Цена свободы

Дазай лежал, не сомкнув глаз, пока стрелки часов не дошли до восьми. Его все ещё прошивал озноб от пережитого ночью, и от неумолимого утра хотелось спрятаться подальше. Бледное, пытающееся разорвать надвигающиеся грозовые тучи солнце сочилось сквозь тёмные занавески на крошечном окне. Осаму не смотрел в ту сторону. Потому что там спал Анго. Слова Сакагучи превратились в острый комок, который раздирал Дазая изнутри. И Осаму никак не мог понять, что именно его так задело. Было ли это упоминание Оды, который не соизволил посвятить Дазая в свои планы? Или же разговор о неугасших чувствах Чуи и предложение к нему вернуться? Что бы это ни было, Дазаю хотелось избавиться от царапающего в груди ощущения, что он поступил неправильно. Осаму всегда просчитывал сотни вариантов развития событий. И выбирал наилучшие из худших. Каждое принятое решение было взвешенным. Проверенным. С наименьшими потерями, если возможно. Осаму бы никогда не поступил опрометчиво: это доказывали десятки успешных заданий. Дазай повернул голову и посмотрел на худую спину Анго, спавшего на расстоянии вытянутой руки. Сакагучи имел право на своё мнение. Это бесспорно. Но разве Анго мог винить Дазая хоть в чем-нибудь, если сам дал Сакуноске пойти на верную смерть? Как у Сакагучи язык повернулся плакаться и советовать что-то, когда он сам упустил своё счастье? И не только своё. Бездействием он уничтожил того, кто был безмерно дорог Осаму. Своими руками Сакагучи сломал Дазая и заставил уйти из мафии. Заставил повестись на высокопарные слова, сказанные за секунду до смерти. Неужели таким был план Оды? Умереть на руках Дазая, чтобы его слова были услышаны? Осаму и без того всегда его слушал. Сакуноске был единственным человеком на земле, кого волновала боль, убивающая Дазая изнутри. И это подкупало. Теплота, с которой Ода заботился о Дазае, могла быть сравнима с родительской. Сакуноске и так стал отцом для целой оравы детей, а Осаму просто перепала часть этой безусловной любви. И, познав это чувство, Дазай не был готов с ним расстаться. Не в тот момент, когда Осаму наконец-то начал собирать себя по кусочкам. Если Сакагучи был в курсе этого плана и не остановил Оду, то он хуже предателя. Колючий комок боли подкатил к горлу, но Дазай силой заставил его вернуться обратно, куда-то внутрь бесчувственного тела, которое непостижимым образом перебиралось из одного дня в другой. Все это было зря. Попытка очиститься от деяний мафии, работа в агентстве, все это было зря, потому что Дазай никогда больше не сможет ощутить этой прекрасной безусловной и чистой любви. Искренней заботы, которая не требует ничего взамен, наслаждаясь просто возможностью подарить себя. Никто не полюбит его так, как любил Ода. Словно родители, которых у Осаму никогда не было. Дазай медленно сел на футоне, чувствуя, как в голове перекатился шарик боли. Двигаясь медленно, почти бесшумно, он пригладил рукой растрепанные волосы. Анго даже не пошевелился. Похоже, усталость оказалась сильнее привычек. Только с Осаму это никогда не работало. Он не мог уснуть, даже если умирал от усталости. Мягко, стараясь не потревожить больную голову, Осаму поднялся с футона. Пол тихо скрипнул под босыми ногами. Скользнув тенью по комнате, Дазай взял бинт и быстро начал обматывать запястья. Прикусив ткань, Осаму тихо рванул её, оставляя неровный край. На что-то большее не было времени. Схватив со стула штаны и рубашку, Дазай дрожащими руками натянул одежду. Очень хотелось выпить воды и умыться, чтобы снять щипучую усталость с глаз, но еще больше Осаму хотел уйти. Прямо сейчас. Ничего не объясняя. В руки привычным весом легло тонкое пальто. На шею Дазай намотал тонкий шарф. Выключенный телефон упал на дно кармана, а на него сверху свалилась пачка таблеток и несколько мятых купюр. Ключи Дазай оставил на полке в коридоре. Дверь отворилась, даже не скрипнув, и так же тихо закрылась за его спиной. Больше Осаму здесь делать нечего. *** В кабинете Мори впервые ничего не было видно из-за грозовых облаков. Акутагава стоял у окна, безразлично разглядывая клубящуюся серость. Жара резко сменилась прохладой, и от этого леденели руки. Рюноске ненавидел Иокогаму из-за постоянных скачков погоды. Он и так чувствовал себя не очень хорошо большую часть времени. А погода лишь усиливала чувство нездоровости и собственной беспомощности. За спиной беспокойно заворочался Расёмон, предчувствуя грозу. Жестом руки Акутагава усмирил способность, чувствуя, как нервозность перетекла внутрь его тела. — Первым пришёл. Похвально, Акутагава-кун. — Стараюсь, босс. Накахара-сан сказал, что это будет важная миссия. — ответил Акутагава, почтительно кланяясь вошедшему Мори. Огай прошёл мимо и сел в кресло. Рюноске впервые видел босса таким задумчивым, но допытываться не стал — не его ума дело. Между ними повисло молчание. Оно было пустым — им нечего было сказать друг другу. Где-то грянул гром, и Акутагава вскинул подбородок, невольно реагируя на звук. Напомнило оглушающий грохот выстрела. В такие моменты Рюноске вспоминал о Дазае. Плечи тут же прошило застарелым напряжением, от которого так и не удалось избавиться до конца. Смотря в окно, за которым стелились облака, Акутагава думал о том, удастся ли ему увидеть Дазая ещё раз. Чуя пришел через пять минут. Еще через две заявился Тачихара — секунда в секунду со стрелкой на настенных часах. Агутагава повел плечами, пытаясь сбросить ощущение скованности. Лучше всего ему работалось в одиночку. Присутствие других эсперов сбивало с мысли, притупляло интуицию способности, и Акутагава никогда не мог найти баланс между тем, чтобы доверить удар другим и нанести удар самому. Словно всем объяснили правила игры, а Рюноске отправили сражаться вслепую. — Накахара-сан, каков план? — хрипло спросил Акутагава, надеясь покончить со всем как можно скорее. Чуя молча хрустнул пальцами. Его взгляд был направлен в пустоту, словно мыслями Накахара был где-то далеко. Черты его лица заострились от нехватки отдыха, а на красивом лице появились темные круги от недосыпа. Акутагава хотел было спросить, всё ли в порядке, но Накахара заговорил раньше: — Я все продумал и решил, что быстрое нападение должно сработать лучше всего. Нанесем удар точечно. И вот сюда... Следующие полчаса Рюноске стоял и пытался запомнить план, который рассказывал Чуя. Накахара и правда хорошо подготовился. Он показал им план здания, отметил наилучшие точки подхода. Распланировал каждую минуту. Рюноске не ожидал, что все будет так серьезно. Обычно, эсперы редко планировали наступления. Общую стратегию — да, когда велась череда мелких сражений между группировками. Но конкретно один бой — нет. Хотя, может быть, Дазай и планировал. Просто он ни с кем не делился своими идеями. С Рюноске точно не делился, предпочитая, чтобы Акутагава сам до всего доходил. Но Рюноске мыслил иначе, и этим раздражал Осаму, чей мозг работал более четко. И даже если Акутагава придумывал хороший план, он не котировался, потому что не соответствовал на сто процентов плану Осаму. Его немое недовольство и раздражение считывалось кожей. Рюноске впитывал их в себя, со временем научившись понимать Дазая без слов. — Вы имеете право действовать по ситуации. Если понимаете, что лучше отойти от плана, то ничего страшного. Главное — результат. Акутагава недоуменно моргнул, медленно хлопая темными ресницами. Тачихара коротко кивнул, приняв к сведению. Чуя уже продолжал дальше, но Рюноске все ещё не мог отпустить этот момент. Он бы в жизни не отошёл от плана. В него силой и болью вбивали послушание. И слова Накахары надавили на что-то саднящее внутри очерствевшей души, и впервые Акутагава подумал о том, какой бы была его жизнь, если бы его нашел другой мафиози. — Не забывайте о нашей цели. Мы должны достичь ее любой ценой. Я верю в вас. — острый взгляд Чуи царапнул Тачихару, но быстро ушёл в сторону. — Вопросы? Рюноске склонил голову набок, обдумывая. В целом, все было ясно, хоть Акутагаве и казалось, что он что-то упускает. Но мысли в голове прыгали, не желая складываться в слова. — Как поступим с ВДА? — хмуро спросил Мичидзо. — По возможности, их не трогаем. В контакт не вступаем, избегаем. Они будут только мешать. У нас другая цель. — Там будут эсперы агентства? — на всякий случай уточнил Рюноске. — Да. Я уже говорил об этом. — Прости, я буду внимательнее. — Ещё вопросы? — чуть более требовательно спросил Чуя, пытаясь как можно скорее закончить с обсуждением. — Нет. — одновременно отозвались Тачихара и Рюноске. — Хироцу уже ждёт вас внизу. Выдвигаемся. — Чуя-кун, можно тебя на пару слов? — вдруг подал голос Мори. — Конечно, босс. А вы идите. — Чуя махнул рукой в сторону двери. Акутагава не заставил просить себя дважды и молча вышел из кабинета. Дорога вниз на лифте ощущалась как вечность. Наблюдая за вспыхивающими цифрами этажей, Рюноске думал о том, как ему хотелось сейчас уйти домой. Укрыться там от грозы, завернуться в одеяло и прокашляться от души. А ещё заварить травяной чай. Или попросить Гин — у неё получалось лучше. А ещё Гин всегда приносила очень вкусные моти с мягкой молочной начинкой. От одной мысли во рту начала собираться слюна. Время убивало Рюноске, и тем меньше хотелось тратить его впустую. Акутагаве не нужны деньги. Не нужна слава. Только немного покоя. И тепло. Пора перестать гнаться за призраками прошлого. Ни к чему хорошему это не привело. Дверь лифта скрипнула и открылась на первом этаже. Тачихара резко сорвался с места и вышел первым. Рюноске медленно шёл следом, не желая приближать время сражения. От открытой двери повеяло свежим воздухом, напоенным дождем и грозой, и Акутагава медленно вдохнул его, пытаясь подавить нежеланный приступ кашля. Как жаль, что такой прекрасный день будет омрачён кровью. *** Дазай стоял в глухом переулке, спрятавшись среди старых домов, и смотрел, как на площадь перед зданием Министерства стягивают бронированные машины, полные вооружённых людей. Осаму хотелось смеяться. На уроках истории всегда казалось забавным, что кто-то развязывает конфликт из-за пустяков. Мори как-то рассказывал, что в 1925 году греческий пограничник случайно пересек границу с Болгарией. Он просто хотел погладить собаку, но пёс убежал вперёд, а парень забыл, что находится на посту. В итоге, болгарские пограничники расстреляли нарушителя, чем вызвали огромное недовольство греков. И они напали в ответ. Так бродячая собака чуть не привела к войне. Звучит смешно. Но, на самом деле, с тех пор ничего не изменилось. Люди боятся, и страх толкает их на крайние меры. Они прибегают к оружию по поводу и без. Но что такое простые люди против Чуи? Это бессмысленные смерти. Накахара способен раздавить их одним ударом. Его сила безмерна, она одновременно восхищает и ужасает, и даже у Дазая что-то перехватывало внутри, когда он чувствовал её мощь. Чуя… Желание увидеть Чую накатило сокрушающей волной, сворачивая внутренности до боли. Отчаяние от того, что Накахара далеко, натянуло нервы до предела. Как же это несправедливо. Все, чего хотел Дазай, это быть вместе. Забрать Накахару с собой в другой мир, где они смогли бы жить, а не выживать, сражаясь за жизнь друг друга каждый день. В сердце затрепетали обида и злость: на мир, на самого себя, на Чую, который не оценил план. Иррациональные чувства затопили разум Дазая, заставляя остановиться и прочувствовать всё, что он месяцами откладывал в долгий ящик. Увидеть. Ему нужно просто увидеть Чую. Услышать звук его голоса. Хотя бы еще раз. Одиночество било под дых, не давая отразить атаку. В теле как будто бы не осталось ни единого уголочка, куда не пробралась бы боль, взявшая начало в груди Дазая. Всё это невозможно было осмыслить. Чувства не поддавались логике. Они давили её своей мощью, заставляя сознание биться в клетке из одной-единственной мысли. Чуя... Его голос. Его улыбка, которую он всегда пытался спрятать. Его удивительный запах, который можно почувствовать лишь прижавшись носом к белоснежной коже. Его мягкие волосы, которые вьются кольцами и так приятны к рукам. Его взгляд, в котором можно прочитать всё, что у него на душе. Дазай скучал просто невыносимо. Дазай медленно вдохнул, пытаясь успокоиться. Это просто чувства. Химические реакции в теле, которое привыкло, что Чуя всегда рядом. Приступы случаются, но они проходят. Всегда. Хочу его увидеть, хоть разок, хоть одним глазом, я хочу его увидеть, я хочу увидеть сейчас, он должен быть где-то рядом... Сейчас не время. Осаму подумает об этом позже. Нужно сосредоточиться на ситуации. Опасность представляет не только Чуя. Хироцу способен отразить атаку целого отряда. Демон Коё может убивать по человеку за секунду. Малышка Элис в зависимости от настроения Мори может сражаться с десятком противников одновременно. Дазай криво усмехнулся. Нет смысла выставлять щит из людей. Они не выстоят. Хотя, наверное, в Министерстве это понимают, раз привлекли агентство. Но только Осаму никого не видел. В толпе не было ни одного знакомого лица. На крыше здания пусто. В окнах никого. Он не заметил даже Фукудзаву, который должен был руководить обороной. Не было видно и Фумихико, которого Дазай ожидал увидеть. Осаму попробовал сменить угол обзора. Нет, их точно не было на площади. Иначе Дазай бы заметил. Соблазн включить телефон и набрать директора был велик, но Осаму пока воздержался. Ему нужно время, чтобы осмыслить ситуацию самому. Раз ВДА нет на площади, значит агентство там не для обороны или защиты людей. И не в качестве подкрепления. У агентства какая-то другая цель. Дазай вдруг застыл, внезапно осознавая. Ему всегда казалось странным, что Министерство хранило все наработки по браслетам и эсперам в главном здании. Как минимум, это неразумно, потому что его легко атаковать. Допустим, Чуя мог бы сровнять здание с землей. И что? Всё? Министерство бы сложило руки и признало свою неправоту? Внимательный взгляд Осаму снова скользнул по площади. Суета прекратилась, и теперь люди осознанно занимали свои позиции. Шум и гомон сотен голосов начал стихать. А полиция принялась огораживать дорогу, кольцом опоясывающую площадь, и разворачивать недовольных водителей. Но Дазаю уже было все ясно. Министерство решило устроить резню за счет мафии и свалить всё на эсперов. Они хотят выставить их ужасными. Они хотят нажиться на этой атаке и показать всем, как эсперы опасны. И совершенно не факт, что в здании есть хоть что-то ценное. Неужели Фукудзава этого не понял? К наспех поставленному ограждению подъехал белый фургон. Полицейские обступили его и недовольно замахали руками, приказывая повернуть. Машина не двигалась с места, вместо этого громко сигналя. Хоть Дазай и стоял далеко, даже ему резануло по ушам. Осаму торопливо достал телефон и зажал кнопку включения. Все-таки нужно поговорить с директором. Дазай слишком расслабился и теперь поплатится за это. Чертов Анго со своими откровениями, зачем он только пришел, к чему вообще эти разговоры, чего он хотел добиться? Неужели он?.. У Дазая задрожали руки. Нет, вряд ли Сакагучи связан с этим. Так низко пасть он бы не смог. Это просто совпадение, что он вчера пришёл, не более. Не стоит даже думать об этом и тратить время зря. Кнопку включения заклинило, и телефон, пискнув, потух, не успев толком включиться. — Давай-давай, включайся, ты чего... — торопливым шепотом начал уговаривать Дазай. — Только не сейчас! Осаму бросил быстрый взгляд на площадь. Белый фургон всё ещё не сдвинулся с места, но сигналить перестал. Один особенно разозлившийся полицейский заколотил ладонью по боковому тонированному стеклу, что-то крича. Дверь машины резко открылась, и из неё вышел парень в черной одежде и шапке. Осаму нахмурился, пытаясь понять, что происходит, как телефон в очередной раз пискнул и отрубился. — Блять… — выругался Дазай и бросил попытки включить телефон. Ну раз так, значит Осаму сам придёт и лично все расскажет директору. Поправив на шее шарф, Дазай сделал шаг вперёд. И в этот самый момент ударил взрыв. Резко пробежавшая волна едва не сбила с ног, оглушая и дезориентируя. В голове загудело, и Осаму со стоном привалился к стене, чувствуя, как в одном ухе пульсирует невыносимый звон. Потянуло едким жжёным запахом, и площадь мгновенно скрылась за плотной завесой дыма. Испуганно засигналили машины и закричали люди. Преодолевая тошноту, Дазай пытался всмотреться сквозь густой дым, который расползался во все стороны. Белый фургон так и стоял на месте. Чуть в стороне от него с поднятыми руками застыл тот самый парень в чёрном. Он не двигался и не пытался сбежать, несмотря на то, что его окружило около двадцати полицейских. Он что-то говорил, но Дазай не мог расслышать из-за звона в ушах. Тут же появился репортёрский вертолёт, и это совершенно не помогало. Наконец, Осаму взял себя в руки и, пошатываясь, перебежал к соседнему зданию, прячась за обрывками дыма. Здесь было слышно лучше, и голос показался смутно знакомым. — …Передаю вам сообщение от Портовой мафии. Мы просим вас отступиться, пока ещё не поздно. Вы не сможете контролировать эсперов. Мы просим по-хорошему. Мафиози говорил долго, мерно и размеренно. Взгляд Дазая задумчиво скользил по фигуре в чёрном. Если бы он не знал наверняка, то подумал бы, что он притворяется мафиози. Чёрный свитер, чёрные брюки, совершенно отвратительная вязаная шапка, чёрная маска. Так непохоже на мафию. — Вам кажется, что именно вы защитники города. Но это не так. Покой Иокогамы охраняет Портовая мафия. Стоит ослабить нас, и вы познаете гнев тех, кто сорвётся с поводка. Мы не причиним вреда, если кто-нибудь выйдет на переговоры. Воздух разрезал выстрел. У какого-то полицейского дрогнули руки, и шальная пуля просвистела около лица мафиози. Тот даже не дрогнул, будто ничего и не произошло. Медленно, чтобы все видели его движения, мафиози опустил одну руку и поправил шапку. Из-под чёрной вязи выбился рыже-золотой локон, и у Дазая перехватило дыхание. — Что ж, господа. Я вас услышал. Выбор сделан. И не говорите, что мы не предупреждали. За спиной мафиози открылась дверь фургона, и из него выбежал отряд. Чёрные ящерицы: Дазай не мог не узнать их. Но вот так выступать против полиции и спецназа — чистое самоубийство. — Чуя, стой! Крик Дазая потонул в шуме ещё одного взрыва, который заволок площадь горьким дымом. *** Шум послужил сигналом к старту, и Акутагава проскользнул за обшарпанную дверь старого корпуса. Согласно плану, это здание соединялось с главным через подвал, но при этом охранялось довольно слабо. Расёмон вырубил двух зазевавшихся охранников быстрее, чем они успели схватиться за оружие. К их удаче, не насмерть. От сырости перехватило саднящее горло, но Рюноске не издал ни звука. Чем быстрее он закончит, тем скорее сможет отдохнуть. Готовый отразить любую атаку, Акутагава быстро скользил в тени коридора, преодолевая метр за метром. Под ногами слабо чавкали крошечные лужицы. Маска на лице ужасно мешала обзору, но Чуя настоял, чтобы они их использовали, поэтому приходилось с ней мириться. Найдя удобное место, Акутагава остановился, прислушался, нет ли кого рядом, и достал из кармана рацию. — Приём, Тачихара. Я внутри, иду к точке. — Приём. Понял. Я тоже почти на месте. Пока ничего нет. — Принято. Конец связи. Заглушив рацию, Акутагава снова прислушался. Тихо. Слышно лишь как капает вода с потолка. И ещё как шуршит парочка пробежавших крыс. Рюноске не боялся, но тишина его напрягала. В правительственном здании должны быть блок-посты, обходы и куча охраны. Из-за их отсутствия Акутагава всё больше укреплялся в мысли, что идет прямо в ловушку. С другой стороны, они могли просто укрепить охрану на парадном входе. Поэтому Акутагаве еще никто не попался. Но наверняка Рюноске не знал. Поэтому продолжил идти, готовый среагировать на каждый шорох. Нужно было торопиться. Чуя и Чёрные ящерицы не смогут отвлекать на себя внимание слишком долго. Налево, снова налево, направо и прямо. Казалось, Акутагава шел целую вечность. Маска запотела изнутри от горячего дыхания, и у Рюноске руки чесались ее сорвать. Рация не мигала, значит Мичидзо не пытался с ним связаться. Видимо, сам все ещё находился в поисках нужного отдела. Впервые Рюноске задумался о том, откуда Чуя узнал, куда им идти. Не то что бы ему было до этого дело. Но все же интересно. Вряд ли план здания Министерства можно найти в интернете. Или в библиотеке. Все-таки, такая информация должна быть засекречена. Значит, у Чуи есть какой-то информатор. Интересно, интересно. Одно радовало Акутагаву. Хоть план и был общим, они все равно действовали в одиночку, и от этого становилось легче. Он был предоставлен сам себе. Осталось лишь сработать, как ему сказали, и можно будет отступать. Акутагава едва заметно улыбнулся, поймав себя на мысли, что с удовольствием пробил бы Расёмоном стену и выбрался отсюда по-быстрому. Жаль, что так нельзя. Чуя, как бы странно это ни звучало, не оценит такого. Взгляд Рюноске скользил по редко попадавшимся дверям в поисках номеров или табличек. В целом, насколько он помнил, Акутагава шел в правильном направлении. Воздух стал более сухим и как будто более свежим. Судя по темным зёвам шумящей вентиляции и более яркой краске на стенах, Рюноске уже попал в новое здание. Значит, осталось немного. Рюноске остановился, пытаясь перевести дух. В маске совершенно нечем было дышать, и Акутагава не мог отделаться от мысли, что сейчас начнет задыхаться. Снимать, конечно, было нельзя, но Рюноске чуть-чуть приоткрыл подбородок, с наслаждением вдыхая воздух ртом. Так-то лучше. А то даже голова закружилась. Постояв немного и послушав тишину, Акутагава двинулся дальше. Остался последний поворот, и он нашел то, что искал. Табличка "Лаборатория Отдела по делам одаренных" на двери совсем запылилась, но Рюноске с расстояния в несколько метров смог разобрать, что это именно та дверь, которая ему нужна. Всё еще никакой охраны. Акутагава замедлил шаг и осторожно пошел вперед. Здесь пол был устлан металлическими листами, и они неприятно пружинили при ходьбе. Стараясь не шуметь, Рюноске добрался до двери и уже положил ладонь на ручку двери, как тишину коридора разрезал чужой голос. — И что ты тут ищешь? У Акутагавы похолодело в желудке. Положив руку на кобуру, он медленно начал поворачиваться, пытаясь увидеть источник звука. Пальцы нервно вцепились в рукоять пистолета. Рюноске редко пользовался огнестрельным оружием: оно ему совершенно не нравилось. И, если бы ситуация не обязывала, он бы не взял с собой пистолет. Использовать Расёмон нельзя: иначе вся маскировка пойдёт к черту, и даже маска не спасёт. Напротив него стоял молодой парень с рыжими волосами. Он был выше Рюноске, но заметно сутулился. Опираясь рукой о стену, он стоял в ожидании ответа, и на его губах играла странная злая ухмылка. — Ты слышишь меня? — спросил рыжеволосый парень, прижимая указательный палец к подбородку. — Или глухой? — Ты кто такой? — наконец, выдавил Акутагава. Рука медленно обхватила рукоять пистолета. — Я — хранитель этого места. Неважно, за чем ты пришел, я тебе это не отдам. Рюноске прислушался к своей способности, но Расёмон был совершенно спокоен. Похоже, этот парень был обычным человеком. Но с эсперами никогда не знаешь наверняка. — Я тебя не трону, если пропустишь. — сквозь зубы проскрипел Акутагава, пытаясь договориться. — А ты уверен, что сам останешься в живых? — Мне терять нечего. Я и убить тебя могу, если встанешь на пути. — А ты знаешь, что за этой дверью? — спросил незнакомец. Акутагава промолчал. Он не знал. Его заданием было это выяснить. — Какой тихоня мне попался. — притворно вздохнул парень и скрестил руки на груди. От внимательного взгляда Акутагавы не укрылось, как неловко пошатнулся незнакомец, меняя позу. Никчемная бравада. Похоже, у него была проблема с правой ногой. Если в нее выстрелить, можно вызвать болевой шок и вывести этого шутника из строя. Но Рюноске, затолкав эти мысли куда подальше, просто направил на парня пистолет. — Раз ты знаешь, что там, значит можешь открыть дверь. Давай, пошевеливайся. — Я не говорил, что знаю. Я только спросил. — удивленно-насмешливо поднял брови незнакомец. — А это ты сам придумал. — Открывай. Дверь. — спокойно повторил Акутагава. — Даю тебе один шанс. Или я выстрелю. Тебе дорога жизнь? — Пистолетом меня не удивить. Да и жизнь моя всего лишь пешка в большой игре. — Я считаю до трех. Раз... — Ладно-ладно. — незнакомец поморщился и махнул рукой. — Там открыто. Проходи. Акутагава крепче сжал рукоять пистолета. Что это за шутки такие? — Подойди и открой дверь. Сейчас. — Вот еще. Тебе надо, ты и открывай. — фыркнул рыжеволосый. Акутагава вздохнул и выстрелил в потолок. Самое безопасное решение: пуля с легкостью пробила гипсокартон и застряла где-то в перекладине. От стены она вполне могла срикошетить, как и от металлического пола. — Мне не нужны твои дурацкие отмазки. Открой дверь. Незнакомец вскинул подбородок. Его ухмылка стала еще шире. Он едва стоял на ногах — Акутагава видел это. Если он не эспер, то не опасен. Оружия при нем не было. Но Рюноске не хотел даже на секунду поворачиваться к нему спиной. А входить спиной вперед в незнакомое помещение вообще смерти подобно. — Быстрее. Иначе следующая пуля попадет в твое сердце. Я не промахиваюсь. Горло заскребло от кашля, и Акутагава закусил губу. Под маской опять становилось нечем дышать, а незнакомец не торопился выполнять указания. Рюноске на мгновение задумался, как ему поступить. Но тут прогремел второй взрыв, и Акутагава понял, что тянуть дальше некуда. Рюноске подошел к парню и, схватив его за руку, толкнул к двери. Рыжеволосый влетел в стену с такой легкостью, будто Акутагава владел сверхсилой. Его ладони неуклюже проехались по треснувшей краске в поисках опоры. Он едва не упал, но удержался, и даже успел бросить беспечное: — Так уж и быть. Какой нетерпеливый. Его ладонь легла на ручку двери и со скрипом повернула её. На фоне яркого света коридора резко выделился черным провалом вход в лабораторию. Рыжеволосый, все еще поглядывая на пистолет, махнул рукой. Заходить он явно не собирался, и Акутагава, наплевав на осторожность, пролетел мимо него, забегая в лабораторию. Водить хороводы с этим странным парнем у него желания не было. Он безоружен, так что пусть себе остается снаружи. Стараясь охватить как можно больше сквозь узкие прорези маски, взгляд Акутагавы заметался по темной комнате. Вокруг него высились огромные шкафы, но все они были пусты. Рюноске бросился сначала к одному, потом к другому. Ничего. Ни одной папки. Позади что-то хрустнуло, и Акутагава резко обернулся, вскидывая пистолет. Дуло аккурат уперлось кому-то в грудь, и Рюноске, разглядев, кто перед ним, едва не спустил курок от неожиданности. — Тигр? — Привет, Аку. — прошелестел тихий, но такой знакомый голос. *** Тачихара медленно шел по узким коридорам, прокручивая в голове их план. Простой, но должен сработать. Чуя очень многое предусмотрел, и Мичидзо даже гордился им где-то внутри. Накахара и так был лидером в его глазах, а сейчас он показал себя еще и хорошим стратегом. Даже не хуже этого Дазая. Мафия ничего не потеряла от ухода Осаму. Наоборот, даже стало спокойнее. По крайней мере, так казалось Тачихаре. Больше не нужно было видеть его самодовольное лицо. И слышать про его невероятные подвиги от Мори. Можно было представить, что Дазая вообще не существует. И как будто бы даже Чуя начал отходить от его ухода. В целом, уже пора, все-таки много времени прошло. Достаточно, чтобы этот подлец успел хорошо устроиться в агентстве. Тачихара тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли. Не время думать о Дазае, не время сравнивать себя с ним. Если Мичидзо провалится на задании, он совсем растеряет свою репутацию. Ему всего-то нужно найти нужный кабинет, спалить документы и взять в заложники того, кто там будет. Если повезёт, это будет тот самый эспер, которого Министерство сделало своим оружием. Мичидзо достал пистолет и снял с предохранителя. Внутри все подрагивало от предвкушения и странного ощущения радости, которое было совершенно ни к месту. И все же, оно охватывало Тачихару с каждым шагом, заставляя сердце биться быстрее. Накахара не взял трубку. Да, Тачихара сотворил какую-то дичь и позорно сбежал, не зная, что ему делать. Но Чуя не ответил на звонок Дазая. Даже не обрадовался ему. В глазах Накахары Мичидзо успел увидеть море боли и непонимания, но ни единой капли радости. И это дарило крохотную, но всё же надежду, что между ними ещё что-то может получиться. По крайней мере, Тачихара очень постарается. И больше не выпьет ни капли, чтобы не оттолкнуть Чую ещё сильнее. Мичидзо выглядел расслабленным, но на самом деле он был весь внимание. По дороге ему пришлось вырубить с десяток охранников, и теперь Тачихара готовился, что это заметят и пустят других по его следу. Конечно, ему не составит труда с ними расправиться, но нельзя позволить им застать себя врасплох. Под черной шапкой чесалась голова. Мичидзо даже зимой не носил шапку, вообще их не переваривал. Но маскировка есть маскировка. Раз это так необходимо, Тачихара был готов потерпеть. Тем более, что он уже почти добрался до нужной точки, судя по фото. Мичидзо не стал надеяться на свою память, в отличие от Акутагавы, и сделал фото карты. Возможно, стоило предупредить Рюноске, что он на месте. Но Мичидзо решил не отвлекать Агутагаву и не шуметь. Один раз они уже успели переговорить, этого хватит. Коридор, куда он попал, был тупиковым. Со всех сторон на Тачихару смотрели одинаковые безликие двери, на которых не было ни единого знака. Мичидзо остановился и внимательно осмотрелся. Никаких различий. Даже пол идеально чистый, без следов. Абсолютно одинаковые ручки без потертостей. Тачихара достал карту и хмуро посмотрел на неё. По плану здесь была всего одна дверь: та, что прямо. Мичидзо постоял ещё минуту, обдумывая. В любом случае, имело смысл начать именно с той двери. Остальные он ещё успеет проверить. Поправив маску и сжав в руке пистолет со взведённым курком, Тачихара осторожно приблизился к двери и взялся за ручку. Одним плавным движением он потянул ее вниз и толкнул дверь плечом, проверяя, заперта ли она. Но она оказалась не только открытой, но ещё и очень легкой, и не ожидавший такого Тачихара влетел в пахнущий пылью кабинет, едва не упав. Чудом оставшись на ногах, Мичидзо тут же вскинул пистолет, готовясь отражать атаку. По ушам ударила тишина. Взгляд Тачихары заметался по огромному кабинету, пытаясь выцепить опасность. Но никто не выбежал ему навстречу, никто не закричал и не выстрелил. Мичидзо словно попал на склад, куда сгрузили всю ненужную мебель. Здесь было около десятка диванов, шесть столов и целая куча шкафов. Тачихара медленно двинулся вперёд, пытаясь найти хоть что-то полезное. Пахло пылью и запустением. Мичидзо сделал ещё несколько шагов вперёд, но уже понял, что здесь нет того, что ему нужно. Но проверить все же стоило. Вдруг где-то стоял сейф или лежала позабытая, но важная папка с документами. В проходе между шкафами что-то блеснуло. Мичидзо тут же повернулся в ту сторону, по-прежнему держа перед собой пистолет. Оказалось, это блестела бабочка. Небольшая сверкающая заколка в темно-фиолетовых волосах. — Ну здравствуй. — коротко поприветствовала Йосано. — Я ждала тебя.