Дилемма прошлого, настоящего и будущего

"Я долго решалась на этот поступок, но обстоятельства таковы, что нет больше смысла откладывать это на потом, так как этого "потом" больше не будет. Может сложиться так, что завтра не наступит для меня, и я не успею сделать то, что планировала уже давно... Хару, если ты это читаешь, прости меня... За всё, что случилось, вина целиком на мне, я была слишком наивна и слишком глупа, доверилась не тем людям и оказалась в западне. Не удивляйся этому посланию из будущего. Я надеялась, что ты его обязательно получишь и не повторишь мою судьбу... Я дам тебе только два совета: не показывай содержимое никому и спрячь понадёжнее, в те места, куда не сунется даже маленький ребёнок... А теперь слушай..." Так начиналось странное письмо, лежавшее в одном из пакетов. Много листов, соединённых вместе, понятный только Хару шифр, который она когда-то в детстве создала. В другие пакеты она тоже успела заглянуть. И это принесло ей больше потрясений, чем будущее, откуда она вернулась вместе с ребятами. Когда все только-только оказались в Нанимори, в своём времени, был тихий, ясный вечер – очень хорошее явление для того, кто собирался, наконец, удовлетворить любопытство и прочитать записи. Хару попрощалась со всеми и втихаря пронесла в дом свою находку. Она даже отказалась поужинать, лишь слегка перекусив яблоком. Весь вечер и всю ночь читала девушка странные записи. Утро наступило неожиданно. Ласковые лучи утра скользнули по бледному лицу и тут же перекатились на стол. Кровать осталась безупречно застелена. А вот Хару сидела, помятая и с сонным видом, уставившись на то, что лежало на столе. "Нет, подумаю об этом потом" — так решила шатёнка, отказавшись переваривать свалившиеся новости с утра пораньше. Послышался какой-то шорох. Хару вздрогнула и резко собрала пакеты, а затем судорожно засунула сначала в комод и заперла его на ключ. Потом только подумала, что взломать его будет легче лёгкого при желании, но сменить место не успела. — Хару-чан, милая, ты уже проснулась? — голос отца из-за двери показался приглушённым. Мужчина постучал и лишь потом открыл дверь, заходя внутрь в некотором смущении. — Как видишь. — Дорогая, я тут подумал... что... — Папа, говори прямо! Хару уже не терпится поскорее собираться в школу! — Эм... Как раз об этом... Эм... В общем, Нана-сан попросила отпустить тебя с ребятами в поход... — Рик снова замялся, видно было, что ему неловко и что он не знает, как продолжить дальше. — Поход?! В такое время? Ха-хи, мы ведь только вчера вернулись! И как ведь школа, ты об этом думал? Сумка с учебниками тяжёло стукнулась о стол, когда девушка в раздражении бросила её. Только-только узнала что-то невероятное, что следовало хорошенько подумать, желательно, в привычных условиях и в тишине. Но мир в очередной раз решил над ней посмеяться. Неужели она действительно такая глупая и наивная? Солнце уже давно билось о стёкла комнаты, и сейчас оно осветило лицо отца Хару. Глаза заморгали, губы задёргались в нервном тике. Рик Дигинс никогда не любил хлопоты и уж точно не умел заботиться о детях. При каждом случае, когда требовалась ответственность за иного человека, нежели его самого, его губы дёргались, а иногда и скулы. Это привычка, о которой знала только его дочь. Но пользоваться ею было не очень удобно: соглашаешься на его условия, а он потом делает для тебя что-нибудь взамен. И всё-таки разведённый отец лучше матери с её любовником, у которого к тому же имелся противный сын. — Но, доченька, как я мог отказать милой Нане? Тем более, вы вернулись с ученической поездки. Уверен, ты не много пропустишь... (мрачный взгляд остановил его) Кхм! В любом случае это ненадолго, всего два дня... Хару вздохнула. "Я всегда верила отцу на слово, ведь он был таким простаком. Но я ошибалась. На самом деле, это я не видела очевидного. Что ж, время показало истину..." — Хорошо, Хару поняла. Когда отправляюсь и куда? — После обеда тебя ждут у дома Савады, — просиял Рик и простовато посмеялся с облегчением, которого не знала дочь. — Твоя подруга, Киоко, тоже поедет в Италию. — А школа? — придётся отложить мысли на потом, остаётся только снова вздохнуть от обречения. — Всё уже улажено, а ребята оставят тебе конспекты пропущенных лекций. Рик ещё немного помялся, ожидая каких-либо слов со стороны дочери. Он всегда боялся детских капризов или упёртости подросткового возраста. Признаться, не зря. Иногда Хару вела себя так, словно случился апокалипсис, а иногда так спокойно, словно познала что-то глубокое. Мужчина, конечно, не должен был ожидать послушания или мягкости, учитывая, что его маленькая девочка всего лишь растёт и, как и все, проходит определённые этапы возраста. Скоро пойдут ухажёры, в чём Рик совсем не сомневался. Мать Хару была женщиной красивой и привлекательной, её острый язычок нравился многим, а покорять её было ещё увлекательнее. Вот только жизнь с Нохару не сложилась после рождения ребёнка, и в целом быт оказался трудным для молодой пары. Так и не дождавшись реакции, Рик скомканно простился и ушёл собираться на работу. А Хару осталась в комнате с тем, чтобы собрать вещи для поездки. Её удивление уже прошло. "И это поход? Совсем на него не похоже. Папа, не мог бы ты врать получше" Нана лишь улыбнулась и заботливо положила ещё пару сэндвичей и рисовых шариков в рюкзак Хару. — Ты должна хорошо питаться. Слишком худые девушки страдают больше остальных, — с наставлением говорила она, пока аккуратно укладывала еду. Её пальчики так и витали над рюкзаком, напоминая руки феи. "Доброй феи" — добавила про себя шатёнка и невольно вздохнула. Её будущая версия, судя по записям, таковой не являлась. — Не волнуйся, Хару-чан, вы уезжаете отдыхать всего на несколько дней, — подбодрила Нана, очевидно приняв вздох девушки на свой счёт. Она уже закончила со сбором еды и ласково поглаживала плечо собеседницы в знак дружеской поддержки. Хару едва снова не вздохнула, так как женщина невольно напомнила о ещё одной проблеме. "Италия – не самое лучшее место для тебя. Именно с неё возникла точка невозврата, и мафия стала реальностью в моей жизни. Ты и сама не заметишь, как только приехав туда, сразу же втянешься в неё. И это станет началом конца..." Отговорить отца было бы непросто, да и опасно само по себе, ведь раньше Хару с радостью соглашалась на любые развлечения и приключения Тсуны и его друзей. Откажись она сейчас просто так, и это вызовет бурю в стакане. Её начнут подозревать. И будет хуже всего, если по следам пойдёт Реборн. Хару могла не сомневаться в этом: ребёнок с жёлтой соской был определённо очень любопытным. А благодаря некоторым пометкам и предостережениям Хару из будущего, теперь стало ясно и то, что он был всего лишь взрослым в теле младенца. Гостиная Савады пустовала недолго. Хару пришла раньше назначенного времени, и поэтому сидела одна на диване, попивая чай, приготовленный заботливой Наной. Но уже через некоторое время стали стекаться остальные ребята. Первым вбежал в гостиную, в одних трусах и с круглыми глазами, Тсуна. Кружка у шатёнки опасно накренилась в руке и могла разбиться, если бы не подоспел Реборн. Как он так внезапно появился совсем близко и любезно придержал блюдечко с чашкой, оказалось в тумане. Но Хару точно не могла даже вспомнить этот момент впоследствии, так как в то время больше всего её занимал возмутительный вид друга. — ХА-ХИ! — воскликнула девушка и быстро отвернулась с красными щеками, упорно стараясь скрыть свою реакцию, но лишь натолкнулась на младенца с ехидной улыбкой, который не преминул исчезнуть. Громкого восклицания хватило для того, чтобы парень оглянул себя и в ужасном смущении сбежал на второй этаж, шепча какие-то проклятия. Хару снова осталась одна в гостиной, не считая Наны на кухне, которая, по-видимому, всё пропустила. "Тсуна часто оставался в одном нижнем белье на улице, в школе, даже в собственном доме, и это почему-то меня не особенно трогало. Я считала его извращенцем и думала о том, что для него это норма – бегать в неглиже большую часть времени. Нужно ли говорить, что и тут я оказалась неправой? Думаю, нет. Потому что Тсунаёши Савада таким образом осваивал силу воли, необходимую для оптимального развития пламени. Суть пламени я так и не познала в полной мере, было слишком мало источников информации, а выпытывать у кого-либо из Вонголы – опасное дело, само по себе. Когда я обо всё узнала, мне только первое время было его жаль." И снова Хару оставалась в одиночестве недолго. Через две минуты, после того небольшого инцидента, подтянулись Киоко с Рёхеем. Их также Нана подвергла своей небольшой заботе, почему-то больше отчитывая именно пепельноголового, считая, что тот слишком увлекается драками. Не могли же ребята ей сказать, что это нормально для боксёра?... Киоко сразу же присоединилась к подруге и стала рассказывать про очередные причуды брата. Затем дверью неблагозвучно хлопнул Хаято, чем-то раздражённый. За ним, придерживая дверь, вошёл смеющийся Такеши с катаной наперевес. Хибари присоединился, спрыгивая с окна. Мукуро опаздывал, а значит Хром тоже. Почти все собрались. Тсуна спустился с брыкающимся Ламбо и недовольной И-пин на руках. Когда он встретился с глазами Миуры, то покраснел до самых ушей и перевёл взгляд в другую сторону. Хару не удивилась, ей и самой было немного неловко. Чемоданы уже заранее стояли в дверях. Хару тут же задалась вопросом, кому они принадлежат. Ведь большая часть принесла с собой только спортивные сумки. — Где этот ананас? — Гокудера как всегда легко взорвался, когда прошло уже больше полчаса, а Мукуро с Хром отсутствовали. — Джудайме, им точно сказали? — Х-хаято-кун, Реборн всем говорил. Вероятно, задержались, — "или проспали" – уже мысленно добавил Тсуна, тоже начинающий нервничать. — Скоро самолёт. Мы на него точно успеем? — тут же с беспокойством спросила Киоко. — Об этом можно не волноваться, — вместо Тсуны ответил Реборн, пряча насмехающиеся глаза за шляпой. Хару пробрало дрожью. От ребёнка исходили волнами напряжение и недоверие. Но ничто из этого не проявлялось, так что девушка списала всё на своё бурное и усталое воображение. Чего волноваться всемогущему Реборну, как его обозвала в письмах насмешливая Хару из будущего, если всё уже уладилось? — Ха-хи? Да ведь вылет через полчаса! Как мы успеем? Хару честно не хотела сейчас разговаривать с кем-либо, но недоумение заставило спросить очевидное. — У нас частный самолёт, Хару, — просто ответил Реборн и вмиг перевёл взгляд куда-то вперёд. — А вот и они. Шатёнка снова и снова повторяла про себя, что это самая настоящая мафия. Вонгола – королевская семья, у них бог знает сколько денег, они могут и не такое себе позволить. Боже, куда она влипла? Хару из будущего явно знала, куда и как, и поделилась этим со своей копией из прошлого. Самолёт планомерно взвился в воздух, и у Хару перехватило дыхание от нового ощущения. Она часто летала с отцом по его конференциям, бывала в разных уголках мира. Но даже так, каждый полёт воспринимался как нечто нереальное. Ощущения взлёта и падения должно быть были такими же. Сердце подскакивало в горле, пока самолёт набирал высоту. Бьянки рядом листала журнал и кидала мимолётные взгляды на Реборна. Было что-то удивительное в их отношениях: любовники на одну ночь, забывающие потом вообще об отношениях, но нередко сталкивающиеся по профессии. Хару помнила, как в записях мелькало нечто неловкое и ворчливое по этому поводу. Бьянки была сродни старшей сестре, опекающей иногда так, что хотелось сбежать от неё, что и происходило с Гокудерой. Странная она. И встретилась с ребятами только в аэропорту, коротко указав нужный самолёт. Наконец салон выровнялся и тяжёлые вибрации исчезли, оставив место лёгкому приятному ощущению застывшего парения в воздухе. Хару удобно устроилась, отстегнув ремень безопасности, и расслабилась настолько, что начинало клонить ко сну. Она уже на периферии увидела, какой бедлам снова устроили ребята, стоило только выровняться самолёту. Не то чтобы её это особенно трогало, но было так уютно наблюдать то, что после Хару жёстко оборвала. Странные записи в который раз мелькнули в голове. Хару из будущего казалась сломанной игрушкой, разбитой статуэткой, если можно так выразиться о живом человеке. В строчках сквозило горечью, иногда печалью или лёгкой меланхолией. Она вспоминала жизнь так, словно больше никогда не проживёт и не сможет исправить то, что ещё можно было. — Ты не понимаешь! Это не единственный выход! — Ты думаешь, я этого хотела?... — тихо поинтересовалась Хару. Её голос был сделан изо льда. Собеседница вздрогнула. — Но ведь можно просто рассказать, признать эту связь.... Арх! Да всё, что угодно, кроме смерти! — По-моему, ты не совсем правильно меня поняла, Лар. Выхода уже нет. Я умираю... Никто не в силах мне помочь – слишком поздно для этого. Или ты веришь во всемогущество шахматноголового? Пф, уверяю, он просто морочит вам всем голову. Судя по звукам, Лар застыла на месте. Лица её не было видно, но и без этого можно догадаться, что оно выражает. — О чём ты? Это ведь он наслал на нас проклятье младенцев! — наконец, вымолвила женщина. — Нет. — Что? — Это не он. Шахматноголовый имеет своё имя, и он даже такой же, как вы, — смешок Хару прозвучал по-особенному жёстко. Что ещё могло ошеломить больше, чем это? Только то, что небо отрицает свою связь с хранителями... Хару вздрогнула и внезапно проснулась, словно её окатили холодной водой. Разум ещё не пришёл в себя и картинки мелькали одна за другой, пока реальность не преминула напомнить о себе. Хаято ругался с Такеши и Мукуро одновременно, пока Хром пыталась сохранить хрупкий мир. Бьянки периодически подначивала брата, а Тсуна всю дорогу пытался дотронуться до руки Киоко или хотя бы невзначай столкнуться плечами или коленями. На последнее Хару едва ли не рассмеялась. Было забавно наблюдать то, что описывала будущая я. Но потом мысли быстро перетекли в нужное русло, и Хару принялась вспоминать всё, что было написано в записях будущего. Её совершенно не радовало, что мафия станет причиной её смерти в будущем. И хоть неизвестно, что произошло в конечном счёте, но болезнь не берётся из ниоткуда и не пропадает без всяких усилий, на пустом месте. А это значит, что Хару действительно умерла.