1914–1920 Когда увядали цветы

      Снег белыми хлопьями опадал на землю, рассыпаясь по ней, словно сахар. На улицах горели фонари, по брусчатке с пронзительным скрипом ехали четырехколесные повозки без лошадей — чудо техники, привезенное с севера. Дарэн не хотел разбираться в строении дьявольских упряжек, но точно знал — это начало нового витка в истории человечества.       Амелия была слишком набожна и даже сейчас, просто прогуливаясь по улице, проклинала эти экипажи. Новый год наступит совсем скоро и по этому поводу профессор анатомии вручил Дарэну подарок — два билета на праздничный концерт. Сейчас Габен стал единственной столицей, в которую стремились попасть все, а о выступлении в местной филармонии мечтал каждый музыкант.       Амелия живенько поднялась по ступеням и вместе со своим спутником вошла внутрь здания. Она сдала в гардероб одежду, но сумку оставила при себе. Ее увлечение корзинами переросло в нечто большее — сейчас женщина работала на ткацкой фабрике, разрабатывая новые дизайны для сумок. Дарэн был искренне рад за нее: наконец болезненную бледность сменил здоровый румянец, на худом лице появились нежные щечки, которые ему так нравились.       Зал блистал украшениями, елочными игрушками и золотистой мишурой. В воздухе витал запах хвои, создающий приятную атмосферу праздника. Пара разместилась на своих местах и тихо обсуждала планы на новый год: в последнее время у них появилось довольно много знакомых и каждому из них следовало раздобыть подходящий подарок. Когда отзвенел сигнал, предупреждающий о начале концерта, первыми на сцену вышли скрипачи с незамысловатой праздничной композицией подстать вечеру. Следом за ними на сцену поднялся мужчина в темном фраке, засевший за фортепиано и зазвучала знакомая мелодия.       Переливы звуков сливались в единую реку, наполненную воспоминаниями: узкие коридоры особняка, позолоченные рамки портретов, блестящие в лунном свете. Маленькая вспышка и спичка, по одной зажигающая каждую свечу на канделябре. Эта череда звуков от «ре» до «фа» словно журчание горной реки, спрятанной среди высоких деревьев. Вот блики солнца, играющие в листве старого клена, вот тихие прыжки заячьих лапок по короткой траве. Такая нежная и трепетная музыка, словно первый поцелуй, она окутывает теплом, будто вечера у камина в Бэккер Клэин.       Дарэн поднял глаза на пианиста. Эти знакомые руки. Он сотни раз видел как они касались клавиш пианино. По телу пробежала дрожь, словно давно замерзшее тело окунули в теплую воду.       Мужчина посмотрел на зал и сразу встретился взглядом с Дарэном. Пианист незаметно улыбнулся и продолжил играть. Каждая нота будто задевала самые болезненные воспоминания. Когда Амелия обернулась к Дарэну по его лицу стекали дорожки слез.       — Все в порядке? — шепотом спросила она.       — Да.       Женщина посчитала, что ее спутника просто растрогала композиция и решила не отвлекать.       Мелодия понемногу угасала. Дарэн поднялся со своего места и пошел к сцене, не обращая внимания на недоуменные взгляды зрителей и шепот Амелии. Когда пианист вышел на поклон аплодировали все, кроме одного человека. Дарэн стоял под самой сценой и не верил своим глазам:       — Ты мне не снишься?       Мужчина с улыбкой покачал головой, развернулся и ушел за кулисы. Упорхнул, словно все это и вправду было лишь видением. Дарэн сорвался с места, выбегая из зала. Он знал где должна находиться дверь, ведущая за кулисы. Она была не заперта, но внутри незваного гостя ожидал охранник. Мужчина лет сорока не сразу спохватился — уж больно уверенно незнакомец направлялся к кулисам.       — Молодой человек, вы из оркестра? — выкрикнул охранник, следуя за Дарэном.       — Да.       — Тогда предъявите ваше приглашение!       Когда охранник схватил гостя за рукав пиджака, за спиной послышался голос:       — Он действительно из оркестра. Играет на скрипке лучше кого-либо, — знакомый голос заставил все внутри перевернуться. Охранник фыркнул, но вполне удовлетворенный ответом вернулся на свой пост.       Повисла тишина, хотя со сцены доносилась громкая музыка. Дарэн протянул руку и, будто не веря своим ощущениям, коснулся щеки. Теплая.       — Ради этого выражения лица стоило умереть, — с прежней хитрой улыбкой сказал Вильям. Но живой. Определенно живой.       — Идиот… — Дарэн порывисто сжал в объятиях это высокое теплое тело. Он слышал биение сердца в чужой груди, и этот звук был прекраснее любой музыки. — Ты обязан мне все рассказать.       — Поехали в Бэккер Клэин, там все и обсудим, — Вильям незаметно поцеловал Дарэна в макушку. — Встречаемся через пол часа возле входа.       Дарэн кивнул, но объятий разжать не спешил. Сделал вдох, еле сдерживая всхлип:       — Тот же парфюм.

***

      В экипаже было тихо, но тишина эта обманчива — общение велось на невербальном уровне: Дарэн сжал руку Вильяма, чтобы ощущать его присутствие и едва заметными поглаживаниями посылал сигналы. Спустя секунду он получил ответ: мужчина перехватил его ладонь и сплел их пальцы.       Дарэн сказал Амелии, что встретил давнего друга и должен отлучиться ненадолго. Хотя она бы расстроена, все же дала добро — уж слишком ярко блестели его глаза.       Спустя полчаса экипаж остановился после особняка. Здесь ничего не изменилось, в окнах так же горел свет, а ступени были вычищены от снега.       — Ты приезжал сюда?       — Нет. Без тебя здесь слишком тоскливо.       Снег опадал, припорошив кучерявую шевелюру, оставляя после себя крохотные блестящие капельки.       — Скорее в дом, здесь слишком холодно.       Внутри царила уютная атмосфера. Наверное сюда больше не приходят деловые партнеры и потребности в хвастовстве нет: в холле положили ковер, мягкий на вид, портреты предков сменили семейные фотографии.       Вильям провел Дарэна в кабинет, а затем принес с кухни две чашки чая. Камин приятно потрескивал и время будто вернулось на год назад.       — Как ты уже понял, смерть была спланирована и подстроена. Моя личность уже порядком надоела народу, да и я не особо горел желанием продолжать заниматься сектой. Если бы не предложение Фарона, я бы прожил еще год максимум, — принялся за объяснения Вильям, делая глоток ароматной жидкости с дымящейся кружки.       — При чем здесь Фарон? — Дарэн был удивленный уже тем, что тот человек вообще остался жив.       — Ты же знаешь, что он давно хотел занять мое место. Фарон пообещал организовать мне спокойную жизнь в обмен на корону Адоре. Как только я закончил со всеми делами, умер Вильям Райордан и родился Винсент Грей — неприметный музыкант из Леграда.       — А теперь ответь мне честно как никогда — это ты развязал эту войну? — тон Дарэна тоже был как никогда серьезным.       — Война пришла бы в любом случае: Леград уже давно строил планы на земли Агры. Конфликт назревал на протяжении многих лет, а я лишь сделал эту войну менее губительной для населения. Я выкупил землю на территории Леграда и стал распространять веру на территории страны. В монастыри были переселены верующие жители северных земель, когда же войска наконец двинулись в бой — именно Адоре стала первой помощью раненным. Солдаты молились Богу, чтобы уцелеть, и действительно выживали. Благодаря вере во Всевышнего они не тронули церкви Адоре на территории Агры и позаботились о гражданах Габена.       — Подумать только… Но зачем ты разрушал секту? Со стороны это выглядело действительно жалко.       — Номен, едва почувствовав угасание Адоре, бросили все силы на строительство храмов, потратили все деньги на распространение веры, так что во время нападения на Юг они пали одними из первых. Вера Номен уничтожена. Во всем мире не осталось ни одного храма, посвященного их святым. — Довольная улыбка кукловода, блестяще отыгравшего представление, удивительно красила Вильяма, хоть и отдавала мрачным торжеством в глазах. Похоже, он долго ждал момента, когда сможет сказать это вслух. Мужчина незаметно покосился на Дарэна, греющего ладони о кружку и рассматривающего огонь в камине. — Что насчет тебя?       — Работаю в габенском университете. Мне разрешили присутствовать на лекциях, когда есть свободное время, поэтому я чувствую себя по-настоящему счастливым.       — Что-то мне подсказывает, что причина твоего счастья вовсе не в этом.       Дарэн перевел взгляд на Вильяма и с тенью страха прошептал:       — У меня появилась семья.       Помолчав лишь одно неприличное мгновение мужчина с натянутой улыбкой произнес:       — Рад за тебя. — Совсем не так он представлял их встречу. Впрочем, сам виноват. Очень повезло, что после всего Дарэн еще разговаривает с ним. — С короткой стрижкой ты похож на барашка.       Дарэн мило улыбнулся и потрогал свои немного отросшие волосы. Он зря волновался, что новая прическа не понравится Вильяму.       — Что бы ты не сделал со своими волосами, я все равно буду любить тебя, — сказал мужчина, будто прочитав его мысли. Эти слова заставили сердце Дарэна пропустить удар. Тепло окутало тело словно плед, и с этим ощущением вовсе не хотелось расставаться, но мужчина, сжав зубы, ответил:       — То, что было между нами, должно остаться в прошлом. Это была красивая история и расставание будет для нее лучшим концом. — Дарэн ни в коем случае не может бросить семью, даже если придется пожертвовать чем-то очень ценным.       Слышать это было до ужаса больно. Человек, без которого ты не видишь своей жизни, хочет разорвать с тобой любые связи. Так нельзя. Надо оставить хотя бы маленькую, тонку ниточку.       — Мы можем остаться друзьями? — с надеждой спросил Вильям.       — Конечно, — Дарэн натянул на лицо самую стойкую из своих улыбок, пряча за ней всю боль. Дно кружки стукнулось о поверхность стола, и мужчина поднялся с кресла. — Мне пора ехать домой. Могу я попросить твоего водителя подбросить меня?       — Да, — в комнате повисла тишина. Дарэн уже направился к двери, как вдруг услышал тихое: «Подожди!»       — Если это конец, могу я попросить у тебя кое-что?       Дарэн помедлил, но кивнул в ответ.       — Поцелуй меня в последний раз.       Если Дарэн откажет сейчас — это будет означать конец, но если решится — точка превратится в многоточие.       От молчания, повисшего в комнате, замирало сердце. Дарэн сделал выдох и в несколько шагов приблизился к Вильяму. Он обхватил его лицо ладонями, несколько секунд не в силах оторвать взгляда от серых глаз напротив, а затем со всей страстью впился в его губы. Ему хотелось вложить в этот поцелуй сотни других, которые они пропустили из-за расставаний, ссор и обид. Вильям улыбался сквозь этот поцелуй, понимая — шанс есть. И этот шанс он точно не упустит.       — Мне пора, — неловко сказал Дарэн, восстанавливая дыхание, — увидимся.       — Увидимся.       Дверь тихо скрипнула, разделяя двух людей, которые даже не пытались прятать друг от друга счастливые лица.