Глава 8
2 марта 2021 г., 17:02
Белый — цвет снега, лепестков ромашки, цветения яблони и холодного света луны — цвет Номена. Их символом был белый лев, выражающий такие качества, как благородство и чистота. Церкви Номен имели сферичные купола, украшенные изнутри настенной росписью и скульптурами ангелов. В сверкании позолоты и бликах на хрустальных люстрах, преломляющих солнечный свет, льющийся из высоких окон, помещение искрилось и сияло, будто само солнце благословило это место. Дарэн лишь однажды смог посетить церковь Номен, и был поражён этим величием.
Адоре, напротив, являлось олицетворением тьмы, по крайней мере, для верующих Номена. Чёрный — цвет спокойствия, умиротворения, непроглядной ночи. Из темноты мы приходим в этот мир, и в её же объятия стремимся, чтобы вернуться, когда пройдем свой жизненный путь до конца. Даже Бог не создавал тьму — она существовала всегда. Обыватели ассоциировали Адоре с воронами, когда видели одетых в чёрное последователей, словно стая кладбищенских птиц. Адоре, как и эти птицы, постоянно были на полях сражений, держались вместе и были готовы на самопожертвование. В первые годы после отделения секты, многие потеряли своих близких и заменяли друг другу семью.
* * *
— Нет. Я видел, как однажды папа разбросал все фигуры. Наверное, очень расстроился. Мэтти поставил шахматную доску на стол и начал расставлять фигуры. Дарэн знал правила, но играл очень редко, разве что по ночам с Адель, чтобы развлечь госпожу. Мальчик делал ход белыми, ход пешкой. Парень смотрел на детскую ручку, узнавая в фигуре себя. Разногласия набирали обороты, ещё немного — и Вильяма свергнут. Не было необходимости что-либо делать, просто подождать, но похоже у Номен были свои мысли на этот счёт. Как оказалось, Дарэн и Мэйттланд были на одном уровне, из-за чего игра становилась интересной, а исход был не такой предсказуемый. Несколько раз Дарэн поддался просто, чтобы увидеть улыбку на лице ребенка — такую наивную радость от маленькой победы. Одну из партий прервал восторженный вскрик Мэтти, он вскочил с кресла и побежал к окну. — Снег! На улице кружились еле заметные крупинки. Невесомые, они танцевали, манимые ветром, цепляли ветви деревьев и опавшие листья. Дарэн подошёл к окну и отодвинул занавеску рукой. — Дядя учёный, я хочу погулять! Пожа-а-алуйста... Слуга не мог лишить ребёнка такой мелкой радости, как ощутить первые снежинки на своих ладонях. Хотя Дарэн всё ещё тревожился за здоровье Мэйтланда, он улыбнулся и потрепал мальчика по голове. — Пообещай, что будешь меня слушать и не поранишься. — Обещаю! — И я не «дядя учёный», а Дарэн. Называй меня так. — Хорошо, дядя учёный.* * *
Майкл наконец-то ушёл, забирая с собой весь производимый шум. Несмотря на постоянное раздражение, которое вызывал этот человек, Вильяму приходилось сотрудничать с ним. Майкл Эгебен вёл себя странно, а временами совершенно глупо, хвастаясь своим фальшивым титулом перед Главой, как павлин — ярким хвостом. Несмотря на это, свою работу он выполнял профессионально и как только дело доходило до политики, будто становился другим человеком. Вильям как всегда сидел в своём кабинете, когда услышал голоса, доносящиеся с улицы. Он поднялся и подошёл к окну, удивляясь тому, как изменился пейзаж. Глаза слепил яркий отблеск света на снегу, среди облетевших веток деревьев словно запутались кусочки облаков. Дарэн шёл следом за ребёнком, со смехом уклоняясь от летящих в него ещё хрупких белых шариков. Лицо слуги выглядело расслабленным и весёлым, когда Мэтти лепил непонятные фигуры из снега и хвастался своим творением. В какой-то момент парень наклонился к мальчику, поправляя красный шарф на его шее. Мэйтланд был точной копией отца, но отношение Дарэна совершенно отличалось от того, что Вильям помнил из их детства. Он не стоял, пустым взглядом наблюдая со стороны, не вздрагивал, когда мимо проносился безобидный снежок. Он улыбался, он поправлял одежду на ребенке, чтобы Мэтти не простудил горло, подорвав и без того слабое здоровье. Мужчина поджал губы, наблюдая за этой идеалистической картиной. Что-то царапнуло его сердце, заставило сжать кулаки, вперившись взглядом в высокую фигуру, осыпаемую снегом. Почему в их совместном прошлом всё было не так? Почему рядом с ним в глазах Дарэна стояли только страх, слёзы или пустота? Мужчина развернулся, оставляя окно за спиной, и упал в ближайшее кресло. Вильям думал о том, как было бы приятно закрыть две причины своего плохого настроения в разных комнатах, чтобы больше не испытывать этого раздражающего чувства в груди. Он провел рукой по лицу, прогоняя ненужные мысли.* * *
Дарэн улыбался, наблюдая за радостным Мэтти. В прошлом он не мог наслаждаться такими вещами, потому что Вильям оставил в подарок плохие ассоциации с белым цветом — капли крови падают на снег, оставляя жуткий узор и создавая впечатляющий контраст. Смешавшиеся в памяти воспоминания из тех дней, когда даже мучимый лихорадкой Дарэн был вынужден развлекать молодого господина, который полностью игнорировал состояние слуги и просьбы вернуться под теплую крышу поместья. Его кости до сих пор ломило даже при мысли о том, как сильно коченели руки и ноги, и как он припадал к огню в камине по возвращении, чувствуя жжение и боль в теле. Зима для него была лишь временем, когда холод захватывал его тело, пронизывая снаружи и поселяясь внутри. В то же время из поместья вышел гость и неуклюже спустился по ступеням. Майкл Эгебен казался Дарэну смутно знакомым. Будто они где-то пересеклись мимоходом, но при запоминающихся обстоятельствах. Когда мужчина прошёл до ворот, оказавшись спиной к смотрящему, в сознании Дарэна мелькнула догадка. Он присмотрелся к левой ноге удаляющегося силуэта. Та была немного выгнута голенью в сторону — неправильно сросшаяся после перелома кость. Хромота была отчётливой и специфической. Один из группы людей, окруживших церковь Святого Аверрила в Габене, хромал точно так же, заваливаясь на один бок. Если Дарэн не ошибся, то есть только два объяснения: либо Майкл пришел к Вильяму с плохими намерениями, вроде шантажа или угроз, либо — работал на Главу. Слабо верилось, что Майкл был способен на интриги или лично бросить вызов такому человеку, как Вильям. В этот момент Дарэн почувствовал толчок в плечо — это прилетел снежок от Мэтти. Щёки мальчика раскраснелись от холода, он хитро улыбался и ждал ответной реакции. — Ты, проказник! — с поддельным возмущением воскликнул парень, но далее увещевательным тоном произнес: — На сегодня достаточно. Если ты простудишься, Оливия больше никогда не разрешит нам гулять вместе. — Ла-адно... — потянул Мэтти, опуская взгляд. Дарэн взял ребёнка за руку, намереваясь отвести в дом: — Если завтра погода будет располагать, мы обязательно ещё погуляем. Обещаю.
