Часть 46
7 января 2022 г., 00:45
Дарэн быстро спустился по этажам в маленькую коморку охранника. Тот был принципиальным человеком и даже в самые скверные времена мог раздобыть газет. Мужчина, как всегда, сидел на стуле и курил дешевый табак, когда в его комнатушку ворвался отдаленно знакомый человек.
— Мне нужен вчерашний выпуск газеты!
От неожиданности и напора мужчина растерялся, а придя в себя в шутку бросил:
— Уважаемый, я вам не литературный киоск!
— Не до любезностей, просто дайте мне эту чертову газету!
Охранник посчитал, что подобным образом могут вести себя только сумасшедшие, а с ними лучше не спорить. Мужчина потянулся к старому шкафу и достал из него газету, которую в тот же миг буквально вырвали из рук.
— Огромное спасибо, — торопливо бросил Дарэн и в спешке покинул комнату.
Как оказалось, у сумасшедшего было хоть какое-то представление о вежливости.
* * *
В поисках того самого заголовка Дарэн на ходу листал серые страницы. Он боялся увидеть слова «погиб» или «убит», но вскоре пожалел об этом. «Главе Адоре воздалось за его деяния» — значилось вверху страницы. Взгляд быстро пробегал по тексту и с каждой секундой дышать становилось сложнее. Статья была наполнена отвратительными слухами и неправдивыми обвинениями, фотографиями завала и попавшими в кадр телами, над которыми склонились врачи. Лиц было не разобрать, но и без этого Дарэн смог узнать одного из них. Одежда, фигура, цвет волос, форма рук и ширина плеч — все это прочно впечаталось глубоко в сознании и сейчас громко кричало «Это он!» Парень положил газету на подоконник, а сам уткнулся лбом в холодное стекло. Тугая боль колола за грудиной, мысли спутались. Он бы отвратительным человеком! Из-за него страдала бедная Верди, плакала Линда, лишился жизни Лаверн, а сам Дарэн забыл, что такое нормальное детство и спокойная жизнь. Вильям был ужасным человеком, убийцей с самой милой улыбкой, самым обворожительным смехом и самыми теплыми руками на свете. Он больше никогда не причинит вреда другим, но и никогда не произнесет тем самым забавно-повелительным тоном: «Пошли гулять». Дарэн сжал в кулак газетную бумагу и зажмурил глаза, чтобы не расплакаться. В груди до скрипа зубов болело сердце, никогда не обнаруживая своего присутствия так явно, как сейчас. Весь Дарэн в этот миг был страдающим, изнывающем в тоске утраты сердцем. Наверно, Вильям ощущал себя также, когда стоял на коленях перед Дарэном и умолял остался в живых? Он говорил, что готов отправиться в Ад, лишь бы быть вместе. Ужасно, отвратительно, глупо, но Дарэн ощущал то же самое. Если в этом мире нет его, то какой смысл вообще существовать? Он любил. Любил уродливой и изувеченной любовью, от которой хочется избавиться, но не хватает сил. Дарэн осел на пол, запущенные в волосы ладони до боли сжимали недавно отстриженные волосы. Жар в помутившихся глазах и холодный озноб, колотивший тело, заставляли восприятие метаться в хаосе, и парень ощущал будто вот-вот сойдёт с ума. Наверняка это Вильям заразил его своей болезнью, вот только найти таблетки сейчас будет очень сложно.* * *
Дверь тихо скрипнула и Дарэн погрузился в знакомый полумрак. В квартире, как обычно, пахло свежей листвой и древесиной, полоса света легла на пол и слегка подрагивала. В несколько шагов парень дошел до гостиной и оперся плечом о дверной проем. — Смотри какую корзину сплела! — Амелия красовалась небольшой корзинкой перед пыльным зеркалом. То, что она создавала, являлось настоящим произведением искусства: иногда было сложно поверить, что эти узоры и цветы сделаны из жестких прутьев. — Правда в ней нечего носить, но ничего страшного. Можно просто так ходить. — Красота, — Дарэн попытался улыбнуться, но получилось плохо. Амелия, будто почувствовав неладное, оставила корзинку на полу и обернулась к сожителю. — С тобой все в порядке? Голос хриплый, глаза красные, да и на ногах еле стоишь. — Все нормально, просто устал. — Если заболел лучше скажи сразу. Я смогу найти лекарства. — Амелия подошла ближе и положила ладонь на его лоб, чтобы проверить температуру. — Тебе действительно не стоит волноваться, — парень сжал бледную руку и отодвинул от себя. — Но… — Замолчи. — Непривычно жестоко оборвал Дарэн. Этот тон был ему не свойственен, и такая перемена заставила Амелию опустить руки. — Извини… Без каких-либо объяснений он ушел в свою комнату, а девушка осталась стоять в гостиной: — Грубиян. — Вырвалось негромко и она резко опустилась в кресло.* * *
Дарэн лежал в абсолютной темноте. Зашторил окна, запер дверь на замок и в абсолютной тишине пялился куда-то потолок. В голове была абсолютная неразбериха: он убежал себя, что Вильям заслужил такую смерть, и в то же время больше всего на свете желал снова услышать его голос. Знай он, что жизнь Вильяма в опасности — ни за что бы не отпустил далеко от себя. «Образумься!» — кричало сознание, но в губы повторяли только одно: — Люблю, люблю, люблю. Люблю… Только любовь эта уже никому не нужна. Если бы он осознал все хотя бы на неделю раньше, если бы Вильям начал принимать таблетки в детстве, если бы Дарэн не брал в руки тот чертов револьвер… Все сложилось бы иначе? Быть может. Им множество раз давали второй шанс, вот только ни разу они не воспользовались представленной возможностью. Это конец их жалкой истории, наполненной ошибками, жестокостью и непониманием. Засыпал Дарэн с мокрыми от слез щеками, разбитый и опустошенный.* * *
Вокруг абсолютная темнота, будто находишься в самом центре ночного неба, лишенного луны и звезд. Где-то за окном шумит листва, качаются деревья, сквозняк посвистывает в щелях оконной рамы. Вокруг не видно никого, но Дарэн четко ощущает чье-то присутствие. Он слышал, что после смерти душа человека наведывается к близким людям, чтобы попрощаться. Сейчас он прекрасно понимал, чья это душа. Такая же черная, как сама тьма, измазанная кровью и залитая чужими слезами. Тело окутал холод, будто на улице царствовала суровая зима. — Прости меня. Я не хотел, чтобы все закончилось так… — едва слышно прошептал Дарэн. Мрак внутри комнаты будто стал чернее — он злится. — Неужели стоило и дальше мучить друг друга? Холод прошелся вдоль руки к плечу и остановился на ключице. — Жди меня там. Я постараюсь прийти к тебе пораньше. — В этот момент мороз обвил шею будто удавкой. Он не хотел ждать, он хотел воссоединиться прямо сейчас. Дышать становилось труднее, но Дарэн был не в силах поднять руку, чтобы оттолкнуть нечто потустороннее. В голове раздался громкий звон, становившийся все громче с каждой секундой. Когда голову пронзила резкая боль, Дарэн мгновенно пришел в себя. Он тяжело и быстро дышал, почти задыхаясь и холодея от проступившего сквозь поры пота, и никак не мог успокоиться, повторяя про себя: «Это сон, это сон, это сон…» В каждом темном уголке комнаты прятались знакомые глаза. Они смотрели с такой ненавистью, что было невозможно унять дрожь. Парень вскочил с кровати, раздвинул шторы, и свет луны залил комнату, но ее бледного мерцания было недостаточно… Дарэн почти выбежал из комнаты и поспешил на кухню — ему требовалась газовая лампа и ведро холодной воды. Этого хватит, чтобы прийти в себя. Не успел он сделать и глотка воды, как в комнату ворвалась Амелия. Она села напротив Дарэна с обеспокоенным лицом: — Только что ты кричал во сне, — девушка до последнего пыталась удержаться, но все же сорвалась и почти разозленно воскликнула: — Я волнуюсь за тебя! Взгляд Дарэна метался комнате, дыхание до сих пор не пришло в норму, как и хаотично заходящееся сердцебиение. Со стороны он казался до ужаса напуганным, беззащитным, болезненным. Его хотелось просто обнять, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Амелия обхватила лицо Дарэна руками, слегка провела пальцами по красным щекам, а затем коснулась его губ своими. Тот ошарашенно распахнул глаза, отвлекаясь от пугающих мыслей. Ее губы были совсем не такими, как у Вильяма: более нежными, робкими, будто она сама была удивлена тому, что делает. Дарэн положил руку ей на плечо, чтобы образумить и девушка почти сразу отстранилась. Она убрала руки от его лица, а затем с улыбкой сказала: — Ну вот, ты снова со мной. Сейчас дам успокоительного, чтобы лучше спалось. — Ты сделала это только для того, чтобы успокоить меня? — тихо спросил Дарэн у Амелии, зарывшую пальчики в аптечную сумку. — Нет. Подумай только: рядом с одинокой женщиной поселился красавчик, весь такой совершенный, с манерами аристократа и чертовски красивыми глазами. Как тут не влюбиться? — сказала девушка со смущенной улыбкой. — Прости, но я не подхожу тебе, — Дарэн виновато опустил голову. — Почему же? Выглядишь как примерный семьянин. — Я не против семьи, даже наоборот. Мне бы очень хотелось иметь жену и ребенка. Я против… — парень тяжело вздохнул. Он понимал, что никогда не сможет лечь с женщиной в одну постель и сделать с ней что-то, выходящее за рамки приличия. — Я против процесса, необходимого для размножения человеческих особей. — Надо же, а я думала все мужчины помешаны на этом, — хихикнула девушка. — Не волнуйся, все в порядке. Дарэн не смог сдержать улыбки и принял стакан из рук девушки, слегка коснувшись ее руки кончиками пальцев.* * *
Середина лета. Студентов благополучно эвакуировали в союзную страну, согласившуюся принять беженцев, где они будут ждать улучшения ситуации, и этому Дарэн был несказанно рад. Несмотря на то, что его миссия была выполнена, оставшиеся в университете люди попросили его задержаться еще немного — в такие тяжелые времена любая помощь не будет лишней. Лето выдалось жарким, но еще жарче его делали новости о том, что была захвачена южная столица, а Габен остался единственным свободным городом в этой части государства. Скоро и здесь прольется кровь. Дарэн старательно игнорировал сей ужасающий факт и вел обычную жизнь, предаваясь рутинным заботам. Амелия не соврала: она была счастлива его заботе, нежным прикосновениям, поцелуям в лоб — этого было вполне достаточно. Со стороны они напоминали семейную пару, прожившую в браке с десяток лет. В один из многих жарких дней Дарэн проходил по опустевшим улицам города, когда на глаза попался подрагивающий комок одежды. Подойдя немного ближе он узнал в нем напуганного ребенка, по лбу которого стекала кровь, а глаза мутились слезами от неподдельного страха. Наверняка сирота. — У тебя кровь на лице, — Дарэн попробовал заговорить с ребенком. Мальчик молчал, только беззвучно лил слезы. — Если не обработать рану — останется шрам, — мальчик продолжал молчать. — Пошли со мной. Я накормлю тебя, дам чистую одежду и ты сможешь вернуться сюда. Несмотря на неутешительные предположения Дарэна, мальчик быстро ему доверился. Он поднялся на ноги и маленькими шажками последовал за незнакомцем. В обессиленном детском уме не было даже и мысли, что человек с приятной улыбкой может его обмануть. Как только ребенок переступил порог квартиры, Амелия все поняла. Она улыбнулась и поспешила за аптечкой. А пока девушка обрабатывала раны, мальчишка, шмыгая носом, рассказывал свою историю: — Мои родители работают в военной части, папа солдат, а мама врач. Они обещали, что скоро вернуться, но их нет уже… — мальчик стал загибать пальцы, но вскоре бросил эту затею, — очень-очень много дней. Меня оставили в приюте, но я сбежал — жить на улице лучше, чем там. — Ребенок указал пальцем в рану на голове: — Мне пришлось воровать еду, чтобы выжить, так ее и получил. Кто же знал, что тот дядька был военным… — Если хочешь, можешь остаться у нас на пару дней, — спокойно сказала Амелия, хотя на самом деле ее сердце бешено стучало. Этот мальчик — их шанс создать семью. Совсем маленький, не надежный, но шанс. Дарэн тоже это понимал и задержал взгляд на мальчике. — Я останусь. Вы мне нравитесь, — с улыбкой сказал ребенок, даже не подозревая сколько счастья подарил абсолютно незнакомым людям.* * *
Дарэн разбудили выстрелы за окном. Крики, грохот бьющегося стекла, кровь — казалось черти вырвались из Ада и бесчинствуют на улицах города. Из окна было видно, как солдаты боролись с людьми в темных мундирах, а их сапоги увязали в полнившихся темной кровью лужах, образовавшихся в неровностях брусчатки. Спустя несколько часов выстрелы стали реже и тише, улицы опустели. Как и ожидалось, войска юга проиграли. Последний город пал и отныне было неизвестно, что ждет людей дальше. Амелия сидела на полу в коридоре, сжав мальчика в объятиях. Они знали, что все будет именно так. Дарэн был готов закричать: «Почему все люди, которые доверяются мне, вынуждены страдать?!» Такие мысли посещали его множество раз, но сейчас он не собирается бездействовать. Он любой ценой защитит своих близких. Свою семью. За окном послышался хриплый крик: — Жители Габена! Ваш город был захвачен войсками Леграда! Сегодня, в двенадцать часов, каждый из вас должен выйти на главную площадь! Если никто не явиться, нам придется поджечь каждый дом на каждой улице! Дарэн бросил взгляд на часы. Ровно одиннадцать. — Не иди. Что если они хотят убить все население? — голос Амелии дрожал от страха. — Если они захотят — убьют в любом случае. — Дарэн спрятал под одеждой кухонный нож и вышел за дверь.* * *
На главной площади возле церкви святого Авверила собралась толпа приблизительно в сотню человек. Со всех сторон горожан окружили солдаты с оружием, а на небольшом пьедестале возвышался мужчина с пышными усами и почти лысой головой. Он прочистил горло и громко крикнул: — Сегодня, в одиннацать часов, Леград захватил Агру. Мы прошли долгий путь, чтобы достичь своей цели, но если бы не помощь секты Адоре — война затянулась бы не на один год. Каждый из нас уважает вашу веру, а значит уважаем и вас — горожан столицы Адоре. Правительство Леграда гарантирует, что отныне ваша жизнь будет только улучшаться! Слава Адоре! По толпе пробежал шепот. Люди не могли поверить, что все правильно расслышали. Они ошарашенно оглядывались по сторонам и бросали короткие взгляды на генерала. Дарэн еще меньше верил этим словам, но ухудшать отношения с новым правительством точно не стоит. Он сделал глубокий вдох и крикнул: — Слава Адоре! Его крик был поддержан остальными гражданскими с площади. На лице генерала появилась сдержанная улыбка, которая казалась вовсе не поддельной. Горожане наконец смогли выдохнуть, люди обнимали незнакомцев, плакали на чужих плечах и смеялись от облегчения. Сердца наполнились надеждой. Все наладится, обязательно наладится!
