Глава 3
28 февраля 2021 г., 20:07
Совсем недавно здесь прошёл дождь, оставив после себя приятную прохладу и прозрачные жемчужины капель на траве. Воздух наполнялся звуками пианино, доносившимися из открытых окон первого этажа особняка, ветер играл занавесками, поднимая и медленно опуская их на подоконник. Мальчик бежал по траве, иногда попадая в лужи, пачкая и без того грязные ботиночки.
— Подожди, Морковка! — но кролик не слушал и продолжал прыгать. Дарэн присел, схватив зверушку за бока, и поднял, прижимая к себе. Кролик вырывался, перебирал лапами, но в итоге успокоился от поглаживающей по ушкам руки. — Почему ты убегаешь? Я же хорошо о тебе забочусь.
Из окна музыкального класса за мальчиком наблюдал будущий наследник, играющий заученную до тошноты мелодию. Как бы ему хотелось быть там, вместо этого ребёнка: прыгать по лужам в погоне за кроликом, смеяться, когда тот забавно дергает носиком, принюхиваясь к траве.
— Вильям, не отвлекайся, ты неправильно сыграл последний аккорд.
Мальчик недовольно поджал губы и со всей силы ударил по клавишам. Эта игра на пианино была настоящей пыткой. У Вильяма не было слуха, он не мог оценить музыку, все аккорды звучали одинаково. Ему оставалось только вызубрить и механически повторять одно и тоже.
Женщина в бежевом платье раздосадованно поднялась с места и подошла к окну.
— Бедняк, — ребёнок обернулся, — прочь отсюда!
Напуганный криком мальчик попятился и чуть не оступился.
— Подкармливают всякий сброд, скоро имение превратят в приют! Совсем не думают о престиже.
Учительница вернулась на своё место, наглухо затворив окно.
Порой Вильям не понимал, почему его семья и окружение так относятся к слугам. Намного чаще мальчик завидовал им, хотя не столько всем слугам, сколько Дарэну. Он хотел стать им, хотя бы на один день. Хотя бы один день бегать по лесу, плавать в море, не беречь свою кожу от солнечных лучей и даже порезаться шипами растений, подстригая их большими ножницами Лаверна.
Но это было невозможно. Он будущий наследник, будущий глава великого рода. Мальчик отогнал ненужные мысли, сердито взглянул на учительницу и принялся повторять ту же мелодию.
* * *
Дарэн упал на кровать в коморке и уставился пустым взглядом в потолок. Давно не виделись? Пятнадцать лет не так уж и много, наверное, он даже предпочёл бы не видеть Вильяма Райордана ещё столько же. В голове не укладывалось, что тот самый мальчишка из детства, который был далек от Бога так же, как далек гнусный червь от прекрасного цветения вишни, вырос и стал не торговцем, не чинушей, а самим Главой. Может повлияли деньги богатого семейства, а может бунтарский нрав, который в крови у каждого последователя Адоре, но одно было ясно точно — примерно пятнадцать лет назад Глава Адоре получил мячом по лбу от простого слуги. Это не в малой мере тешило самолюбие Дарэна и вызывало улыбку, пусть и сквозь пелену тоски. С Вильямом были связаны разные воспоминания, но такова человеческая натура — люди помнят плохое, а хорошее забывают. Если на холсте нарисовать картину, все будут восхищаться, но стоит порвать ткань и снова сшить, как любая ее ценность исчезнет. То, что когда-то это был простой белый холст — забудется, словно краска на нём что-то само собой разумеющееся. Дарэн понимал это, но знание не лишает мучений. Холодный белый свет луны падал на стены, проникая сквозь прозрачные занавески. Тени листьев и ветвей бесшумно трепетали, раскачивались на поверхности двери и шкафа. Дарэн не хотел больше ни о чём думать, просто представлял бушующий за окном ветер, прислушиваясь к звукам завывания и смотря на движущиеся чёрные тени на стенах. Прозвучал громкий звук падения. Дарэн, который уже дремал, поднялся на локтях, пытаясь сфокусировать зрение. Череп покатился по полу и остановился у ножки стула. Парень не мог зацепить его во сне, — стол был слишком далеко, — поэтому внезапный шум так испугал. Дарэну пришлось встать с кровати, чтобы поднять череп. Ветер за окном уже утих, на стекле остались маленькие дождевые капли. Деформированный череп занял своё место, но одна деталь привлекла внимание Дарэна. Среди белых бумаг с зарисовками и записями лежал чёрный прямоугольник, будто клочок ночного неба, который вырезали ножничками и положили на стол. Парень был уверен, что никогда не видел такой бумаги. Взяв в руки прямоугольник, он развернул его. Белыми чернилами, похожими на мел, были написаны кривые строки: «Четверг, 24 число, после заката быть у старых ворот. Если получатель не явится на место в назначенное время, рана на голове Мэйтланда станет глубже». И ниже несколько слов, приписанных, будто в спешке: «Лист сжечь. Любое лишнее движение или слово будут стоить жизни». Дарэн сжал письмо и насторожено оглянулся. От тревоги особенно холодным показался сквозняк, ворвавшийся в помещение. Форточка, которая вечером была закрыта, сейчас поскрипывала от ветра. Наверное, письмо прикрепили к камню и закинули внутрь, но очень уж бережно, не разбив стекла. Дарэн отложил письмо, взял подсвечник и разжег пламя на фитиле свечи, а затем медленно отворил окно и выглянул наружу. Вокруг не было ни души, лишь темные силуэты деревьев да тени пролетающих мимо ночных птиц. Вокруг окна из-за недавнего дождя растеклись лужи грязи, способные скрыть любые следы. Дарэн нахмурился, захлопнул створки и вернулся к конверту. Парень поднес лист к пламени свечи, тот вспыхнул в доли секунды и мгновенно сгорел. Не ожидавший этого Дарэн не успел отдёрнуть руку и обжег пальцы. Кто-то пытался манипулировать им, но есть ли смысл использовать пешку, при возможности сдвинуть ферзя? И откуда уверенность, что ему, простому слуге, не наплевать на жизнь ребёнка? Смерть Мэтти никак не повлияет на Дарэна. Няня лишится работы, если не жизни, Вильям — сына и наследника, Адель — племянника. Только он сам знал, что уже привязался к этому мальчику, что не посмеет маленькой невинной жизни оборваться из-за страха или ложного равнодушия. Отправитель слишком хорошо знал, что у него на сердце. Снова заснуть Дарэн не смог. Чтобы отвлечься, он решил почитать книги по анатомии, которые удалось купить задёшево после пожара в столичной библиотеке. Сейчас многие читали детективные романы или романтические рассказы, поэтому научная литература не пользовалась спросом и стоила немногим дороже газетёнки. Просидев за рабочим столом до рассвета, читая и высматривая в полумраке силуэт отправителя, Дарэн смирился, что вид у него будет не лучший. Ранним утром горничные что-то обсуждали, столпившись на кухне. Видимо, Линда уже разболтала, какого цвета у Главы глаза и сколько волосков в его бровях. Судя по радостному лицу, она не узнала в нём того мальчишку, который когда-то разогрел ручку половника в печи, чтобы она обожглась, подавая еду семейству Райордан. За тем завтраком Вильям громко хохотал, наблюдая, как повариха машет рукой, скривив лицо от боли. В нём не было сострадания ни к одному живому существу. Будучи ребёнком, Дарэн мог только ужасаться этой жестокости, но сейчас понимал, что причина была не столько в мальчике, сколько в его воспитании. Погруженный в мысли слуга по привычке выполнял знакомые ежедневные дела: помогал на кухне, убирал, чинил. День обещал быть спокойным, но и особо нудным из-за изматывающего чувства недосыпа и усталости. Проходя мимо парадной двери, Дарэн услышал стук и притаился, чтобы уловить малейшие звуки снаружи. Медленно подойдя ко входу, он выглянул на улицу и сразу увидел мужчину. Тот любезно улыбнулся и протянул конверт. — Далеко же вы забрались! Письмо для Аделины Райордан. Госпожа редко пользовалась услугами почты, за исключением резкой необходимости, поэтому появление рабочего на пороге было сродни большому событию. Впрочем, при таких значительных переменах впору было привыкнуть к странностям недавних дней. Дарэн поблагодарил почтальона и спешно поднялся на второй этаж, в рабочий кабинет Адель. Он хотел оставить письмо на столе, чтобы по возвращении госпожа увидела его, но стремительно войдя внутрь кабинета вскоре неловко замер. В кресле, среди книжных шкафов Дарэн заметил чужую фигуру, такую инородную и не подходящую этому месту. Словно черная клякса перед глазами растекся мрачный силуэт, пронизанный холодом и источающий ощущение скрытой угрозы. Вильям опирался подбородком на сложенные руки и задумчиво смотрел перед собой. Только лишний шум заставил его раздраженно нахмурится и вскинуть взгляд на вошедшего. Важный, словно гусь на выгуле, не иначе. — В чём дело? — холодно спросил мужчина. Похоже день у Главы не задался. Серая погода за окном и тускло освещенная комната придавали ещё большее уныние его образу. — Письмо для Аделины. Взгляд Вильяма слегка оживился. Он небрежно взмахнул рукой и поманил: — Неси сюда. Дарэн замешкался, ведь письмо адресовалось персонально Адель. Там могла быть личная информация или секреты, которые лучше оставить в тайне даже от собственного брата. Вильям вздохнул и спокойно пояснил: — Моё нахождение здесь должно оставаться в тайне, — Дарэн предположил, что Глава не мог раскрыть своё имя, поэтому все письма отправлялись на имя Адель. Со спокойной душой слуга передал конверт и напоследок поклонился. Выпрямившись, он заметил на себе взгляд Главы: тяжелый, изучающий. — Неважно выглядишь, — отметил Вильям будто невзначай и тем застал врасплох. — Плохо спал. Глава слегка улыбнулся уголками губ, разрезая конверт. — К следующей нашей встрече будь добр выспаться. Дарэн поспешил уйти. Внешне он выглядел спокойно, но внутри все переворачивалось. Ещё в первую встречу ему показалось, будто что-то было не так. Вильям слишком сильно изменился: его мимика, интонация, движения, даже само поведение. Если бы не фамилия Райордан, Дарэн мог подумать, что этот посторонний человек лишь внешне походит на его «друга» детства. Даже годы не могут так изменить человека.* * *
Дарэн не любил ноябрь. Если зима напоминала холодный труп, то осень — последние удары сердца перед смертью. Смотреть на то, как жизнь медленно покидает тело, намного больнее, чем на пустую оболочку из мяса и костей, оставшуюся от человека. Деревья оголили тёмные ветви, напоминая обожженный пожаром лес, и только ели вдалеке оставались всё такими же пышными и живыми. Дарэн зажмурился, глаза до сих пор щипало, и хотя до конца дня было далеко, его уже клонило в сон. — Когда в ноябре небо заплачет, то следом за дождём и зима придет, — Дарэн не заметил, как долго рядом стояла Верди и смотрела вместе с ним в окно. — Зима спорное время. Она — конец этому году, она же начало следующему. Как последняя секунда перед полночью, этот день ещё не закончился, а следующий ещё не начался, — Верди промолчала. Ей было знакомо это чувство безвыходности, будто ты рыба, замёрзшая в льдине, и все, что тебе остаётся — ждать либо оттепели, либо смерти. — Ты знаком с Главой? — Я был его единственным ровесником в особняке. Мы иногда играли вместе, не более. — Дарэн перевёл взгляд на девушку. — У тебя глаза красные, как будто плакал всю ночь, — она провела рукой по его лицу, убирая спадающие волосы. Дарэн вздрогнул, и она тут же отстранилась. Он удивился не жесту Верди, а тому, как выглядел со стороны для Вильяма. Вчера они встретились после десяти лет разлуки, а сегодня у него красные, как от слёз, глаза. Только сейчас он понял сарказм в тех брошенных словах. Нет, Вильям изменился внешне, но внутри он оставался все тем же.* * *
Диск солнца уже коснулся горизонта, значит, час встречи с отправителем неумолимо приближался. Дарэн взял из своего подвала скальпель, хоть и надеялся, что им не придётся воспользоваться. Задние ворота находились в самой отдалённой части сада. Раньше они были главными, поэтому имели множество узоров, напоминающих лозу винограда. Сам Дарэн не помнил, почему их перестали использовать, но сейчас восстановить их не представлялось возможным. Природа полностью поглотила их покрытые ржавчиной изгибы. Когда Дарэн добрался до места встречи, солнце уже на треть зашло за горизонт и красными лучами пробивалось сквозь густые ветви. Сюда редко кто-то приходил, даже Лаверн не любил это место, потому что считал его слишком заброшенным. Если Дарэн решит сделать что-то не по плану, устранить его не составит труда. Защищаясь от холодного ветра, парень посильнее укутался в старую куртку. Где-то на ветке дерева, прорастающего прямо из-под ворот, ворковал белый голубь. Солнце уже как пять минут село, и Дарэн бранил отправителя за его непунктуальность, стоять так было холодно и отчасти страшно. В конце концов, не раз он слышал басни селян про объявившихся волков в лесах Бэккер Клэим. Он снова кинул взгляд в сторону горизонта, на котором медленно появлялись звёзды. Неужели сам отправитель опоздал на «свидание»? Или, может, это милая дама, которую расстроило отсутствие букета у него в руках, и она решила, что на такого кавалера не стоит тратить время? Дарэн вздохнул и собирался уходить. В крайнем случае, эту ночь он проведёт у постели Мэтти. Увидев, что он отошёл на несколько шагов от ограды, голубь громко заворковал, будто возмутился, что ему не уделили внимания. — Лети домой, ночью будет очень холодно... — договорив эту фразу, Дарэн увидел привязанную к лапке голубя бумажку. Тот не дёргался и позволил снять её, после этого, уверенный в выполнении своего задания голубь оттолкнулся от решётки и исчез среди тёмных ветвей деревьев. Дарэна позабавил такой способ передать письмо, ведь его можно было просто привязать к воротам, а не отправлять специального почтальона. Похоже, незнакомец был не лишён элегантности и был не против потратить лишнее время, чтобы произвести впечатление. Парень распрямил сложенный лист и прочитал содержание. Сначала его лицо было лишено эмоций, но под конец уголки губ поползли вверх. Он достал спички и поджёг лист, в этот раз успев отбросить его от себя, не опалив пальцев вновь.
