Глава 1
28 февраля 2021 г., 20:06
Над полем, в предрассветном полумраке, дымкой стелился туман. В его белых закромах поселились капли росы, осевшие на стебельках травы, от чего тихий простор напоминал Млечный Путь с его холодным мерцанием из тысячи звёзд.
От пронзительного осеннего ветра по телу пробежала дрожь. Дарэн потуже запахнул пиджак и постарался найти удобное положение в трясущемся по брусчатой дороге возе. Хорошо, что торговец вёз дешёвые ткани и парусину для фабрик в город Люмен, ведь на них можно было прилечь и, возможно, даже поспать. Однако сон никак не приходил. Парень смотрел полуприкрытыми глазами цвета васильков в звёздное небо.
Промышленная революция запустила шестерёнки застывшего механизма. Страна будто проснулась после долгого сна. Под шум великих открытий Дарэн решил показать миру свою научную работу, но во времена, когда новый станок мог принести огромную выгоду, никого не интересовало, как устроен человеческий мозг. Это была уже далеко не первая попытка, и в этот раз в столичном университете с ним не особо церемонились. К тому же в последнее время обострились религиозные конфликты, учёные старались лишний раз не выделяться в изучении тех отраслей, которые могли бы косвенно опровергать существование бога.
Возничий остановил лошадь и обернулся к пассажиру:
— Приехали, студент, — мужчина похлопал Дарэна по плечу. — До поместья Бэккер Клэим ещё где-то километр пешком. Пойдёшь до той деревни, а там через лес.
Дарэн поднялся и заплатил торговцу несколько последних монет, хотя тот настойчиво отказывался.
На горизонте занимался рассвет, в деревушке просыпались люди. Кто-то уже возвращался с вёдрами воды от ближайшего озера, а кто-то только выглядывал из распахнутых окон.
Поместье Бэккер Клэим находилось в глубине леса, на скалистом берегу северного моря. К нему вела единственная дорога, по которой очень редко кто-либо ездил. Владелица вела замкнутый образ жизни, не устраивала пиры или званые вечера, а новое лицо в имении было сродни музейному экспонату. Еще много лет назад, оставив возле себя только доверенных слуг, госпожа Адель распустила оставшихся, вручив каждому толстый конверт с выходным пособием и рекомендательное письмо. Её не тревожила политика, не манили заголовками газеты, не интересовали интриги в высшем обществе. Как часто любила говорить Адель Райордан: «Для меня есть только хорошие и плохие люди, все остальные критерии придуманы от безделья». От рождения ей была дана рассудительность и холодный ум.
На территории поместья было по-прежнему тихо и спокойно, словно за высоким кованным ограждением замирало время. Юноша как можно незаметнее пробрался к черному ходу и вошел внутрь отведенной для слуг части особняка, где было тепло, пахло пряностями, а издалека слышались звуки жизни. На кухне копошилась повариха Линда. Из её собранной причёски выбивались кудри, а на щеках проступал румянец.
— Ох, Дарэн, ты обещал вернуться еще вчера вечером! Знал бы, как мы с Лаверном переживали! — запричитала она, только увидев молодого человека на кухонном пороге. Линда быстро отряхнула руки от муки, но они всё равно оставили след на одеждах молодого человека после ее тёплых объятий. — Как там, в столице, как университет? Ах, точно! Что с твоей работой, её рассмотрели?
Дарэн покачал головой, на что женщина в который раз ответила:
— Они просто дураки и не могут понять её смысл! Не смей останавливаться, у тебя всё получится!
Линда продолжила хлопотать на кухне, только успевая утирать пот. Дарэн сбросил пыльную одежду, натянул фартук, чтобы помочь поварихе. Сначала им приходилось справляться вдвоём, но затем мимо кухни прошёл садовник, которого не могли не нагрузить работой. Лаверн ворчал себе под нос, пока готовил хлеб по указаниям Линды:
— А я говорил, что всё это бред! Всем в нашем мире управляет Бог, а тебя просто поразил нечестивый! Где это видано, чтобы один человек копался в теле другого? Это больше похоже на проделки дьявола!
— Что ты такое говоришь! — Линда перекрестилась. — Это у тебя голова плешивая, не только снаружи, но и внутри! Вспомни хотя бы как Дарэн вылечил твои колени!
— С божьей помощью!
— Тьфу на тебя! — женщина легко ударила мужчину по плечу, отчего тот недовольно нахмурил брови и начал ещё сильнее месить тесто.
Линда и Лаверн были старыми слугами в имении Райорданов. Поговаривают, они помнят Гарольда, отца Адель, молодым юношей с глазами, полными обожания и любви к своей жене, помнят времена, когда вокруг кипела жизнь, слуги сновали туда-сюда, а конюшни были полны породистыми лошадьми.
А ещё они помнили маленького мальчика, по непонятной причине, появившегося в стенах имения. Он в растерянности бродил по длинным коридорам, своими большими светлыми глазами рассматривая картины в драгоценных рамах. Никто из слуг не был с ним знаком, да и он никого не признавал. Тогда Линда, которая никогда не горела желанием выйти замуж, но с нежным трепетом смотрела на детей, сначала подкармливала мальчонку, а затем и приютила.
Лаверн же терпеть не мог Дарэна, да хотя бы потому, что никто не знал, крещен ребенок или нет. Вопреки этому, мальчику нравилось наблюдать за работой садовника. Он мог подолгу смотреть, как растрёпанные ветви кустарников обретали новую форму, превращаясь в различные фигуры. Каждый раз, когда Лаверн прогонял его, мальчик возвращался, садился на то же самое место и не отводил взгляд от садовника. Поэтому со временем мужчине пришлось привыкнуть к компании Дарэна.
После завтрака, по пожеланию госпожи, в поместье были наняты несколько новых служанок и поварих из ближайших городов и деревень. Для тех, кто работал здесь не столь долго, но годами не видел больше пяти человек в день, новые лица казались настолько необычными, что на них хотелось смотреть постоянно, запоминая каждую особенность. Однако для старожилов это было только источником новых проблем и изменений в их размеренной жизни.
Новые поварихи мешались под ногами, брали не те специи, путали рецепты, поэтому в итоге Линда усадила их за стол, чтобы доделать всё самой. За неделю в поместье оживили пыльные комнаты, которыми никто не пользовался, закупили больше крупы и мяса. Среди работников прошёл слушок, что госпожа ждёт гостей, которые останутся здесь жить. Возможно, в прошлой поездке за границу Адель нашла себе достойную пару, и теперь больше не будет носить стыдливое прозвище в высших кругах? Все слуги задавались этим вопросом.
* * *
Дарэн заварил кофе, разогрел оставшийся с ужина хлеб и поставил еду на поднос. У госпожи была забавная особенность: в то время как остальные девушки следили за фигурой, отбеливали кожу, старались похудеть до веса пёрышка, Адель позволяла себе всё - начиная поздним сытным ужином и заканчивая алкоголем. Сейчас было самое время для полуночной трапезы. В тёмных коридорах были слышны шаги Дарэна, лунный свет падал на портреты предков, играл на позолоченных рамках и серебряных подсвечниках. За окном чернела ночь и влекла к себе, в темный мир, отраженный на прозначной поверхности стекл. Трижды постучав в дверь, Дарэн вошёл. Адель как всегда сидела в кресле у окна в одной ночнушке и читала книгу. Пламя свечи трепетало, освещая комнату, бликами танцуя на изгибах тела, не идеальных и от того не менее прекрасных. Девушка подняла взгляд на слугу. Дарэн был для неё как родной брат, поэтому не смущал своим присутствием. — Что у нас сегодня? — спросила Адель, закрывая книгу. — Кофе и булочки. Девушка вздохнула и потянулась за едой на подносе. Ее черные волосы проскользили по ночнушке и разметались по плечам, словно всплески краски. — Тебя совсем не волнует моя фигура и сон. Присядь, — Дарэн шутя закатил глаза и опустился в соседнее кресло. — О чём говорят слуги? Свыклись с новыми людьми? — На кухне уже спокойнее, Линда почти не кричит на поварих. Сейчас все обсуждают оживление в поместье, и большинство склоняется, что вы нашли себе пару. Адель рассмеялась. Зная её, было глупо предполагать, что кто-то сумел бы завоевать это сердце. Дарэн понимал, но не хотел оставить прислугу без волнующей темы для разговоров. Не так много радостей в их жизнях. — Ты слышал про религиозные войны между Номен и Адоре? — с лица Адель исчезла привычная улыбка. Борьба между господствующей церковью Номен и отделившейся сектой длилась около двадцати лет. Не считая всем понятных религиозных разногласий, в большинстве случаев это были мелкие стычки за главенство на северных территориях и владение шахтами. Со времён отделения Адоре, конфликт не обострялся, и только сейчас на фоне индустриальных и научных открытий, противостояние вспыхнуло с новой силой. — На жизнь Главы Адоре совершена череда покушений, резиденция сожжена, поэтому Глава временно будет проживать здесь. Парень дернул бровью, не сумев окончательно совладать с эмоциями. Очень редко у хозяйки поместья бывали именитые гости, но настолько значимых в этом доме еще не принимали. Невольно появился страх перемен, ведь вряд ли Глава захочет жить так же скромно и будет доволен одними лишь булочками да кофе на ужин. Новые господа могут позволить себе что угодно, а Адель вряд ли пойдет против значимой персоны. Райорданы же всегда были приверженцами Адоре. В их библиотеке можно найти множество старинных писаний, реликвий, картин с изображениями основателей и бывших глав. Конечно же, оказать услугу Адоре было для них чем-то сокровенным, но откуда самой секте знать об этом. Насколько было известно Дарэну, никто из семейства не вмешивался в дела религии, только иногда посещали главную церковь в северной столице. — Накануне прибудут ещё слуги и охрана. Постарайся подготовить к этому остальных, — Адель не требовалось повторять о секретности всей информации, Дарэн сам понимал, что сказанное в этой комнате должно быть услышано только картинами и книжными переплётами. За окном небо затянуло тучами, ветер словно проводил руками по верхушкам деревьев, раскачивал скрипящие ветви и поднимал в небо стаи птиц. Только они и могли унести с собой слухи в громогласном вороньем крике.* * *
Пламя свечи отражалось в оконном стекле. Дарэн держал в одной руке череп с непропорционально большим лбом и затылком, другой записывал предположительные причины такой деформации. Он принадлежал ребёнку, но выглядел больше головы взрослого человека. Около года назад по деревне близ Бэккер Клэим прошёл слух, что у женщины родился головастик. Дарэну пришлось караулить у её дома, чтобы наконец-то увидеть младенца воочию. Он постоянно плакал, его рвало, судя по бледной коже и медленному дыханию, ребёнок не прожил бы долго, возможно, даже не успел бы встать на ноги. Но селяне были быстрее жнеца смерти. Ребёнка убил «священник», проколов голову у виска, а жидкость, которая вытекла оттуда, прозвали «дьяволом людоедом». Мать закопала ребёнка недалеко от своего дома, ежедневно ухаживала за могилкой и только месяц назад пропала без вести. В этот самый момент Дарэн выкопал голову. К сожалению, на тот момент внутренности были повреждены трупными насекомыми, и пригодным к исследованию остался только череп. Скорее всего, в мозгу была опухоль или при формировании плода произошел сбой. Это был крайне интересный случай, и до чего же было обидно, что эти изверги испортили такой предмет для изучения. Пламя свечи дрогнуло. В какой-то момент показалось, что за окном промелькнул силуэт. Было уже довольно поздно, текст на листе двоился, а взгляд стало сложно фокусировать. Однозначно, было самое время ложиться спать. Напоследок Дарэн приоткрыл окно и осмотрелся. Наверное, это была птица или просто блик пламени на стекле.* * *
Посреди золотистого поля, залитого солнечным светом, играли два мальчика. Их движения были медленными, будто вместо воздуха их окружала вода. Колоски покачивались вслед погоне, гладили по оголённым лодыжкам и касались лёгкой одежды. Когда ребенок в дорогой белой блузке наконец-то догнал мальчика в измазанных краской шортиках и с взлохмаченными волосами, улыбка на его лице стала шире. Мальчик-бедняк встревожено посмотрел на эту улыбку, в то время как его собственная бесследно исчезала. В глазах отразился блеск лезвия ножа. Ребенок напротив с восторгом смотрел на него, будто на занимательную игрушку. На белоснежной руке появилась красная дорожка, она извивалась, и с каждым оборотом боль становилась сильнее. Бедняк сжал пальцы и хотел вырвать руку из захвата, но только сделал надрез глубже. Поле посерело, солнце скрылось в тёмных дождевых тучах, как и лучик света в его глазах. — Мне больно... — скулил он, проливая слёзы, а мальчик, дорисовывающий лезвием змеиную мордочку, ответил: — Потерпи ещё немножко, — с поддельной жалостью произнёс нежный голос. Он поднял глаза. Серые, будто из холодного металла, не способные на человеческие эмоции. Эти глаза стали воплощением боли, страха, унижения и предательства. Казалось, загляни Дарэн в них ещё раз, выколол бы, только бы никогда больше не ощутить на себе их взгляд. — Смотри, какая красота! - тонкую руку обвивала красная лента с тонким язычком-надрезом ближе к кисти. Отвратительно. Мерзко. Уродливо. Ещё более уродливо, чем он сам.* * *
Дарэн прерывисто вдохнул и открыл глаза, в уголках которых собрались слёзы. Размытым взглядом он посмотрел на руку в лучах восходящего солнца и с облегчением шумно выдохнул. Никакой змеи не было, она куда-то уползла, оставив после себя только светлый след. Как сильно юноша любил день, так же сильно не любил вечер — время, когда усталость сбивала с ног, а над головой нависали воспоминания. Лишь бессонные ночи были лишены кошмаров. Дарэн старался как можно дольше оставаться в этой реальности, чтобы не возвращаться к человеку в иной. Наступил день прибытия главы секты. Госпожа попросила не встречать его и организовать абсолютную тишину в поместье, ведь Глава и его семья ехали сюда, на запад, с северо-востока, а это около пяти дней на колёсах. Когда у ворот показался дормез, все слуги будто прилипли к окнам, ведь каждый хотел углядеть побольше. Многие из них были верующими, и увидеть человека, управляющего делами секты, было сродни встречи с Господом. Вскоре на пороге появились мужчина, женщина и маленький ребёнок. Все были одеты в чёрное. Верно, это траур. Траур, в котором постоянно находились приверженцы Адоре. Самостоятельности секты смогли добиться, только пролив кровь и вырезав почти весь Габен (нынешняя северная столица). В память о погибших товарищах люди хоть как-то связанные с Адоре носили чёрные одежды, а духовные наставники и священники – красные. Служанки шептались между собой, нахваливая наружность главы и негодуя от того, что женщина рядом с ним наверняка мать его ребёнка. Дарэн же молча смотрел в окно. В этом человеке необычным был лишь его статус, да и к самой религии парень относился скептически. Он мог только благодарить дуралеев следующих «культу красоты» и поставляющих ему самых необычных «дьяволов», «бесов» и «уродцев». Судьба таких людей всегда была определена. Ты либо покоишься в земле, либо вытворяешь жалкие трюки на сцене, чтобы знать могла потешаться над твоей никчёмностью. По мнению Дарэна, первый вариант звучал более заманчиво. Когда силуэты исчезли из виду, люди ещё немного посплетничали и разошлись, осталась только тихая служанка со светлыми волосами и веснушками на щеках. Она смотрела куда-то вдаль и была абсолютно спокойна. Заметив на себе взгляд мужчины, она смущённо улыбнулась и произнесла: — Закат алый, к ветренной погоде, — поймав удивлённый взгляд, девушка добавила: — моя бабушка была очень суеверной, поэтому я знаю все приметы. — Встретить милую незнакомку, к чему это? — спросил Дарэн, не отрывая взгляд от золотистых кудрей, а затем и от лица напротив. Он знал, что собственные голубые глаза легко располагают, поэтому глядел настойчиво и бесстыдно. Милая девушка быстро смутилась, что вызвало на губах юноши лёгкую усмешку. — К множеству интересных бесед, приятным воспоминаниям и ночным чаепитиям, — кротко произнесла юная леди. Из-под её ресниц на Дарэна смотрели глаза, похожие на пару драгоценных изумрудов. — Какая хорошая примета.
