1914–1920 Когда увядали цветы

      Листья мирно шелестели от нежного ветра, солнце пробивалось сквозь них и падало на юношеское лицо, заставляя жмуриться. Вильям приоткрыл глаза, в которые тут же ударил свет. Мозаика из тысячи листьев и солнечных бликов постоянно сменялась новой картинкой, гипнотизируя и наполняя сердце спокойствием. Будущий наследник поднялся на локтях и тряхнул головой, убирая мешающие волосы. — Я долго спал? — голос оказался непривычно хриплым. — Да. Мне пришлось попросить отложить обед, чтобы не будить тебя, — сказал Дарэн, оторвав взгляд от книги. Его синие глаза как всегда были бесстрастны, будто два драгоценных камня — красивых, но холодных. — Молодец.       За много лет Дарэн научился понимать Вильяма как никто другой. Слуга знал, что он хотел бы съесть на завтрак, чем заняться после обеда, какие книги ему нравятся и какие он терпеть не может. Дарэн был единственным, кто его понимает и поддерживает.       Вильям смотрел серыми глазами на отросшие русые волосы Дарэна. Ему нравилось, как они выглядят, он хотел их коснуться и не видел причин отказывать себе. Рука погрузилась в нежные пряди и сжала, не сильно, но ощутимо. Дарэн никак не реагировал, только перевёл взгляд со страниц книги вдаль, на стены особняка. Он уже давно понял, что сопротивление не имеет смысла, Вильям все равно сделает то, что хочет. Когда парень наигрался, он убрал руку и наклонил голову, пытаясь поймать взгляд Дарэна. — Что ты читаешь? — Любовный роман, — в силу своей не очень спокойной повседневности, парень предпочитал временами прятаться среди книжных страниц, с персонажами, у которых хорошая жизнь и любящая семья. Он не завидовал им, ведь зависть может испытывать только тот, кто считает, что упустил свои возможности, что достоин лучшего. Дарэн так не считал. Он — лишь тень Вильяма, и это то, что он заслужил. — Слишком слащаво. Как ты только можешь такое читать? — господин отобрал книгу и потянул Дарэна на себя. — Пошли домой, я хочу есть, а потом можно как-нибудь подшутить над Лаверном.       Дарэн кивнул и пошёл за ним. Он снова не был против очередной затеи Вильяма, отчего тот широко улыбался, придумывая розыгрыш повеселее. На самом деле, от одной только мысли, что молодой господин взял на примету его приёмного отца, у Дарэна закололо сердце. Оставалось только надеяться, что со временем он забудет об этом и выберет другую цель.

* * *

      Вильяму нравилось, что Дарэн не общался ни с кем кроме него, даже с окружающими он надолго не задерживался, уделяя всё внимание ему. Слуга никогда не возражал, не спорил, и до чего же Вильям обожал его молчаливость, будто рядом с ним был самый смирный и послушный зверёк. Иногда он утаскивал Дарэна спать к себе, хотя гувернантка строго запрещала так делать, но в этот раз, после ужина тот куда-то исчез. Слуги уже укладывались спать, отец и сестра заперлись в своих комнатах, наверняка занимаясь каким-то важными делами. В коридорах затушили свечи, погружая их в полумрак, и только в крыле для прислуги оставался гореть камин. Вильям заглянул в комнату Дарэна, но та оказалась пуста, посмотрел в зале и на кухне, даже на чердаке. Поиски перестали быть весёлыми и всё больше раздражали, но что-то внутри не давало успокоиться и заставляло продолжать, несмотря ни на что. Вильяму, проходящему по коридору на первом этаже, послышалась музыка. Сначала он не поверил, что это было по-настоящему, ведь иногда слышал голоса или даже пение в своей голове, но сейчас нежные переливы скрипки оказались более чем реальными. Он тихо открыл дверь в главный зал и впился взглядом в знакомую фигуру.       Дарэн, положив скрипку на плечо и зажав подбородком, играл мелодию, что наводила на мысли о мерцании звёзд на ночном небе, такая же спокойная и отчего-то печальная. Его руки двигались с такой нежностью, которая, казалось, была чужда такому человеку, как Дарэн.       Это ещё можно было вытерпеть, но следующее заставило Вильяма сжать кулаки до хруста. Он улыбался. Дарэн, который никогда не выражал эмоций, улыбался. И не Вильяму — человеку, который ценил его больше всех, который уделял другу всё время и развлекал всеми возможными способами, а какой-то неодушевленной скрипящей деревяшке.       Вильям сорвался с места и, пока Дарэн не успел опомниться, выхватил скрипку. Несколько ударов по стене, один по полу и та уже потеряла свою форму и возможность издавать хоть какие-то звуки.       Тем временем Дарэн молча наблюдал за метаниями господина, в которого будто вселился дьявол. Глаза щипало, каждая щепочка сломанной скрипки словно вонзалась в сердце и застревала комом в горле, но он старался сдержать слезы. Дарэн не хотел стать одним из тех развлечений молодого господина. Когда Вильям, тяжело дыша, выпрямил спину и отбросил обломки в сторону, он впился взглядом в человека напротив. Лунный свет отражался в его глазах, словно блики на бурлящей воде. Дарэну казалось, что одно лишнее движение и Вильям перегрызёт ему горло. — Зачем? — тихо спросил Дарэн, после чего на знакомом лице расплылась улыбка. Вильям расхохотался самым невинным смехом, так смеются над шутками друзей или забавным воркованием птиц. — Почему ты так улыбался? Что тебе не нравится? Я же хорошо к тебе отношусь.       В голове эхом из прошлого прозвучала фраза, которую Дарэн сказал своему ручному кролику, когда тот пытался убежать в лес:       «Почему ты убегаешь? Я же хорошо о тебе забочусь». — Что мне не нравится? — в этот момент с ресниц сорвалась первая слеза, а следом за ней ещё одна. — То, что я зверушка с которой играют. То, что тебя не интересует, что я чувствую. Ты уничтожаешь всё, что я ценю! — его голос срывался и дрожал, переходя на крик. — То, что ты издеваешься над теми, кого я люблю! Действительно, что мне может не нравиться? — всё, что Дарэн так долго держал в себе, вырвалось наружу.       В глазах Вильяма погас дикий свет, и теперь они выражали только одно — разочарование. — Ты чудовище! Лучше бы я умер, чем жил с тобой в одном доме!       В один миг оказалось, что самый близкий человек, самый лучший друг, ненавидел его. Тот, кому он доверял, оказался таким же, как и все. Вильям сжал зубы и замахнулся, ему хотелось просто увидеть, как Дарэн пожалеет о своих словах и скажет, что это была неудачная шутка. Ладонь почти коснулась щеки, когда её сжала чужая рука.       Впервые лицо Дарэна не выражало тихое повиновение, а напоминало морду обозлённой и рычащей твари. Брови сошлись на переносице, глаза, залитые слезами, угрожали сделать что-то ужасное, если Вильям снова поднимет на него руку. — Ты уже не такой милый, — Вильям улыбнулся кривой улыбкой, сдерживая клокочущий в горле гнев. — И мне это не нравится, — сказал он, выделяя каждое слово.       Наследник вырвал руку из крепкой хватки и ушёл, хлопнув дверью. Дарэн выдохнул, запрокинув голову. Казалось он совершил огромную ошибку, пошёл против судьбы, но почему же тогда на сердце было так легко? Впервые за свою жизнь он был по-настоящему счастлив.

* * *

      Вильям помнил те времена, хотя порой хотелось закрыть глаза и представить, что их никогда не было. Он не понимал, что делал не так.       Мужчина достал из кармана банку и высыпал на ладонь несколько таблеток. Мэтти не получилось выгнать из кабинета, хотя после приёма препарата даже его восклицания и постоянный шум не раздражали.       Он знал, что вчера Дарэн отправился в столицу, а ещё он знал, что организация «Л.И.Х» готовит нападение на церковь Святого Аверрила. Всех жителей старого города бесшумно вывезли ещё на прошлой неделе, но Дарэн до сих пор не вернулся.       Вильям потёр виски, опуская взгляд на очередное письмо, подтверждающее, что всё идёт согласно плану, вот только верилось в это с трудом. Слишком много людей ставили палки в колеса.