Цена свободы

Акутагава опустил оружие. Виски заныли от мечушихся в голове мыслей, пока Рюноске пытался оценить ситуацию. Ацуши узнал его, и это проблема. С минуты на минуту сюда заявится рыжеволосый, и он поймет, что перед ним эспер, даже с дурацкой маскировкой. Акутагава вдруг почувствовал, как жар прилил к щекам, словно его застали за чем-то, чего не должны видеть чужие глаза. Секунды бежали, отсукиваемые сердцем, но никто не вошел следом. В комнате было темно и тихо, словно на улице уже спустился вечер. С первого взгляда Рюноске даже не мог оценить, насколько она была велика, потому что стены терялись во мраке. Если бы не запах отсыревшего дерева и не холодная тяжесть пистолета в руке, Акутагава бы подумал, что они все-таки встретились, как и хотели, подальше от чужих глаз. Только Рюноске и Ацуши. Им было о чем поговорить. В тот день, после погони за Пушкиным, Накаджима тихо, но настойчиво предложил найти друг друга когда всё закончится. Еле слышно, стараясь не привлекать внимания Дазая и остальных, Ацуши несколько раз повторил свой вопрос, пытаясь добиться от Рюноске ответа. Акутагава хмуро кивнул, будто бы согласившись, но на самом деле, не придав этому значения и не понимая, чего хотел Ацуши. Рюноске осознал всё лишь потом, уже дома, бинтуя раны и изнывая от боли, раздирающей тело. Накаджима всё понял. Неизвестно как, но он почувствовал, что Агутагава терял себя с каждым днём и для него время убегало вперед быстрее, чем для остальных. И Рюноске корил себя за то, что не понял этого тогда, не поддержал идею Ацуши и не нашел времени для встречи. Вновь потерял столько времени зря. Слова, которыми томился Рюноске всё это время, вдруг подкатили к горлу, желая увидеть свет. — Мы готовились к тому, что придёт мафия. Но я не знал, что это будешь ты. — робко улыбнулся Ацуши, разводя руки в стороны. — Странное совпадение, да? Безоружный. Скованный. Из-под манжета белой рубашки показался браслет. Тускло блеснув в полумраке, он скользнул по тонкому запястью Ацуши, задерживаясь на косточках запястья. Рюноске затошнило от одного вида оков. Подавив желание сказать что-нибудь резкое, Акутагава хрустнул пальцами, старательно сдерживая нахлынувшую злость. Они не дали Ацуши ничего, чтобы защитить себя, а просто бросили здесь. А если бы пришёл не Рюноске? Если бы кто-то другой появился здесь и его рука не дрогнула? Рюноске поставил пистолет на предохранитель и, стараясь говорить как можно спокойнее, сказал: — Тогда ты знаешь, зачем я пришёл. — На самом деле, нет. — Ацуши издал странный звук, похожий на глухой смешок. — Мне сказали сидеть здесь. Но ничего ценного я не увидел. Честно, не понимаю, что мне нужно охранять. Вряд ли тебе нужны старые шкафы. — Ацуши, — в голосе Рюноске против его воли прорезалась мольба. — Ты уверен, что здесь ничего нет? Может, ты что-то заметил? На мгновение глаза Накаджимы вдруг стали чуть больше. На его лице тенью промелькнуло удивление, едва он услышал своё имя. Всего миг, так что Рюноске не заметил ни реакции Ацуши, ни того, что сам впервые назвал Накаджиму по имени. — Не знаю, Акутагава. Я особо не осматривался. Мне сказали просто сидеть и ждать, так что даже в голову не пришло искать здесь что-нибудь. Ацуши запустил ладонь в белоснежные, неровно стриженые волосы и натянуто улыбнулся. Волнуется. Рюноске читал его как открытую книгу, и это дарило чувство безопасности. Накаджима был очень простым. Однозначным. Он говорил как есть, и если он смеялся, то и правда радовался, а не притворялся, чтобы обмануть или проверить Акутагаву. Рядом с ним Рюноске едва ли не впервые в жизни ощущал, как ему спокойно. — Позволишь осмотреться? Я не знаю, что именно я должен найти, но, надеюсь, что пойму, когда увижу это. Накаджима чуть нахмурился, пряча свою улыбку. У него был четкий приказ: никого не пускать или дать бой, если нужно. Но Накаджима смотрел на Акутагаву и не мог найти в себе желания напасть на него. Рюноске даже убрал пистолет, дав понять, что не причинит вреда. Ацуши не мог ему отказать. С Акутагавой их связывало нечто большее, чем с незнакомцами, отдававшими странные приказы. — У тебя три минуты. — шепнул Накаджима. — Если они заметили тебя, то быстро сюда доберутся. — Спасибо. Больше и не нужно. Стараясь не шуметь, Акутагава помчался вдоль пустых стеллажей, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Под ногами захрустели старые листы бумаги, настолько пожелтевшие, что полустертые иероглифы невозможно было разобрать. Со всех сторон наваливался жуткий запах запустения. Такой же был в подвале, где Рюноске как-то раз прятался в детстве. Запах покинутости, пыли и спертого воздуха; а еще затухшей сырости, появившейся от недосмотра за трубами. Обстановка ножом резала по нервам Рюноске, который старался сосредоточиться на поиске. Руки лихорадочно открывали пустые шкафы, вспарывая тишину скрипом несмазанных петель. Пусто. И там тоже пусто. И в том углу, судя по пыли, поднимавшейся от ботинок Рюноске, тоже будет пусто. Запыхавшись, Акутагава остановился и еще раз внимательно осмотрелся. Кто-то знал, что они придут именно сюда. Кто-то узнал намеренно повел в неверном направлении. Другого объяснения у Рюноске не было. — Акутагава, тебе пора. — тихо позвал Ацуши. — Время на исходе, а тебе еще нужно выбраться отсюда. Ты знаешь дорогу обратно? — Знаю. Три минуты уже истекли, и пусть Накаджима говорил еле слышно, Рюноске всё равно уловил в его голосе волнение. Остаться будет нечестным по отношению к Ацуши. Рюноске вдруг вспомнил про рыжеволосого, и сердце на мгновение дало сбой. К ним до сих пор никто не заявился. А что, если это ловушка и снаружи уже собирается охрана? — Ацуши, ты слышишь кого-нибудь? — Нет. Вроде там тихо. По крайней мере, я не слышу звуков шагов. — Хорошо. Я сейчас буду выходить. Держись позади меня. — Может я пойду первым? Рядом блеснули огромные лилово-желтые глаза, и на запястье Рюноске осторожно опустилась чужая рука. Теплая ладонь Ацуши накрыла полоску кожи, видневшуюся из-под кружевного манжета, и Рюноске вздрогнул, не зная, что ему делать. — Нет. — сдавленно сказал Акутагава, мотнув головой. — Это может быть опасно. Если они ждут, что я пойду первым, то будут стрелять без разбора. — Мне это не страшно. — Я не хочу доставлять проблем. Держись позади, и все пройдет хорошо. — Я сильнее, чем ты думаешь, Рюноске. Не нужно считать меня слабаком. — Дело не в этом. — вздохнул Акутагава. — Прошу, просто отступи и всё. Не будем тратить время на споры. Ты же знаешь, что у меня нет времени. Будто вспомнив, что у них каждая секунда на счету, Ацуши отпустил руку Рюноске и оступил. Сжав рукоять пистолета, Акутагава подбежал к двери и резко выскочил в коридор. Свет резанул по глазам, ослепляя, но Рюноске изо всех сил держал глаза открытыми, хаотично наставляя оружие на коридор. Пусто. Никто не стоял в коридоре, готовый дать Акутагаве отпор. Рыжеволосый куда-то ушел. Неужели не успел вернуться с подкреплением? — Всё хорошо? — раздался голос Ацуши где-то позади, но Рюноске не обернулся, прислушиваясь. В груди шумно бухало сердце, отдавая изнутри по ушам. Тишина настораживала еще больше. Ни засады, ни охраны. Они оставили здесь только Ацуши, наверняка зная, что он не пойдет против мафии. Накаджима никогда не хотел лишних жертв. Уж директор-то точно об этом знал. — Чисто. — бросил Акутагава через плечо. — Здесь никого, как ты и сказал. Рюноске начал открывать соседние двери. Осторожно, но быстро перебегая от одного кабинета к другому, Акутагава с замиранием сердца смотрел на пустые шкафы и столы, разбитые пробирки и пыльные стулья. Похоже, отдел по разработке вывезли отсюда давно. А тут остались лишь старые таблички на стенах, да хлам. Накаджима следовал за ним. Акутагава чувствовал его присутствие даже не оборачиваясь. Его тихие шаги шли по пятам за Рюноске, но это не напрягало, а даже успокаивало. Акутагава был не один. Его спину прикрывал союзник, которому можно довериться. А кому доверился Чуя, разрабатывая их план? С каждой секундой в мозгу Акутагавы огненно-болезненно расцветало осознание, что вся операция — это одна большая ловушка. — Что-то не так? — спросил Накаджима, наблюдая за метаниями Рюноске. Акутагава остановился, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Мафию явно здесь ждали. — Да. Здесь нет того, что мне нужно. Вообще ничего нет. Я не понимаю, зачем они оставили тебя здесь, тут и охранять нечего. И, кажется, Накахара-сан и Ящерицы в опасности. Мне нужно идти. Рюноске развернулся и взглядом нашел коридор, который привел его сюда. — Не знаю, что именно ты искал, но не буду задерживать. — едва заметно улыбнулся Ацуши. И добавил почти шепотом. — Будь осторожен. Я не знаю, кого еще они отправили сюда. Может здесь никого и нет, но пройдешь чуть дальше и наткнешься на засаду. У Акутагавы сердце защемило от осознания, как несправедливо обращаются с Накаджимой. И куда только Фукудзава смотрит. — Я не могу рассказать тебе всего. Но я точно не ожидал, что здесь просто хранилище хлама. "Кто-то повел нас по ложному следу". Рюноске сделал было шаг вперед, собираясь уйти, но замялся и обернулся. На ум пришел один-единственный вопрос. Тот самый, что Ацуши задал ему тогда. — Когда это закончится, давай встретимся? Ацуши молчал целое долгое мгновение, и Акутагава растерялся, чувствуя, какой тяжестью тишина провисает между ними. — Да, давай. — Накаджима вдруг улыбнулся. — Найди меня, как надумаешь. — Обязательно. — Акутагава неловко улыбнулся в ответ. Пробравший тело страх немного отступил перед теплым ожиданием чего-то светлого. — И еще, Ацуши. — вновь спросил Рюноске, с удовольствием замечая, как приятно и легко произносить имя Накаджимы. — Тут был парень с рыжими волосами. Худой, хромает на одну ногу. Ты знаешь, кто он? — Тут кто-то был? Ко мне не заходил. — Ацуши мотнул головой. — Я такого не знаю. Рюноске хмыкнул, обдумывая, что это всё могло значить. Страх вновь поднялся ледяной волной в животе. Паззл не складывался, и от этого хотелось удариться хорошенько головой об стену, чтобы мозг перестал подкидывать идеи того, чем закончится их миссия. — Понял тебя. Акутагава неловко махнул рукой на прощание и скрылся в паутине душных коридоров, оставив Ацуши позади. *** Тачихара мечтал об этом моменте всю жизнь, но даже не подозревал, что все случится вот так. Йосано с холодной улыбкой стояла прямо напротив Мичидзо, а у него в руках был пистолет, заряженный по полной и готовый выстрелить. Только нажми на курок. — Ты… — прошипел Мичидзо. — Я не хочу с тобой драться, мафиози. — Йосано подняла сверкающий во мраке нож. — Но буду, если придётся. А вообще, предлагаю тебе просто уйти. Мы не враги друг другу. — Не враги? — одними губами повторил Мичидзо, всеми силами подавляя желание расхохотаться ей в лицо. В красивое безразличное лицо, которое не тронула скорбь, потому что ей неведомы потери. — Да ну? Ты правда так думаешь? Ты знаешь, кто я? В ответ Йосано промолчала, поднимая нож чуть выше. Разумеется, её так просто не напугать. И дело не в том, что она многое повидала в агентстве. А в том, что вся её жизнь состояла из боли и смертей, и Акико никак не пыталась прекратить это, а лишь затягивала ад. Добавляла ему новые круги. Изучала новые оттенки боли и смертей, с каждым днем изучая всё более изощренные практики. По её безжизненным глазам невозможно было ничего понять. Тачихара закусил губу, отчаянно борясь с желанием отомстить. Сейчас было не время, и думать надо совсем о другом. С другой стороны, такая возможность выпадает лишь раз. Они одни, в руках Тачихары пистолет, который можно использовать без зазрения совести. Даже если он всадит весь магазин ей в лоб, Мичидзо и слова не скажут. — Так и будешь стоять тут? Не люблю, когда на меня наводят оружие. Твердый с металлическими нотками голос противно резанул слух. Мичидзо вскинулся и бросил резкое: — Тебе-то что? Сама молчишь, будто воды в рот набрала. Я тебе конкретный вопрос задал. — А мне ничего. Так просто тут стою, знаешь. Заняться нечем, как на вопросы твои отвечать. Тачихара раздраженно выдохнул. Лежавший на курке палец так и норовил нажать. Всего одно движение — и мечта Мичидзо исполнится. Он отомстит, как и хотел. Никто не осудит Тачихару. Подумаешь, в темноте не заметил, подвернулась под руку. Тачихара сумеет придумать оправдание. А в глазах Мори жизнь Акико, скорее всего, вообще не имеет смысла, и боссу будет безразлична ее смерть. — Может у тебя и много времени, но мне очень осточертело сидеть здесь. Чем быстрее ты уйдешь, тем быстрее меня выпустят. Смекаешь? Тачихара вниимательно смотрел на Йосано. Болтливая, уверенная в себе девчонка. Вот так ведут себя люди, которые обрекли кого-то на смерть? Словно они ни о чем не жалеют? Она хоть помнит, что натворила? Вот её драгоценное агенство не знает о прошлом Акико. Они бы очень удивились. Самым больным было осознание, что она даже не знала, за что Тачихара ее так ненавидел. А Мичидзо не был готов к тому, чтобы объяснять. Но рассказать ей перед смертью было необходимо. Рассказать о грехе, который оттягчает её душу. Только сил на это Мичидзо не находил. — Просто не мешайся под ногами. — наконец, бросил Тачихара. — Я заберу, что нужно, и уйду. Йосано небрежно фыркнула. — Нет, ты уйдёшь сейчас. Я сказала, что не хочу с тобой драться, но это не значит, что я вручу тебе документы, и ты спокойно уйдёшь. — Так значит они тут есть. — Мичидзо обвёл взглядом комнату. Йосано было дёрнулась вперёд, но Тачихара вновь быстро поднял пистолет. — Без глупостей. Не ты одна при оружии. Я не хочу стрелять. Но только если не будешь мне мешать. А еще по-хорошему расскажешь, где и что лежит. — Ещё чего. Может, тебе еще и план выдать, где всё отмечено? Быстро убрал оружие и вышел отсюда. Твоя жизнь — это мой подарок тебе. — Не смей. Лезть. Под руку. — жестко отрезал Тачихара и сделал шаг назад, оглядываясь. На первый взгляд, нихрена тут не было. Мичидзо нервно повел плечом, обдумывая, что ему делать дальше. Очевидно, даже если Йосано и знает что-то, она ему не скажет. Но можно попробовать договориться с ней. — Если ты хочешь побыстрее отсюда убраться, расскажи, что тут есть. Поможем друг другу: я получу желаемое и быстро уйду, а ты будешь свободна. — Ага, за дуру меня держишь? — Йосано насмешливо подняла бровь. — Я не пойду на сделку с мафией. Не в этот раз. Тачихара постарался оглядеться внимательнее. Слишком много пыли и пустоты. Если бы в этом кабинете разрабатывали браслеты или еще что-то, это было бы заметно. В мафии тоже была своя лаборатория, принадлежащая боссу. Мичидзо был там несколько раз, и она выглядела и ощущалась совершенно иначе. Здесь отчетливо чувствовалось отсутствие людей. "Хотя, может это даже на руку. Если здесь где-то сделали тайник." В темноте засветилась рация. Тачихара включил её и услышал знакомый хрипловатый голос. — Нам надо отступить. Здесь ничего нет. — Что? Я ещё не закончил. — Это ловушка. Отступаем. Объясню всё позже. — настойчиво повторил Акутагава. — Я уже на пути к выходу. — Если ты ничего не нашел, это не значит, что я не найду. — вспылил Тачихара, позволяя накопившемуся раздражению выплеснуться наружу. — Иди вперед, я проверю периметр и за тобой. — Мне кажется Накахара-сан в опасности. — тихо прошелестел голос из динамика. Акутагава еле слышно вздохнул и добавил. — Но дело твоё. Зашипев в последний раз, рация отключилась. Йосано наклонила голову к плечу и сложила руки на груди, наблюдая за Мичидзо. — Иди, мафиози. Я не стану тебя преследовать. Мне такого распоряжения не давали. — вклинилась Акико в их разговор. — Акутагава, дай мне пару минут, и я иду. — сухо ответил по рации Мичидзо и выключил звук. — Тебе не нужны две минуты. Катись давай, не создавай проблем. — продолжала нагнетать Акико. Тачихара удивлённо-раздраженно поднял бровь, чувствуя, как закипает еще больше. С чего они все взяли, что могут им командовать? — Я мог пристрелить тебя. Но не сделал этого. Если хочешь хранить свои секреты, будь по твоему. Через две минуты меня уже не будет. Быстро говори, что здесь есть. Взгляд Йосано метнулся по сторонам, но вновь вернулся к пистолету. Она осознавала, что Тачихаре ничего не стоит выстрелить, но упорно продолжала молчать, сложив руки на груди. — Ты не знаешь. — вдруг понял Тачихара, в изумлении отходя на шаг назад. — Тебе ничего не сказали. — Ха. — хмыкнула Йосано, мотнув головой. — С чего ты взял? — Тебя просто посадили сюда охранять, но не сказали, что именно, ведь так? — Тачихара едва подбирал слова от волнения. — Вот это да. Они же вас ни во что не ставят. — Что ты сказал? — Что слышала. Ты даже не знаешь, есть ли здесь что-то ценное! Может ты просто так сидишь и пыль глотаешь. Или... Паззл в голове Мичидзо начал стремительно складываться. Вот о чем говорил Акутагава. — Ты же просто отвлекаешь. — пробормотал Тачихара себе под нос. — Если бы я пришел и тут никого не было, я бы уже давно ушел... "Я должен быть не здесь. Вот же!" Мичидзо от души саданул рукой по деревянному стеллажу, который сухо скрипнул от удара. Столько времени потеряно зря. — Еще увидимся. — бросил Тачихара в сторону Акико и выбежал в коридор. *** За завесой плотного горького дыма Черные Ящерицы бросились врассыпную, прячась за соседними машинами. Воздух разрезали одинокие предупреждающие выстрелы. Чуя не знал наверняка, кто стрелял, но старался не спускать глаз со своих, готовый прикрыть, если нужно. Рановато еще для жертв. Ветер забивал дым в глотку, проникая сквозь щели в маске. Чуя внимательно отмечал, как полицейские перегруппировываются, тоже пользуясь завесой, и осматривался по сторонам на случай если кто-нибудь начнет заходить с тыла. Но никто даже не пытался уйти вбок. За обрывками дыма собиралась целая толпа униформ, которая целеустремленно планировала атаку лоб в лоб. Похоже, они решили задавить мафию числом. Для себя Накахара выбрал ответственное задание. Ему нужно было тянуть время, пока Тачихара и Акутагава выполняют свою работу. Любой ценой отвлечь как можно больше охраны, полиции и всех, кто мог им помешать. Чуя был готов сражаться: главное — выиграть как можно больше времени с наименьшими потерями. Накахара глубоко вздохнул, чувствуя, как бронежилет сковывает грудную клетку. Так неудобно, что кожа зудела от желания его содрать. Жилет Чуе не нужен, и от осознания этого хотелось снять его здесь и сейчас. Накахару поддерживала лишь мысль о том, что он надел его в первый и последний раз и исключительно для маскировки. «Выбор сделан. И не говорите, что мы не предупреждали.» Жаль, его речь быстро прошла. А ведь Накахара готовился, думал, что вытянет хотя бы минут двадцать. Но всё-таки болтовня не была его сильной стороной, и даже с подготовкой Чуя быстро растерял терпение и слова. Значит, придется выдирать время силой. С этим уже куда проще и привычнее. Туман от взрывов начал окончательно рассеиваться. На площади разгулялся сильный ветер, поднимавший в воздух пыль и проникавший под одежду резкими порывами. Вдалеке сверкнула молния, и ветер принес с собой запах дождя. Даже под плотной маской Чуя не удержался от того, чтобы вдохнуть свежий озон, так приятно обдавший легкие после дыма. Значит, дождь совсем близко. Всё как тогда. Ощущение дежа вю скрутилось спиралью в груди, сжимая сильнее жилета, и Чуе стоило усилий взять себя в руки и сосредоточиться. Одним плавным движением Накахара поднял пистолет, сжав перчатками рукоять до скрипа. Легкая и удобная Беретта на пятнадцать патронов еще ни разу его не подводила. Пятнадцать выстрелов для начала хватит, а там Накахара по ситуации разберется, что делать дальше. Набрав побольше воздуха, Чуя крикнул в толпу: — Ладно, дам вам последний шанс! Никто не надумал говорить? В Чую впились сотни глаз упрямо молчащих людей. С одной стороны, Накахара мог их понять. Приказ есть приказ. И скорее всего, никто не рискнет вести переговоры с мафией, если на то не было распоряжения свыше. Да и договариваться с полицией было абсолютно бесмысленно. У мафии сейчас была другая цель. — Как хотите. — Чуя демонстративно пожал плечами и выстрелил. Пуля срикошетила от столба и потерялась где-то по дороге. В тишине звук выстрела был подобен очередному взрыву. Как листья дерева на ветру, площадь зашумела от разговоров десятков людей. И когда всё снова стихло, Накахара отчетливо услышал щелчки взводимых курков. По телу пробежало тепло от активации способности. И в этот самый миг на Накахару обрушился ливень пуль. Чуя мгновенно нырнул за капот белого высокого фургона. Рядом защелкали затворы, и Черные Ящерицы открыли ответный огонь. Накахара выглядывал и тоже давал ответный огонь, паля по ногам и не давая полиции подойти ближе. Он показывался на виду гораздо дольше, чем другие мафиози, позволяя пулям пролетать на расстоянии в несколько миллиметров от тела. На асфальт закапали первые пятна крови. Меткости мафиози не занимать, особенно когда их охватил азарт сражения. Накахара не видел ни единого сомнения в глазах своих подчиненных. Все они были сосредоточены на том, чтобы не дать полицейским подобраться ближе. Черные тени скользили за машинами, поднимаясь в самый неожиданный момент и давая отпор четкими выстрелами. Внезапно вперед вырвался молодой полицейский, который с криком пошел в прямую атаку. Чуя слегка вздрогнул, но руки действовали на автомате, выбрасывая вперед пистолет. Но прежде, чем Накахара спустил курок, полицейского и тех, кто рискнул за ним последовать, встретила невидимая стена, отбрасывая подальше. — Накахара-сан, вы как? К Чуе подобрался Хироцу, который до этого прятался чуть дальше, выжидая идеальный момент. От него пахло порохом: он тоже отстреливался, как и все. — Зря ты не надел маску, Хироцу. — бросил Чуя, не сводя глаз с площади. — Еще и способностью воспользовался. Мы тут как на ладони, кто знает, когда тот эспер решит напасть. — Ничего со мной не случится. — махнул рукой Рьюро. — И ваша маска не подходит к моему костюму. — Нашел время красоваться. — хмыкнул Чуя, но спорить не стал. Рьюро подсел ближе, шелестя полами пальто по асфальту. Его присутствие под боком позволило Накахаре немного расслабиться. Хироцу всегда держал между ними дистанцию, не позволяя себе нарушать субординацию, но при этом по-доброму, почти по-отечески поддерживал Чую. И Накахара чувствовал это без слов. Рьюро притворно зевнул и перевел взгляд на гладкий бок машины, который из-за пасмурного неба превратился из белого в серый. Начал накрапывать мелкий дождь, и среди мелких ярких капель Хироцу не сразу заметил дрожащую алую точку. — Накахара-сан!.. Тело действовало быстрее, чем сознание. Рьюро протянул руку в безумной попытке оттолкнуть Накахару с линии огня. Чуя удивленно обернулся, почувствовав, как пуля отразилась от способности. Небесные глаза расширились в изумлении, когда он заметил танцующий прицел снайперской винтовки на щеке Хироцу. — Еще не хватало. — выдохнул Накахара, порывисто выбрасывая руку в сторону и пытаясь взглядом найти снайперов на вершине домов. Плотный от дымки дождя воздух разрезал десяток лазерных линий, которые искали своих жертв, пока мафиози отстреливались от угрозы впереди. — Снайперы! — закричал Чуя. — Я прикрою, продолжаем наступление! — Мы пойдем вперед. — бросил Хироцу и выставил руки, расчищая место для вынырнувшей словно из ниоткуда Гин. — Я могу отразить пули, если стрелять будут в упор. Сейчас расчищу тебе проход, и вместе... Дальше Чуя не слушал. Сосредоточившись на защите их крошечного укрепления из нескольких машин, Накараха сосредоточенно отбивался от пуль. Оставалось лишь надеяться, что эсперу Министерства нужно было видеть лицо для того, чтобы убивать. Ну а Рьюро знал, на что шел. Чуя предупреждал его о том, что маскировка необходима. Ладно хоть все согласились на бронежилеты. — Ах... Недалеко раздался глухой стон, и мафиози осел на землю, прижимая руку к плечу. Чуя зло закусил губу, отмечая брешь в защите. Нужно сконцентрироваться. Каждый, кто в его ведении, будет под защитой Накахары. Он не допустит жертв. — Не отходите! Все, кроме Гин и Хироцу, держитесь со мной! Иначе в вас попадут! Впереди завязался бой между полицейскими, Хироцу и Гин, которая орудовала то длинным кинжалом, то пистолетом. Ее тело было само словно смертоносное оружие, которое плавно уворачивалось от ударов, нанося смертельные в ответ. Рьюро не позволял пулям пробиться к ним, отталкивая их от себя и Акутагавы. Накахара внимательно следил за тонкими лучами прицелов. По какой-то причине снайперов не интересовали Хироцу и Гин, и они продолжали палить по Чуе, словно не понимая, что это бесполезно. Пули отскакивали от защиты Накахары будто крупные серые градины, со звоном падая на асфальт. Руки под перчатками горели от напряжения. Чуя едва сдерживался, чтобы не поднять всё на воздух. Им нужно было время и только. Больше ничего. Но держать себя в руках становилось всё сложнее. Как назло, рация молчала. Ни Рюноске, ни Тачихара не докладывали о статусе миссии. "Значит, еще заняты поисками." С металлическим звоном что-то ударилось об асфальт и покатилось, перестукивая по неровностям. — Граната! — кто-то закричал над самым ухом. Реакция не подвела. Чуя совершенно на автомате отбросил гранату в сторону, стараясь отвести взрыв как можно дальше от них. Он не успел заметить, была граната с чекой или без, и не видел, откуда она прилетела. Одним взмахом руки Накахара отправил ее в полет в первом попавшемся направлении. И попал прямо в самую гущу толпы. — Блять! — от души ругнулся Чуя, зажимая ладонями уши. От взрыва зазвенело в ушах и загудела голова. На секунду Накахара выпал из реальности, подавившись резким запахом пороха и начинавшегося пожара. "Ладно хоть никого из наших не задел." Стрельба стала еще нещаднее. Тут и там раздавались вскрики. Гин и Хироцу потерялись где-то в толпе, и за накрапываюшим дождем Чуя их уже не видел. Бесстрашные. — А ну пошли отсюда! — взревел кто-то справа, со скрежетом перезаряжая оружие. Чуя запрыгнул на капот машины, оглядываясь, насколько ему позволяла маска. Он уже не пытался уворачиваться от пуль: это было совершенно бесполезно. Их было столько, что лишь слепой бы не заметил, что Накахара каким-то неведомым образом избегает их попадания. — Внимание всем подразделениям. — над площадью неожиданно прогремел голос. За маской и дождем Чуя едва видел, что происходит впереди. Смахнув капли ребром ладони, Накахара в очередной раз проклял идею с масками. Хотелось вдохнуть кислорода, хотелось видеть всё целиком, а не через щели в пластике. Бесит. Как же всё бесит. Взляд Накахары наконец замкнулся на центре круга, образовавшегося от взрыва. В нем стоял высокий незнакомец в черном костюме с мегафоном в руках. Его лицо было скрыто полами широкой шляпы. Но полицейский вокруг него тут же приосанились и повернулись к нему лицом, словно забыв про мафиози. Разве что честь не отдали. Со своей позиции на капоте машины Чуя видел лишь край темных вьюшихся волос. Всё остальное было скрыто под одеждой. Даже на руках у него были перчатки — так похожие на перчатки Накахары. Незнакомец медленно поднял руку. Мягко крутнул запястьем, открывая ладонь хмурому небу. Кончики пальцев устремились в сторону Чуи, словно обозначая для всех цель. Площадь вновь сотрясла звуковая волна, несшая волю хриплого голоса, умноженного мегафоном. — Прекратить стрельбу. Поймайте его живым. — Есть! Толпа хлынула к Чуе, торопясь и наседая друг на друга. Они с таким рвением бежали вперед, что Накахара на мгновение растерялся. Но Чуя быстро взял себя в руки и спрыгнул с капота вперед, в самую гущу, оставляя подчиненных позади. Быстро оглянулся на крыши домов, но снайперские прицелы больше не мелькали в воздухе. "Ну раз вы сами ко мне идете, давайте повеселимся!" Чуя сражался почти в полную силу, нанося точные удары ногами. Руки по старой привычке были в карманах. Но полицейских было слишком много, и Накахара не всегда контролировал удары. Под ногами замерли в неловких позах трупы. Сзади задорно вскрикнул кто-то из Ящериц, по-прежнему отстреливаясь от врагов, если кто-то подбирался к ним слишком близко. С каждой минутой Накахара раззадоривался всё сильнее, чувствуя, как сила режет воздух словно нож. Его охватил азарт, и каждый яркий всполох, освещавший исказившиеся от натуги лица врагов, лишь подстегивал желание крушить и ломать. Под ногами с глухим стоном треснул асфальт, не выдержав силы эспера, который выступал один против целой толпы. Мимо проскочил Хироцу, отступая и раскидывая по дороге очередную плотную волну людей в форме. За ним грациозно следовала Гин, выставив нож перед собой. На них особого внимания уже не обращали, и Накахара выдохнул с облегчением, когда Акутагава и Рьюро скрылись за фургоном. Теперь эти двое в безопасности. Воздух становился всё горячее. Губы пересохли от напряжения. Тело начала пронзать боль. В бою всегда первыми сдавали связки. Даже из-за крошечных трещин Накахару уже прошивала волна привычной, но нежеланной боли. Обычно он старался заканчивать бой до того, как ощущения перейдут грань дискомфорта. Да и не было необходимости сражаться так долго. Но сегодняшний день вряд ли походил на обычный. Уже позабытое чувство боли стало неприятным напоминанием о том, что у Чуи есть вполне себе четкое ограничение силы. Его собственное тело. Накахара резко двинул локтем, чувствуя, как с хрустом трещит связка под напором силы. Обжигающая боль рванула к плечу, прошив правую половину тела от ребер до шеи. Их было слишком много. А Чуя слишком устал. Ещё до того, как пришёл сюда. — Ах вы ублюдки... — прорычал Накахара, занося онемевшую от боли руку над собой. Сдаваться он, разумеется, не планировал. Рация всё еще молчала. Чуя почти забыл о её существовании и о том, зачем он сюда пришел. Всё его сознание поглотило сражение. В очередной раз Накахара замахнулся с такой силой, что плечо хрустнуло от напряжения. Он настолько желал растоптать восставшую против него толпу, что не сразу ощутил, как на запястье поднятой к небу руки сомкнулось кольцо из тонких пальцев. И весь мир замер. — Довольно. — шум боя перекрыл знакомый голос. Капли дождя скатились с мокрых волос, прочертив дорожки по щекам. Накахара выдохнул сквозь сжатые зубы и медленно опустил руку, чувствуя, как чужая ладонь плавно следует за ним, скользя пальцами по коже. Слова загорелись на языке, готовые в любую секунду сорваться. Ярость затопила Накахару изнутри до самого горла, распирая огненной болью и поднимая злость, что подавлялась годами. — Что ты здесь делаешь? — выдохнул Накахара, чувствуя, как боль, не подпитываемая больше адреналином, берет верх. — Спасаю тебя, конечно. — тихо отозвался Дазай. Так тихо, что Чуя едва успел расслышать. Над ухом звонко щёлкнул предохранитель, и прохладное дуло пистолета коснулось виска. Накахара потянулся в сторону, но Дазай сжал ладонь крепче, удерживая его на месте. — Отойдите на два шага. Все! Иначе я выстрелю. — Ну и стреляй, он ж непробиваемый. — кто-то крикнул из толпы. — Ловите его, что встали! — Я обезвредил его способность. — Дазай повысил голос. — Один выстрел, и он труп. Проверять не советую. Чуя наблюдал, как ухмылки на лицах полицейских быстро сменились настороженностью и неуверенностью. Асфальт вновь зашуршал от десятков ног, которые все-таки сделали шаг назад. И ещё один. Воспользовавшись заминкой и шумом, Чуя бросил тихое яростное в сторону Осаму: — Убери свои чертовы руки от меня. К горлу подкатила тошнота, и мир зарябил черными точками, будто перед глазами вспорхнула стая птиц. Дазай не отпускал его запястье, и от ощущения тесного кольца его прохладных пальцев стало противно и горько во рту. — Тебе кажется, что это ты решил быть здесь. Но это ловушка. — Зато ты у нас всё и всегда знаешь, да? Взгляд Дазая скользнул по сторонам, отпугивая последних сомневающихся. — Я справлялся. Всё шло отлично, пока ты не заявился. Блять, отпусти! — Отпущу, если уйдешь со мной. — Смерти моей хочешь? — отчаянно прошипел Чуя, пытаясь выдернуть руку. — Они нас перестреляют как скотину. — Ты им нужен живым. Из толпы вновь послышались возмущенные крики. Волна недовольства началась с задних рядов и грозила вот-вот подобраться к крошечному клочку асфальта, на котором стояли Чуя и Дазай. Блуждая на грани сознания и обморока, Накахара чувствовал, как край бинта касается его запястья. Небрежный узелок, который Осаму всегда завязывал как попало: так, что он выступал и за всё цеплялся. Так странно, что мир перевернулся, но это осталось неизменным. Привычки, которые Чуя знал наизусть. — Тебя не было так долго, а сейчас приперся мне мораль читать? — горько выдохнул Чуя. — Свали к черту, сволочь. — Сейчас мы уйдем и поговорим нормально. — Нам не о чем говорить. Втайне Чуя вдруг понадеялся, что Дазай случайно нажмёт курок и выпустит пулю в висок. Вероятность этого стремилась к нулю, но Накахара так устал, что готов был толкнуть Осаму под локоть. Всего секунда — и этот цирк бы закончился навсегда. — Медленно шагни назад. — шепнул Дазай. — Будем отступать. Не торопись. — Там Тачихара и Акутагава. Без них не уйду. — Разберёмся. Шаг назад, Чуя. Имя едва не стало последней каплей, уничтожившей терпение Накахары. Перед глазами вновь потемнело, и Чуя до боли закусил губу. Как смел этот предатель вообще называть Накахару по имени. Как у него только язык повернулся назвать его Чуей так легко, будто ничего не произошло. Всё как и думал Накахара. Дазаю было абсолютно безразлично на то, как он поступил. Безразличны чувства Чуи и его боль. Он просто ушёл, потому что хотел. — Быстрее. Накахара послушно шагнул назад. Ботинок с громким влажным шарканием проскользил по асфальту. Ярость сменилась резким безразличием ко всему. Чувства Чуи вспыхнули, будто костёр, залитый бензином, и прогорели за один миг, увядая и лишаясь сил. — Ты куда его повёл? — Держите этого! Чёрного! — Следите, чтобы не выстрелил! Дазай медленно продвигался к фургону. Никто не рисковал его остановить, ограничиваясь лишь редкими вскриками. Будто стадо, люди шумели, но не предпринимали ничего без приказа. И Осаму пользовался этим, всё ещё не отрывая пистолета от головы Чуи. Позади, пользуясь моментом, мафиози быстро грузились в фургон. Заворожённые выходкой Осаму, полицейские будто позабыли про остальных, которые, словно тени, проскальзывали в машину. Накахара чувствовал слабость. Ноги отказывались его нести, а мозг размяк как сладкая вата на солнце. Присутствие Дазая, его прикосновения выкачивали все силы из тела Чуи. Словно останавливая его способность, Осаму останавливал и течение жизни в Накахаре. И всё же, Чуя не мог не заметить уже знакомую танцующую точку. Ярко-алый луч вновь прорезал серую пелену дождя, подбираясь на опасное расстояние. Стоило предупредить Дазая, но Чуе решительно не хотелось говорить ему ни слова. Лазерный прицел царапался где-то на краю глаза, пока Накахара продолжал покорно шагать под дулом пистолета. Осаму должен был уже заметить. Он же профессионал, он работал в мафии, он обучен смотреть на такие… Хлёсткий звук выстрела разрезал воздух. Рука, сжимавшая запястье Чуи, внезапно разомкнулась, а пистолет неуклюже скользнул по виску. Накахара тут же почувствовал, как по телу пробежала активация способности, вновь придавая ему сил. Чуя неловко обернулся, и его взгляд тут же зацепился за стремительно расползающееся пятно на бежевом пальто. В полутьме под дождём кровь была густой и тёмной, почти чёрной. — Дазай? — тихо, почти удивлённо прошептал Чуя, не веря тому, что видит. — Дазай-сан! — истошно закричали сзади. “Акутагава…” — Чуя! — донёсся крик Тачихары. — Чуя… — выдохнул Дазай и на глазах у Накахары пошатнулся, заваливаясь набок.