмысленных оправданий речь, и думал, что одаренные могут стереть Японию с лица земли, если захотят. Правительство играет с огнем. — Пожалуйста, господин Сакагучи, обратите внимание, что микрофонов будет больше десяти. Старайтесь не наклоняться близко к ним и говорите, как обычно это делаете. — Есть ли какая-то реальная необходимость в этой конференции? — Господин? — Нет, ничего. Не обращайте внимания, это все волнение. Гул толпы репортеров был слышен даже здесь, в гримерной. Сакагучи чувствовал, что залитый светом пресс волл уже ждет его. Как руководитель особого отдела, шеф Танеда планировал сделать мероприятие закрытым, камерным. Никакой аудитории кроме журналистов. Не более одного видеооператора на канал. Фотографы под запретом. Но что-то подсказывало Анго, что установленные шефом правила нарушились, и даже не раз. Ждать дальше нет смысла. Но и идти в зал, где жаждущие подробностей журналисты сражались за место под солнцем, не хотелось. Они еще не знали, что скажет Анго, но чутье хищника их не подводило. Именно поэтому они были готовы сейчас перегрызть друг другу глотки за лучший ракурс, самую четкую запись и возможность задать вопросы. Только Анго не будет на них отвечать. Он уже условился сам с собой, что раз ему пришлось отдуваться за все Министерство внутренних дел, то Сакагучи имеет право сделать так, как хочет. Подготовленные слова так и норовили вылететь из головы, едва Анго встал. Нужно было идти. Во рту неприятно кислило. У дурных новостей всегда такой вкус. Шумные выкрики репортеров сливались в один непонятный гул. Щурясь от яркого света, Анго устало повел плечами и встал за трибуну. Схватился руками за края, пытаясь найти в ней опору, но она подвела и зашаталась. Микрофоны звонко скрипнули, вынуждая людей в зале закрыть уши. — Добрый день. Меня зовут Сакагучи Анго, и я представляю Отдел по делам одаренных. В зале защелкали затворы и замелькали вспышки. Ага, запрет на фотосъемку, как же. Последние шумящие репортеры опомнились и замолчали, отчаянно протягивая вперед микрофоны. Последним спохватился тонкий паренек, которого толпа вжала в ограждение. Его рыжие растрепанные волосы — такие знакомые — сразу привлекли внимание. И Анго решил обращаться к нему. Так проще, когда выбираешь одного зрителя. — Ни для кого не секрет, что не так давно Иокогама вновь пострадала. Причиной этому стала разрушительная деятельность иностранной организации одаренных. Их действия не только затронули город, не только нанесли ущерб инфраструктуре, но и стали причиной многочисленных жертв. Анго сделал многозначительную паузу, позволяя слушателям переварить сказанное. Странно, что репортёры вяло отреагировали. Министерство впервые признало на публике эту проблему, и почему-то Сакагучи казалось, что это большой шаг. Возможно, так казалось только ему. — Защита наших граждан — это первостепенная задача государства. Мы делали все возможное, чтобы как можно быстрее разобраться с ситуацией. Но разбираться — это одно. Теперь же мы хотим предупредить подобные события. Паренёк в первом ряду, никого не стесняясь, смешно утёр нос и наспех поправил челку, падающую на глаза. Какой все-таки у него удивительный оттенок волос. Такой Анго видел лишь однажды. Лишь у одного человека. — В связи с этим, тридцатого июня были приняты важные поправки к статье 117 «О деятельности одаренных на территории Японии». И глаза у этого паренька такие же. Синие, как летнее небо. Он смотрел внимательно и с искренним удивлением. Будто правда не знал, что сейчас скажут. Как он вообще сюда попал? — Отныне для посещения Японии одаренные, что являются гражданами других государств, должны получить специальное разрешение. В зале раздались жидкие хлопки. Да, это еще не главная новость. И репортеры проделали такой долгий путь не ради этого жалкого признания. Честно, никого не интересуют иностранцы. Все это слишком далеко от простого народа Японии, да им и так непросто въехать сюда. — Таким образом, мы получим больший контроль именно над теми, кто обладает способностями и может нести в себе потенциальную угрозу. Обычных граждан это никак не коснется. Отмечу, что мы никоим образом не дискриминируем тех, кто обладает способностями. Это всего лишь мера предосторожности. Жарко. Софиты нещадно слепили, и Анго уже готов был бежать отсюда подальше. — Вторая поправка касается одаренных, что являются гражданами Японии. Зал довольно загудел. Разумеется, это куда важнее. Глаза репортеров зажглись жаждой сенсации. У всех, кроме паренька в первом ряду. И за это Анго был ему благодарен. Он бы поддерживал его точно так же. — Так как деятельность одарённых или, другими словами, эсперов тоже сопряжена с определённым риском, появилась необходимость регламентировать её в том числе. — Отныне запрещено свободно применять свои способности. Каждый эспер должен до первого января следующего года отметиться в соответствующем реестре Отдела по делам одаренных и получить специальный браслет. — Браслет станет гарантией, что эспер не будет применять силу, когда ему захочется. Все применения способностей, в том числе регулярные, будут заноситься в реестр. Если эспер применит силу за пределами разрешения, его ждет наказание. И у меня есть большая просьба к организациям одаренных… Репортеры молчали, ловя каждое слово. Анго перевел взгляд на объективы камер, десятками смотрящих на него, и твердо закончил: — Сотрудничать. Это в ваших интересах. *** Черный экран телефона терпеливо зажигался и гас, полнясь сообщениями. Беззвучный режим был установлен не просто так. Не хотелось, чтобы беспокоили. Поэтому телефон не только молчал, но еще и лежал в кармане брюк, позабытых на полу. 23:07 Япония Дейли: Возможно ли государству подчинить эсперов или они подчинят себе нас? 00:15 Пропущенный вызов (1): Босс 02:31 Непрочитанное сообщение (2): Хироцу: Чуя, Мори-сан тебя ищет. Хироцу: Очень срочно. 02:43 Пропущенный вызов (15): Тачихара 03:00 Пропущенный вызов (2): Анго Чуя запрокинул голову назад голову до треска в шее. Волосы отросли слишком сильно и теперь неприятно липли к коже. В руке тлела сигарета, от которой он не сделал ни одной затяжки. Внизу раздавались громкие причмокивания. Но Чуя не смотрел туда. Иначе последний настрой пропал бы. Незнакомая светловолосая девушка сосала его член так старательно, словно от этого зависела ее жизнь. А может так оно и было. Чуя не знал, откуда она и как вообще спуталась с мафией. Единственная информация, которую о ней передали, это «чиста, ничем не заразишься». На остальное вообще плевать. Имя? Чуе не хотелось бы с ней встречаться еще раз, поэтому имя он специально пропустил мимо ушей. Накахара попробовал вплести пальцы в мягкие волосы, но их длина – непосильное бремя для рук. Не та, совсем не такая. Все не так. Вообще не то. Чуя потрясенно отдернул руку. Даже спустя несколько лет ему все еще тяжело вспоминать об этом. С огромной кровати видно, что на столе осталась бутылка вина. Но рассмотреть, что написано на этикетке, не получается. И даже просто вспомнить, что это за вино. Полусухое? Полусладкое? Красное или оранжевое? Когда Чуя начал пить настолько часто, что не помнит, что в бокале? Наверное, с тех пор, как решил, что спать с девушками отличная идея. С другой стороны, сначала это и правда было так. Слишком вставали поперек горла домыслы подчиненных, многозначительные взгляды Мори и бесконечные напоминания о прошлом, к которому уже не вернуться. Сейчас же Чуя уже пожалел о своем решении. Но и остановиться не мог. Даже спустя полчаса у девушки не убавилось ни на йоту старательности. Раскинув длинные ноги, она тщательно обводила член языком, прежде чем принять его в узкую глотку. Чуя наконец-то затянулся, вдыхая приторный дым и прикрывая глаза. Зачем он вообще подписался на это, непонятно. Кончить вот так всегда проблематично. От выпитого голову повело, и стук в дверь Чуя различил не сразу. Дверь в спальню была прикрыта, и от того ритмичные удары по железу были похожи на глухие музыкальные биты. Соседи сверху – известные диджеи, и к таким звукам Чуя привык. Но очередной удар, грозивший вынести дверь, привлек его внимание. Как же все не вовремя. Накахара с легкой досадой посмотрел на девушку. На самом деле, она весьма неплоха. Просто связалась не с тем мафиози. Любой был бы рад, если бы она согрела его постель. Но ее юное тело совершенно вне интересов Чуи. Накахара цыкнул и отстранил девушку, взяв ее за плечо. — Подожди. Схватив с пола рубашку, чтобы прикрыться, Чуя направился в коридор. Без лишних вопросов он щелкнул замком и распахнул дверь. — Накахара-сан? Тачихара замер, не успев опустить руку. — Да мать твою, — выдохнул Чуя сквозь стиснутые зубы и раздраженно потер ребром ладони лоб. — Чего тебе, Тачихара? Вообще-то телефон придумали не просто так. — До вас снова не дозвониться. Я подумал, что вдруг вы опять... — Так, стоп. — резко перебил Чуя. — Во-первых, всё нормально. Я обещал, что больше такое не повторится. Во-вторых, тебе не кажется, что… — Вы обещали. И я тоже обещал, что если вы не возьмете трубку, я приеду. Чуе резко захотелось курить. От раздражения сдавило виски. Какого хрена вообще? — Не перебивай меня. Ты считаешь, что имеешь право следить за мной? — Я сейчас здесь исключительно по работе. — Тогда говори по делу. Я обвинениями и без тебя сыт по горло. — едва сдерживаясь, сказал Чуя. — И я в порядке, как ты можешь заметить. Так что выкладывай что есть и иди отсюда. Я больше не твой повод для беспокойства, Тачихара. Как всегда Мичидзо очень тяжело выходил из своего режима защиты. Чуя не сомневался: он бы вынес дверь, если бы это понадобилось. Удивительно еще, что в этот раз пришел один. Видимо, не хотел снова вмешивать Гин. Чуя стиснул зубы. Неужели данного слова было недостаточно, чтобы ему поверить. — Вас босс вызывает. Он мне и сообщил, что не смог дозвониться. Тачихара скрестил руки на груди. Чуя выдохнул, крепче сжав рубашку. Допустим, у него была причина заявиться сюда. Но унять раздражение сразу не получалось. Ну конечно, Тачихара не приходил без причины. Только его причины были слишком личными, и Чуе вечно хотелось прочертить границу между ними четче. — Я был немного занят. — Да. Я вижу. Беспокойство в его голосе сменилось недовольством, и оно слишком явное, чтобы не заметить его даже с тяжелой от вина головой. Прищурившись, Чуя облокотился предплечьем о косяк, внимательно смотря на Тачихару. — Какие-то проблемы, Мичидзо? Тяжелый взгляд Тачихары скользнул по обнаженному телу. Сейчас не время выяснять отношения. Главное, что с Накахарой все в порядке. Какое счастье, что он не взял трубку потому что трахался. А не из-за того, что валялся в луже крови. — Только что мне пришлось ехать ночью на другой конец города. — Это было твое решение. Мори сказал, зачем вызывает? — Нет. Только что дело очень срочное. В голове внезапно прояснилось. Чуя вспомнил недавний разговор с Мори и закусил губу. Для этого еще очень рано, Огай давал не менее года. Но ведь всегда есть возможность, что он что-то упустил. Черт, только бы повод вызвать Чую был другим. Нападение группировки, внеплановая зачистка, да что угодно. Только не это. — Мори созывает всех исполнителей? — Вроде только вас. Уже лучше. Если бы случилось то самое, Мори вызвал бы всех. Значит, дело касается непосредственно Чуи. Неужели… — Есть еще новости для меня, Мичидзо? Чуя наклонился вперед, наступая босой ногой на грязный пол коридора, и Тачихара почувствовал запах его растрепанных волос. От Чуи всегда тянуло кровью и железом, даже если он только из душа. Будто мафия впиталась в его тело. Синие глаза впились в Мичидзо в ожидании ответа. Но даже зная, что Чуя хочет услышать, Тачихаре нечего ему сказать. — Это все. Вас подбросить? — Нет, сам доеду. А, подожди. Забери ее отсюда, пожалуйста. *** Громкий звон стекла ударил по ушам, пронзая виски. Через мгновение боль пробежала по всему телу, задержавшись в правой руке. Когда она стала нестерпимой, Дазай все-таки оторвал голову от подушки, чтобы разобраться, что к чему. Не сказать, что похмелье было чем-то особенным. Но сегодня почему-то совладать с ним было сложнее. Возможно дело в том, что с каждым разом количество бутылок у изголовья футона росло в пугающей прогрессии. Уткнувшись подбородком в подушку, Дазай сонно смотрел на ладонь, с которой капала кровь. Похоже, крупный осколок. Неприятно. Вздохнув, Осаму перевел взгляд на дребезжащий телефон. Кто-то настолько упорно пытался дозвониться, что вибрация опрокинула пустую бутылку из-под сакэ, и та разбилась. А осколки разлетелись во все стороны вокруг футона. Неудивительно, что Дазай порезался, пока пытался выключить телефон, приняв звонок за будильник. Поморщившись от дребезжания пластика по полу, Осаму попытался разглядеть тусклые буквы на экране. — Что, это Фукудзава? Я снова проспал? Дазай повернулся к настенным часам, слепо щурясь, но они показали всего лишь восемь утра. Так рано ему никогда не звонили. Осаму схватил телефон и клацнул ногтем по кнопке вызова. — Алло? — Дазай, наконец-то я смог до тебя дозвониться. Директора детективного агентства можно было узнать и без определителя номера. Его голос звучал как всегда спокойно и тихо. Он не предполагал возражений, но все равно действовал мягко, будто просил. — Вы же знаете, как бывает тяжело проснуться утром. Именно поэтому наше агенство работает с десяти. — Снова мучают кошмары? Тебе нужна помощь? — Вы редко звоните так рано. Что-то случилось? Нельзя сказать, что Дазай не ценил попытки Фукудзавы помочь. Но его проблемы совершенно не касались директора. — Случилось. Только это не телефонный разговор. Можешь прийти в офис сейчас? — Если это важно, то конечно. — Дазай, точно все хорошо? Я долго звонил тебе, а ты не брал трубку. — Телефон на беззвучном режиме. Проснулся случайно, смотрю, а тут вы как звоните. Вот совпадение, да? Дазай говорил бодро, но чувствовал, что ему не верят. Ну и пусть. Он стремился убедить, что все в порядке, скорее по привычке. Отчитываться Осаму не намерен. С другой стороны, что Дазаю следовало сказать? Что для того, чтобы поспать дольше пары часов ему пришлось вчера выпить две бутылки? Никто не сможет ему помочь. Даже Фукудзава. — В самом деле. Ладно, очень тебя жду. — Скоро буду, директор. Дазай положил телефон на пол и поморщился: вся задняя крышка заляпалась кровью. Странно получать раны дома вот так. Случайно. Нащупав на полу бинт, Дазай наспех перетянул порез и принялся одеваться. Руку саднило, голова гудела, но Осаму упрямо шагал по комнате, собирая раскиданные вещи. Он уже придумал несколько причин, по которым директор мог бы его вызвать, но ни одна ему не нравилась. Руки дрожали, как и всегда после большой дозы алкоголя. Клацая зубами по стеклу, Дазай торопливо выпил стакан воды. Хорошо, если у Фукудзавы будет для него работа. Потому что Осаму слишком быстро мчался к пропасти и вот-вот туда упадет. Одасаку был прав лишь в одном. Дазаю и правда безразлично на чьей стороне он будет, добра или зла. Но добро не сделало жизнь Осаму лучше. Пока в мафии Дазай медленно погружался на самое дно, выматывая себя бесконечными миссиями, в детективном агенстве погружение превратилось в падение. Нужно понять, кто их враг на этот раз. Фукудзава стал слишком сильно полагаться на мафию, и это не приведет ни к чему хорошему. Сил у агенства достаточно, чтобы не заводить себе таких союзников, это просто противоречит всем принципам и сводит на нет усилия Дазая уйти из мафии, обрезав все связи. Осаму знал, что его уход оставил после себя неизгладимый след. И ему не хотелось об этом вспоминать. Но каждый раз, когда Дазай присутствовал на встречах Мори и Фукудзавы, в ушах стоял крик Тачихары, который звонил и плакал в трубку, проклиная его. Дазай одевался медленно. Брюки, рубашка, жилет, галстук. Руки не слушались и необходимость собираться быстро лишь вызывала раздражение. На самом деле, Осаму опаздывал не потому что просыпал. А потому что каждое действие стоило ему неимоверных усилий. Все можно закончить в один момент. Дазай знал об этом, но пытался держать себя в руках. Он не хотел повторения того, что случилось. Поэтому Дазай взял с вешалки пальто, положил телефон в карман и вышел из квартиры, направляясь в агенство. Нет ничего, с чем бы он не мог справиться. *** — Доброе утро еще раз, Дазай. — Здравствуй, Чуя-кун.

Что случилось?

— Дело в том, что грядут большие изменения. Жизнь агентства несколько изменится, Дазай. — Случилось кое-что непоправимое. Мафия уже не будет прежней, Чуя-кун.

В чем дело?

— Агентство всегда было за порядок, и мы его поддержим. — Мы приложим все усилия, чтобы мафия оставалась свободной.

Что я должен сделать?

— Согласен ли ты поддержать агентство, Дазай? — Готов ли ты защищать мафию любой ценой, Чуя-кун?

Да. Разумеется.