Глава 5
28 февраля 2021 г., 20:11
— Я не собираюсь это играть! — мальчик откинул волосы с краснеющего лица. Он взял в руки ноты и кинул их в молодую учительницу музыки. Та поправила спавшие очки и в шоке распахнула глаза: похоже, впервые на её практике с ней поступили так высокомерно.
Дарэн помнил, как она спокойно, в десятый раз подряд, показывала, как нужно сыграть аккорд, но Вильям назло делал все неправильно. Девушка не могла понять, что сделала не так, но Дарэн знал ответ. Вильяму было скучно, а самым лучшим лекарством от осенней серости, по его мнению, были красные от слёз глаза окружающих или громкие крики, которые звучали намного приятнее писка скрипки.
— Мы уходим! — Вильям схватил Дарэна за руку и потянул к выходу. Учительница опустилась к рассыпанным листкам и принялась их собирать. Её руки дрожали, но, похоже, она была из тех, кто никогда не покажет свои слёзы, оставит их для тихой ночи или вовсе спрячет в глубине души. Дарэн восхищался такими людьми.
Мальчики вышли на задний двор, Вильям наконец-то отпустил руку, которую сжимал слишком крепко и побежал по темно-зелёной траве.
— Как же меня раздражает эта София! — воскликнул Вильям, коверкая имя всеми возможными способами. Он сидел на качели, привязанной к ветке дерева, которую старательно раскачивал Дарэн. — Тебе не кажется, что она ужасно скучная?
— Да, господин Эйбрамсон был намного веселее, — стоит отметить, что в последнее занятие с Эйбрамсоном, тот бегал за Вильямом, пыхтя как чайник на плите, периодически используя смычок подобно копью.
Дарэн увидел мелькнувшую у выезда карету, ту, на которой приезжала мисс София. Его взгляд застыл и в следующий момент мальчик сорвался с места.
— Эй! Ты куда? — расстроено крикнул Вильям. Дарэн развернулся к нему:
— Я принесу мяч.
— Но я же не говорил, что хочу играть в мяч! — эту фразу мальчик уже не услышал из-за шумящего в ушах воздуха. Он бежал к главному входу, надеясь успеть до отъезда учительницы, ведь это наверняка было их последнее занятие. Небо всё больше серело, а на кудрявую макушку упали первые капли дождя. Увидев женский силуэт, заходящий в карету, Дарэн крикнул:
— Пожалуйста, подождите! — женщина обернулась и сделала шаг назад.
Этот мальчик был одет в такую же одежду, что и у Вильяма, но манеры и поведение выдавали в нём простого, запуганного ребёнка. Дарэн утёр пот, смешавшийся с дождём, и постарался отдышаться.
— Госпожа София, — он поднял на неё синие глаза и сразу отвёл. Тогда он ещё не научился врать, смотря на человека, — молодой господин Вильям очень сожалеет о своём поведении и просит дать ему ноты нескольких композиций для тренировки.
Девушка улыбнулась, наблюдая за краснеющими щеками Дарэна. Она решила притвориться, что не поняла вранья и ответила, доставая из сумки листы:
— Сколько композиций хочет выучить молодой господин?
— Три, — тихо ответил Дарэн, скрывая огонь в глазах, устремив их в брусчатку под ногами.
— Держи, — девушка похлопала мальчика по макушке, стряхивая упавшие на волосы капли. — Беги скорее в дом, чтобы не промокнуть.
— Спасибо! — мальчик увидел понимание в глазах. Может, раньше она тоже была слугой и, пройдя через множество трудностей, смогла стать тем, кто она есть сейчас? София села в тёмную карету, глядя на маленький силуэт, отдаляющийся от неё. В этих детских глазах она видела мольбу, но не могла ничем помочь, разве что дать ему ноты и надеяться, что давление несносного господина не уничтожит мальчика.
* * *
Смычок пробежался по струнам, создавая мелодию, похожую то ли на смех, то ли на удары капель об оконное стекло. Он до сих пор помнил ту женщину, которая дала ему первые ноты, и пускай её имя стерлось из памяти, образ до сих пор жил и улыбался всё той же улыбкой. Музыка зазвучала плавнее, будто погружая в сон, и именно во сне воскресали воспоминания, которые Дарэн прятал от самого себя. «Почему ты меня не слушаешься?» В ушах, словно крик, прозвучал треск древесины, когда-то издававшей прекрасные звуки. Нота сорвалась, прозвучав резко, будто не принадлежала этой композиции, этому времени, словно вырвалась из воспоминаний и пробежала по струнам. «А ты уже не такой милый». Голос Вильяма, уже не детский и ещё не взрослый, прозвучал с такой же четкой насмешкой в его голове. Парень больше не мог играть. Он отложил скрипку, напоследок проведя по ней рукой. Этой ночью Дарэн снова сидел в лаборатории почти до рассвета, не желая попадать во сны, в которых не мог ничего изменить, в которых он был бессильным. Его одежда и волосы снова пропитались запахом лекарств.* * *
Наступили выходные — время, когда все слуги могли по желанию остаться в имении или поехать к своим семьям в соседние города и поселки. Единственным условием было обязательно оставить одну повариху и одну дежурную горничную. В Габен Дарэн добрался на повозках, идущих из Люмена. Большинство возничих были людьми простыми, готовыми подвезти незнакомого человека, лишь бы тот поговорил с ними и скрасил скучную дорогу. — Давай слезай, шутник! — через смех сказал мужчина. — Сегодня ближе к двум ночи буду проезжать мимо, могу подкинуть обратно. — Спасибо, буду очень признателен! — Дарэн широко улыбнулся толстячку в тёплой куртке. На самом деле именно он всю дорогу травил байки про своих знакомых, а парень просто отвечал на них громким смехом. В городе кипела жизнь: на первых этажах домов, ателье и сапожники открыли двери своих лавок, от мелких кабаков уже исходил запах алкоголя и смех хмельных пьянчужек. В знакомом парке, в котором голуби любили сидеть на лавках и деревьях, прохожие подкармливали птиц. Дамы в длинных платьях отбрасывали листья подолами своих юбок, а мужчины выстукивали тростью по тротуару. Вдалеке виднелся шпиль церкви Святого Аверрила, названной в честь первооснователя Адоре. Раньше Номен была единственной многочисленной религией среди стран северо-запада, поэтому секте пришлось отвоёвывать многие города. Так было и с Габеном. Церковь Святого Аверрила, была сердцем Адоре, перестраивать её не хотели, отчего фасад с вычурными узорами и фресками, присущий только Номен, пришлось оставить. Это было насмешкой над обоими секретами, для одной это было частью завоеванных территорий, для другой — постоянным напоминанием, что ты лишь маленькая отколовшаяся деталь большой мозаики. Дарэн любил этот шум города, эти дома с постоянно открывающимися и закрывающимися дверями, колоннами и балюстрадами, жизнью в окнах и за ними. У заведения на первом этаже здания из тёмного камня висела вывеска в красивой узорчатой рамке. Он зашёл внутрь со звоном колокольчика на двери. В нос сразу ударил насыщенный запах шоколада, орехов и молока. Возле окон стоял стол, за которым сидела женщина, пьющая чай, а возле стойки хлопотала девушка. Её волосы были собраны в растрепанную косу, поверх коричневого платья белый фартук, присыпанный мукой и, похоже, корицей. Заметив вошедшего, женщина широко улыбнулась: — Дарэн, сколько лет сколько зим! Ты по делу или решил просто так проведать старых друзей? — По делу. Девушка с негодованием вздохнула: — Ну конечно, как только у тебя проблемы сразу «Помогите! Спасите!» визжишь как поросёнок, а как просто по-человечески зайти, купить десяток-другой плиток шоколада — так нет! — У вас и без меня покупателей полно, — рассмеялся Дарэн и посмотрел на единственного посетителя. — Уж больше, чем у тебя! — она махнула рукой, подзывая. — Давай заходи. Только не тряси своей одеждой над едой! На кухне Беверли разливал горячую вязкую массу по формочкам, добавляя в них ореховую крошку и кусочки ягод. Беверли Баскер был полненьким мужчиной с нежными чертами лица, сам его вид говорил насколько это простой и доброжелательный человек. Мужчина сжал Дарэна в объятиях, после чего поправил круглые очки. — Какими судьбами к нам? — Тряхнуть стариной и придать смысл твоему медицинскому образованию. Беверли помыл руки и вытер их полотенцем, с интересом заглядывая в портфель Дарэна. — У меня есть образец крови мальчика с малокровием, но я сомневаюсь в своей компетентности касательно лечения, — парень протянул маленькую пробирку мужчине. — Сейчас разберёмся. Беверли и Дарэн познакомились в столичном университете. Бев тогда был одним из лучших студентов, а Дарэн впервые принёс свою работу на рассмотрение. Они столкнулись в дверях и долго извинялись друг перед другом. После толстячок пригласил его к себе на ужин, в ещё совсем маленькое и не обустроенное заведение. Джесси тогда постоянно выгоняла пьяниц, считающих это место новой забегаловкой, и не в лучшем настроении накричала на обоих. Сейчас они со смехом вспоминали те времена. Беверли сел на стул в небольшой коморке, книжные полки облепили стены, и малейшее движение поднимало с них пыль. Нахмурив брови и постоянно всматриваясь в окуляр, Бев пробубнил: — Железодефицитная анемия, — он подкрутил ручки фокусировки и присмотрелся. Похоже, что это давалось ему тяжело из-за плохого зрения. — Какие могли быть причины? — Если мы говорим о ребёнке, то есть несколько вариантов: в период от двадцать восьмой до тридцать второй недели беременности матери была угроза выкидыша, ребёнок недоношенный или переношенный, возможно, была проблема во время родов — ранняя отслойка плаценты, разрыв сосудов пуповины или травма во время самого, собственно говоря, процесса. Также вполне вероятно пониженное количество железа в материнском молоке, поэтому вместо него могли использовать коровье и попутно организовать ребёнку рахит. Ребёнок имеет это заболевание? — Однозначно нет, — Дарэн припомнил, как Мэтти бодро бегал по коридорам особняка. — Тогда что насчёт лечения? Бев развернулся сидя на стуле и начал выстукивать пальцами по коленям, вспоминая что-то подходящее. — Купи препараты железа, следи за питанием ребёнка, сам знаешь особенности. Если состояние критическое, я могу найти специалиста, который поможет с переливанием эритроцитной массы. — Нет, до крайностей не должно дойти. — Хорошо, — потянул мужчина и осмотрелся по сторонам. — Теперь может по чашечке чая? Джесси раздобыла отличный чай, ещё и по дешевке, — Беверли похлопал друга по плечу и начал зазывать на кухню. — Ты, кстати, надолго? Если хочешь, можешь остаться у нас, места не много, но втроём уместимся. — Нет, не стоит. Я заехал к вам на пару часов, в поместье дел невпроворот, — ещё при входе в шоколадную мастерскую Дарэн заметил совсем небольшой, но уже заметный живот Джесси. Девушка ворчала, наливая чай, мол «я тружусь, как пчёлка, а они штаны просиживают». Несмотря на это, никто не собирался на неё обижаться. Джесси была очень сильной женщиной и, как бы слащаво это ни звучало, променяла богатую жизнь на тихое существование с любимым. Дарэн не знал подробностей их встречи, но судя по тому, как они уходили от темы, это было довольно нелепое и забавное зрелище. Парень чувствовал себя здесь намного уютнее, чем в поместье, но не посмел бы вмешиваться в чужое счастье, пытаясь забрать себе кусочек. Когда чашки опустели, Дарэн хотел попрощаться и уйти, но Беверли внезапно вспомнил: — Точно! У нас сейчас проводятся массовые ревизии больниц и аптек, поэтому тебе придётся долго искать открытые. Прозвенел звоночек, и в магазинчике появился мужчина в бежевом костюме, он приветливо улыбался и с ходу сказал Джесси, снимая шляпу: — Добрый день, мне как обычно, — девушка поприветствовала гостя и начала накладывать в бумажный мешочек конфеты. — Господин Фарон, вы как всегда прекрасно выглядите! — сказал Беверли, опираясь на стойку. — Вашей дочери нравятся наши конфеты? — Она в восторге, — с улыбкой ответил посетитель. — Тогда не окажете небольшую услугу? Мой друг приехал сюда за лекарствами, но вы сами понимаете, что сейчас в городе творится, а я не могу покинуть рабочее место, начальство больно строгое. Фарон рассмеялся и взял из рук нахмурившейся Джесси пакет: — Конечно, я вам помогу. Мне как раз не помешает прогуляться. Мужчины вышли из заведения, а звоночек на двери будто распрощался с ними. В лучах солнца, пробивающегося сквозь тучи, светлый, выделяющийся из толпы костюм Фарона выглядел ещё ярче. Наверняка в прошлой жизни он был лисой, уж больно его манеры напоминали грацию этого зверя. Глаза мужчины были от природы прищуренными, а улыбка на лице — соответствующей поводу. По пути через один из парков, Дарэн спросил: — Какая сейчас обстановка в Габене? Я слышал о происходящем и очень беспокоюсь за северную столицу. — Да уж, в этот раз рабочие разбушевались не на шутку, но в столице всё спокойно, по крайней мере, пока. Если что-то касалось Адоре, невозможно было представить это без участия Габена. Это как пытаться жить, не используя сердце или лёгкие. Именно поэтому бунты доберутся и сюда, это лишь вопрос времени. Фарон поправил шляпу, блеснув кольцами. На одном из них чётко вырисовывалась голова ворона. — Смелое решение. Сейчас большинство предпочитает бриллианты или рубины, — Адель часто рассказывала Дарэну про новинки моды и советовалась насчёт платьев или бижутерии. Мужчина бросил взгляд на кольцо и улыбнулся уголками губ: — Подарок, — когда мужчины дошли до конца парка, Фарон остановился и указал в сторону здания с тёмно-зелёной крышей. — Там всегда работает аптека, вне зависимости от времени и обстоятельств. Запоминайте и пользуйтесь. — Спасибо большое, — мужчина быстро скрылся из виду, будто птица, взмахнувшая крыльями и исчезнувшая среди деревьев. Сначала Дарэн посчитал его простым горожанином с финансовым положением чуть выше среднего, но чем дольше он смотрел, тем менее искренней казалась улыбка этого человека. Хотя в мире столько людей, которым намного спокойнее за фальшивой улыбкой. Она может быть частью их брони, чтобы защищать и скрывать от посторонних глаз что-то сокровенное. Возничий говорил, что будет проезжать мимо ближе к двум часам ночи. За много лет, Дарэн понял, что это «ближе к...» обозначает «понятия не имею во сколько, но скорее всего ночью». До захода солнца парень гулял по паркам и узким улочкам города, заглядывая в окна, как любопытная птичка, подглядывающая за жизнью людей. С наступлением темноты он забрёл в самый центр, но в отличие от других районов, здесь не играла музыка и люди не напевали похабные песни под мандолину. «Старый город», как называли его горожане. Секта выкупила все дома близ этого места и заселила их служителями, монахинями и священниками. Многие дома соединили надземными проходами, таким образом «старый город» напоминал один большой дом, в котором все друг другу родня. На перекрёстке улочек возвышалась главная церковь, пронзая небо своими башнями и вьющимися узорами фасада, напоминая облака. Сквозь окна можно было видеть, как отражение разноцветных витражей ложится на белоснежные стены. Дарэн стоял в небольшом переулке и поэтому не был замечен пробегающей мимо группой людей, с хромающим человеком во главе. Они подбежали к зданию церкви и разошлись по её углам. Кто-то касался земли, кто-то стен. Их можно было спутать с умалишенными, если бы они не действовали так собранно. Затем человек, который осматривал лицевой фасад, показал что-то рукой и уже спокойно отошёл к домам. Дарэн прищурился, подозревая что-то недоброе. Похоже на подготовку к чему-то. Возможно, что это повстанцы, которые действуют более продумано, чем те, кто затеял бунты на севере. В любом случае луна указывала, что скоро прибудет возничий. Измученный опытом, Дарэн решил, что лучше прийти на час раньше и подождать, чем добираться до соседнего города пешком.
