la mémoire.

Song: Harry Styles — Golden

Тормоза в голове съеханы. Предрассудки уничтожены. Уверенность в том, что это — лучшее, что может случиться, выигрывает всухую. Безупречный выигрыш, полный джекпот, незабываемый экстаз. Это то, что чувствует Тэхён, махая в аэропорту родителям ручкой, перед этими вытирая мамины слёзы со словами: «Да я же всего на недельку, скоро приеду и соскучиться не успеете». Успеют. Первый раз отправить хоть уже и взрослого сына, но в такое дальнее путешествие... С ума сойти можно, и Тэхён бы разделил данное высказывание. Он абсолютно помешан. По щёлчку в один момент выключают все эмоции, что выливались через край прошедшие дни, и заменяют их на полное безумие. То щекочущее ощущение в животе и мурашки по всему телу от такой встречи. Это было не представить ни в одном самом хорошем сне. Не описать ни в одной книге и не изложить ни на одном языке. Но ему нужно было это прочувствовать, сидя в самолете на пути в Америку, чтобы очень сильно захотеть оказаться в кое-чьих объятиях и объяснить кое-чью значимость. Тэхён очень решительный. И он рад, что совершил такой шаг, который, как по предчувствию, сулит громадные жизненные перемены. А, надо сказать, предчувствие Тэхёна мало когда подводит.

***

Спустя пятнадцать часов утомительного полёта самолёт приземляется на американской земле. Тэхён выходит, вдыхая воздух новой для себя страны, и снова покрываясь мурашками. Каково это, когда встречаешь друга по переписке? Того, кто поддерживал месяцами, с кем не хотелось сбрасывать звонки, под сообщения которого засыпал и просыпался? Удивительно, но мысли о нём начали греть ещё давно. Переступить, выбросить и пережить оказалось бессмысленным. Признаться — того хуже. Но он рад, что последним камнем преткновения стали довольно понятные слова Чонгука о том, что он ему важен. Значит, можно было на что-то и понадеяться? Он не приехал на концерт, не осуществил их планы в тот раз, зато теперь его главный повод ясен, и это даже выше любимой группы. Тэхён прилетел именно к Чонгуку, за ним и ради него. Это должно значить. Много. На подкашивающихся от волнения ногах он входит в зал аэропорта, где стоит толпа людей, ожидающих своих родных. Как ни странно, тэхёнов взгляд останавливается сразу и на одном единственном из них. Табличка: «Жду Ким Тэхёна. Одно бесплатное объятие прилагается» «Как же до чёртиков мило», — в мыслях сразу же. Скрывая идиотскую улыбку, он с каждым шагом сокращает расстояние между ними, а Чонгук нервно топчется на месте. Несколько секунд и забавно-глупая табличка падает на пол вместе с сумками Тэхёна, когда тот без лишних слов сразу же и очень крепко обнимает Чонгука. Чон отшатывается на месте, поражённый, чтобы в следующую секунду обвить руками торс Тэхёна, прижимая ближе к себе. В голове звоночек: вот он. В твоих руках. Не было никого, кто бы так обнимал. А теперь есть. Приехал сам, а ведь ещё неделю назад думалось, что исчез из жизни навсегда. Жизнь — невероятная штука, и Чон Чонгук осознаёт это теперь с каждой секундой всё больше. Как и то, что от одних лишь объятий можно ощутить самые яркие эмоции. «Это будет невероятное путешествие», — думают оба, направляясь к такси.

***

— Ты ещё не голоден, зайчоныш? — Тэхён, ну сколько тебе говорить? Я не зайчоныш, — от Тэхёна прилетают закатанные глаза. Потому что он уже зайчоныш. Его. — И вообще это мой дом, захотел - обязательно бы поел. А ты не голоден? — Нет, спасибо. — Тогда иди уже сюда. Свой второй вечер в компании друг друга они проводят как нельзя лучше: с тарелкой попкорна и лёжа на кровати перед ноутбуком. Включили какую-то незамысловатую комедию, когда каждый знает, что никто даже вникать в неё не собирается, ведь есть дела куда поважнее: они опять будут болтать обо всём на свете и ни о чём сразу. Никакой неловкости, будто всё сразу так и было задумано. Лишь Тэхён, который, лёжа, сосредотачивается лишь на одном: рука Чонгука, гладящая его по волосам, шее и верхней части груди, ведь тот лежит у него на коленях головой, пока Чонгук сидит и полностью наслаждается обстановкой. Чон всё-таки проверил: Тэхён чересчур тактильный, слишком ласковый и чрезмерно заботливый и любвеобильный. Ему сейчас и с ним всё слишком. Даже, когда за этим не кроется никаких сексуальных мотивов, он просто... Такой и есть. Язык его любви — прикосновения, и, хоть и Чонгук далёк от этого, но в первую же ночь привык. Они тогда собирались спать, на одной кровати, естественно, ведь Чонгук всё ещё живёт в светлой однокомнатной квартирке. Всю ночь проболтали, лёжа близко и лицом друг к другу и делясь всеми частичками души, хотя, казалось бы, куда ещё больше. Затем Чонгук наблюдал, как глаза Тэхёна постепенно закрывались, а потом он, уже не контролируя себя в состоянии полусна, так сладко и мило прижался к Чонгуку, обнимая всеми конечностями. Хозяин этой кровати ещё долго привыкал к такой наглости, не считая наглостью совершенно, но ведь он просто не привык с кем-то так спать от слова совсем. С кем-то так обниматься. Так говорить часами напролёт, не стесняясь даже личной встречи. Это было всё в новинку, эмоции переполнялись через край, но ему так полюбилось тэхёново дыхание на своей шее, что он, обняв его в ответ одной рукой, тоже заснул. Проснулись и начали думать, что дальше: ведь планов на эту спонтанную поездку не было, был выходной день и все интересности наверняка были закрыты, да и у Тэхёна после долгого перелёта до сих пор было какое-то помятое состояние, такое, чтобы целый день лежать с Чонгуком в постели и обниматься. И плевать на всё. Так и решено было сделать. И если ночью Чонгуку ещё можно было подумать, что это у Тэхёна просто привычка такая — обниматься во сне, то сейчас он познал все прелести его языка любви. Они раскрепощались друг для друга всё больше и больше с каждой секундой, обнимаясь, держась за руки и утыкаясь носом в плечо или шею, как любил делать Тэхён. Но ничего больше. Ходили по тонкой грани. — М-м-м, как вкусно. — Что? — Ты пахнешь. Мне так нравится твой запах, — сказал тогда Тэхён, обнимая его поперёк живота рукой и ещё раз блаженно вдыхая куда-то в шею. Чонгук покрывался мурашками. И совсем не от щекочущего дыхания.

***

— Теперь я понял. Ты же и правда заяц, — спустя пару часов нежностей в кровати им всё-таки пришлось встать, чтобы элементарно поесть. Теперь парни сидели на кухне и уплетали салат, только вот Тэхёну Чонгук сделал что-то ещё более менее сытное, а себе будто одну капусту насыпал. — Это ефё... Пофему? — уставился на него Чонгук своим кроличьим взглядом, хмуря брови и прожевывая очередную порцию овощей. — Питаешься одной капустой. Мне дал нормальную еду, а себе? — Тэхён. У меня нормальная еда, не волнуйся. Раз в несколько дней я специально ем такие салаты, чтобы оставаться в форме. Не слышал о таком? Это полезно. — А ты мне не говорил, что хочешь стать качком, — Тэхён лениво ковырялся в салате, а Чонгук уже доел и встал мыть посуду. — А я и не хочу. Просто стараюсь поддерживать форму. — Ну, руки у тебя сильные, я заметил. — Есть ещё кое-что посильнее, — Чонгук закончил мыть за собой посуду (надо же, ещё и хозяйственный) и стоял, оперевшись о стол и смотря на Тэхёна так нахально. — И... что же? — Тэхёну аж глотать еду перехотелось, он немного опешил от таких слов, ведь картинки полезли далеко не такие, какие надо. — Секрет, детка. Повезёт - увидишь. «Детка». Блять. Что? Из-за того, что они уже знакомы несколько месяцев и достаточно близки, конечно, многие грани дружеских отношений стёрты (камон, Тэхён даже приехал к нему в другую страну, а Чонгук его только с радостью встретил), но всё же. Не до такой же степени. И в личной обстановке это ощущается гораздо ярче. — Э-э-э... — Ладно, ну ты доедай, я буду в комнате. Он улыбается уголком губ и, проходя мимо Тэхёна, проводит рукой по его плечу. И уходит. Просто уходит. Оставляя его наедине с этим салатом, кусок которого уже в горло не лезет, ведь у Тэхёна, вероятно, давление подскочило от этого парня, с которым он находится в одном помещении и от которого у него уже слюни текут. «Я понял, Чонгук. Решил играться, значит» Это будет интересно.

***

— Ну, как тебе фильм? Ах да, вернёмся к фильму. — Ты так приятно перебирал мне волосы, что я даже поспать успел. Не заметил? — Не заметил. Ты милый, — Чонгук уставился на него с очаровательнейшей улыбкой, а на лбу было будто написано: «какой же ты влюблённый дурак». Хотя это не так. Или так? — Хороший был фильм? — Тэхён поднимается головой с его колен и садится рядом на кровати, скромно улыбаясь. — Вообще я обижен, Тэхён, фильм полчаса выбирал, а ты говоришь, что заснул. Это как называется? — в этот момент Чонгук разворачивается к Тэхёну, что сидел сбоку от него, и берёт за подбородок, вздергивая его лицо наверх. — Э-э, прости? — Ким пытается сделать максимально невинный взгляд щенячьих глазок, а сам незаметно, но крупно сглатывает от такого контакта: не считая сна, это первый случай, когда их лица так близко и вокруг подобная атмосфера. — Думаешь, это тебя спасёт? Затем Чонгук резко перебрасывает его на кровати так, что Тэхён ложится и чудесным необъяснимым и ну совсем непонятным образом оказывается под ним. Чонгук нависает сверху. — Чонгук, что ты...? Вот честно, у Тэхёна в мозгу отключение всех процессов, а все лампочки горят красным. Желание. Взгляд на губы. Опять в глаза. Совсем непристойные и недружеские мысли. — Ты же боишься щекотки, так? «А, так ты об этом», — в тэхёновых мыслях, но говорит он: — Бою... Нет! Что?! Что ты?! Чонгук! Не смей! Серьёзно тебе говорю! Если ты... И не успевает договорить, как проворные пальцы Чонгука уже бегают по бокам, щекоча с невероятной силой, а Тэхён начинает крутиться и брыкаться как самый гибкий червяк. Нет, ну правда, кто так делает? — А-а-а! Чонгук! Всё! Стоп! Я так больше- А-а-а-а! Не могу! У Тэхёна уже не то что смех — слёзы, истерика, безумие. Через пару минут Чонгук, наконец, решает сжалиться. — Ну ты и орёшь. — А ты?! Кто тебя?! Просил?! — Ты не оставил мне выбора. Всё это время остаются так же: глаза в глаза, лицо над лицом. Одной рукой Чонгук упирается о кровать сбоку тэхёновой головы, а вторую до сих пор держит на боку. Но Тэхён уже не брыкается: спокойно лежит. Просто под Чонгуком. — Так заставил бы меня замолчать. Тэхён решает оплатить Чонгуку сполна: провоцирует, ухмыляется и последние слова уже шепчет. Замечает, как Чонгук слегка ослабляется, а поэтому наклоняется ниже. Ниже. Ниже. Дыхание друг друга становится осязаемым. А Тэхён начинает дышать так глубоко и часто, смотря Чонгуку прямо в глаза, что, кажется, задевает своей грудной клеткой и его. Тот это, конечно, замечает. Казалось, скажи что-то ещё, и губы соприкоснутся с губами напротив. Тэхён уже готов был закрывать глаза, надеясь на поцелуй, которым Чонгук бы его одарил, но: — А может, мне нравится, как ты орёшь. Задел. При каждом движении губ так бессовестно скользил ими по губам Тэхёна и так самодовольно смотрел в глаза, не отрываясь, что почти снесло крышу. Приходите чинить. У Чонгука, видимо, новая привычка, ибо он опять, как ни в чём не бывало встаёт с Тэхёна и удаляется из комнаты, оставляя того лежать ахуевшим камнем. Доверчивый самонадеянный Тэхён. Бедняжка. Опять ничего не получил? Как жаль. Но Чонгуку однажды придётся поплатиться.

***

— Чонгук-а, ну давай съездим. Ты не можешь меня так тут оставить! — Я ведь тебя не оставляю, просто не люблю такие места, Тэхён. — А я не могу там быть без тебя. Ну-у-у, давай же. Мы ведь будем вдвоём, выпьем, повеселимся, потанцуем. Совсем немного и потом поедем домой. Ну? Против щенячьих глаз Чонгук уже не мог ничего поделать от слова совсем. Тэхён, наконец, вернулся в бодрое состояние и потому уже не мог сидеть целыми днями дома. Нет, идея сидеть с Чонгуком дома хоть все дни во вселенной очень прельщала его, но он первый раз в другой стране? И не мешало хотя бы познать тот мир развлечений и алкоголя, без которого не обходится его жизнь. Решение ехать было принято тут же, но Тэхёну пришлось ещё пообнимать Чонгука, чтобы совсем задобрить и настроить на нужный лад. Потом начали собираться. О чём Тэхён пожалел в ту же секунду. — То есть... Ты хочешь сказать? Что это есть у тебя в гардеробе? — он смотрел на Чонгука ошалелыми глазами, когда тот решил продемонстрировать свой наряд и посоветоваться. Всё-таки в клуб идут, в серьёзное заведение. «Блять, только бы не сказал, что я дебил», — думает Чонгук. «Блять, только бы не встал», — думает Тэхён. Тут, конечно, картина на миллион, бесспорно. Чонгук в полностью кожаных штанах. И даже не понятно, что он будет ими вытворять. — Ну-у... Да? — скромно отвечает Чонгук, опуская голову и тоже осматривая себя. — Просто я не ходил в клубы и... Не знаю? Что подойдёт? — Брось. Это идеально. Ты красивый. Тэхён не перестаёт откровенно пялиться, а Чонгук стесняться как девственница. Хоть это так и есть. Выбор остановили на этих штанах (боже, Тэхён, ты только держись), в остальном всё было готово, и парни уже садились в такси навстречу путешествиям. Как всегда говорил Тэхён перед началом любой тусовки: «Главное — выжить. С остальным разберёмся потом».

***

Неимоверная жара. Спёртый воздух из-за множества смешавшихся парфюмов, алкоголя и запаха страсти, похоти и желания. Атмосфера в клубе переросла именно в такое месиво, когда на каждом углу танцпола жадно целующиеся парочки, а в каждой кабинке не-будем-говорить-что. Чонгук с Тэхёном сидели за барной стойкой, лицезрея сие чудо, но спокойно попивая свои коктейли. Тэхён — спокойно и расслабленно, а Чонгук уже вполне шатаясь даже сидя, но всё равно вливая в себя шот за шотом. Текила — штука страшная. — Чонгук, если не перестанешь, мне придётся тебя тащить, а я не такой сильный, так что придётся ночевать где-нибудь тут на полу, — Тэхён наклонился к его уху, чтобы перекричать музыку. — Да брось... Тэхён... Всё нормально. Это «нормально» включало слегка расфокусированный взгляд и хаотично гуляющие руки по телу Тэхёна, ведь тот был сейчас так близко. — Так, понятно. Пойдём лучше потанцуем. Он берёт его под локоть и уводит на танцпол. Чонгук только рад подвигаться, а Тэхён признаёт, что он и не дико пьян, хоть и вообще не пьёт. Не то что Ким, у которого уже иммунитет к алкоголю. Чонгук сейчас для Тэхёна сладость. От выпитого алкоголя он так плавно и замедленно двигается, то и дело приковывая взгляд к этим вкусным бёдрам, обтянутым в кожу, что хочется облизнуться. Именно это, кажется, и делает Тэхён, когда Чонгук приближается к нему, кладя руки ему на плечи. Волосы слегка растрёпаны, взгляд помутнел, а губы выглядят немного припухшими от бесконечных облизываний. Чёрт. — Чего не танцуешь? — на ухо Тэхёну. — На тебя смотрю, — честно. — А чего смотреть? — А что, нельзя? Чонгук, пока не ответив, слегка щурится, играясь с ним. Он бесконечно, кажется, с ним играется. — Я подумаю, — Чонгук улыбается и отворачивается к Тэхёну спиной, намереваясь, видимо, продолжать танцевать. Но не отходит. Придвигается так близко, что Тэхён ощущает запах медового шампуня на его макушке, которым тот мыл сегодня голову. Тэхён фактически может обнять его со спины, но не решается протянуть руки к его талии, как Чонгук их сам решительно берёт и кладёт туда же. Тэхёну вмиг становится жарко и душно, кажется, температура в зале клуба резко увеличилась. И ещё кажется, пора привыкнуть к некоторой настойчивости Чонгука, но он не может. Затем происходит то, что вообще заставляет парня перестать дышать и закатить глаза. У играющей сейчас песни такие шикарные биты, что Чонгук невъебически подходяще под них двигается, слегка потираясь задницей о Тэхёна. Ким бы абсолютно соврал, если бы сказал, что у него в паху было всё в порядке. Не было. И ещё давно. Стоило только посмотреть на Чонгука. Тот такой развязный, такой опьяняющий, будто в экстазе закидывает голову Тэхёну на плечо, и так танцует, что лишает парня, держащего его за талию сзади, всякого дара речи. — Чонгук, — в самое ухо шёпотом, утыкаясь носом куда-то в изгиб челюсти и касаясь губами взмокшей горячей шеи. Тэхёну даже не стыдно за то, что он возбуждён, ведь это абсолютно нормальная реакция, но то, что делает с ним Чонгук и, кажется, намеренно — абсолютно ненормально. Остаётся только закатывать глаза, держа этого парня сзади, и горячо выдыхать, когда тот касается своей шикарной задницей его паха. Ну и надеяться, что тот через свои блядские кожаные штаны не заметит его стояка. Кажется, для друзей это уже слишком.

***

Наконец, из клуба выходят, держа руки на плечах друг друга во имя всеобщего равновесия. Не сказать, что напились знатно, но и трезвенниками не назовёшь. Если Тэхён ещё с алкоголем на «ты» и порой чуть ли не в списке близких друзей, то Чонгук вот, можно сказать, выпил так впервые. Но благо у него есть тот, который проследит, дабы не наделал ничего лишнего, так что Чон оставался в здравом рассудке. — Да где ж это такси проклятое, — Тэхён тщательно старался высмотреть на экране телефона маршрут заказанного такси с Чонгуком на своём плече. Он изредка поглядывал на него, проверяя, ведь последние шоты Тэхёну яро пришлось отбирать у него, когда Чонгук уже вошёл в азарт. Сейчас бы он даже не стоял. — Да-а, Тэхён, хочу домой. — Я знаю, чудо, потерпи. — М-м-м, долго терпеть? Я больше не могу, — глаза Чонгука были слегка прикрыты, было видно, что его разморило от выпитого, и накатила усталость от долгих танцев. Он слегка прижался к Тэхёну, разворачиваясь к нему лицом и обдавая кожу на шее своим горячим дыханием. — Ты пообниматься решил? — Почему бы и нет? — после этих слов и негласного согласия Тэхёна на такие объятия он уже со всей силы прижимается к нему, обхватывая двумя руками за шею и бедром нечаянно касаясь области паха. Тэхён ещё не отошёл от его развязности на танцполе, оставаться равнодушным рядом с таким Чонгуком было невозможно; Тэхён был изведён, отчаян от невозможности ничего сделать и немного...возбуждён. До сих пор. — Чонгук. Тебе в клубе не хватило? — Не понимаю, о чём ты. — Вот оно как, — оказывается, Чонгук даже подшофе умел думать и выкручиваться перед ним. — Так, пошли, такси приехало. Он нежно стаскивает Чонгука со своей шеи и берёт за руку, направляясь к такси. От такого жеста у Чонгука бабочки в животе, да от всего Тэхёна на самом деле; даже пусть это и жест заботы к более пьяному, чем он, другу, но Тэхён никогда не брал его так за руку. Алкоголь заметно прибавляет смелости в организме. Перед глазами начинают всплывать в виде мгновенно исчезающих уведомлений различные мысли. У Чонгука на фоне одного навязчивого желания вырисовывается план. Они садятся в машину и едут по улицам ночного города. Освещающие всё вокруг фонари разливаются моментами по лицу Тэхёна, когда Чонгук это замечает, поворачивая к нему голову. Так красиво, интимно, запретно. Кровь бурлит. План в действие Чонгук решает приводить прямо сейчас. Водитель был чрезвычайно спокоен, сосредоточен и в принципе не обращал внимания на своих пассажиров, которых на заднем сиденье и не было видно в темноте. Вся эта атмосфера способствовала уже внутреннему урагану Чонгука, он буквально не мог усидеть на месте. Тэхён это заметил. — Хочешь, положи голову мне на плечо и поспи немного, я тебя разбужу, дорога ведь долгая. — Хорошо, Тэ. Он пододвигается ближе, кладёт по указанию Тэхёна голову ему на плечо, а руку на бедро, чувствуя, как под брюками напрягаются тэхёновы мышцы. Тем не менее, Ким на это ничего не говорит и лишь продолжает смиренно сидеть и смотреть в окно. Ёбаная пытка. Чонгук начинает свою игру. Спустя пару минут бездействия, он начинает слегка поглаживать внутреннюю сторону бедра Тэхёна. Спокойно сидеть на месте уже не может, продолжить свои игры хочет больше всего, чтобы увидеть, куда их приведёт свой собственный ад, ведь сексуальное напряжение между этими двумя уже было даже не незаметно, а буквально ощутимо. Чонгук немного поворачивает голову, целуя Тэхёна в шею. Скромно, будто проверяя, спрашивая, предлагая. Затем отстраняется, чтобы сделать это ещё раз: уже глубоко, мокро и слегка прикусывая. Тэхён, слегка прихуев от такого разворота событий, выдыхает сквозь зубы и запрокидывает голову, одновременно хватая Чонгука за руку на своём же бедре. — Чонгук. Остановись. — Не хочу. Он не понимает его указаний и позволяет себе быть дерзким как никогда. Продолжает всё так же выцеловывать шею Тэхёна, получая от того тяжёлые выдохи. Ещё немного, и они окажутся на грани, и оба это понимают. Рука Чонгука постепенно поднимается вверх, накрывая пока ещё слегка выпирающую ширинку Тэхёна. Поцелуи тем временем поднялись до челюсти, стали развязнее и размашистее. Тэхён закатывает глаза от такого тесного контакта и ударяющего в голову возбуждения и жара, не выдерживает и грубо хватает Чонгука за подбородок, поворачиваясь к нему. На какие-то раздумья не уходит ни секунды, они тут не к чему. Губы соприкасаются с такой невиданной страстью, что, кажется, останутся синяки. Целуются спеша, будто оголодавшие, хотя на самом деле никогда не пробовавшие друг друга. У них никогда не было такого. Чтобы один поцелуй — и снесло крышу напрочь. Витают где-то в своём собственном вожделенном аду, где в качестве короля на троне у Чонгука — Тэхён, а у Тэхёна — Чонгук. Видят только друг друга, только друг другу поклоняются. Сплетают языки так гармонично, проводят ими по чужим зубам так трепетно, прикусывают губы друг друга в поцелуе так жадно, что, нет сомнений, они были созданы для того, чтобы целовать друг друга примерно вечность. Мир останавливается буквально. Всё, что теперь обоим хочется ощущать когда-либо — это их поцелуи. Времени и пространства не существует. Для Чонгука отныне существует только Тэхён и его блядские губы, которые заметно перехватывают инициативу в поцелуе, ведь Чонгук уже опьянел в стократном размере. Ким так правильно засасывает его губы, чередуя свой язык с зубами, то и дело прикусывая нижнюю губу Чонгука, дразня его и доводя до высшей точки кипения и возбуждения. Все тормоза слетели и падать больше некуда. Обоих накрыло неистовое возбуждение, опьянели в тысячи раз сильнее, чем были до этого. Чонгуку мало. Плевать он хотел на всё, когда, буквально хнычущий от того, что хочет больше, решает оседлать бёдра Тэхёна прямо на заднем сиденье такси. Их подбрасывает в безумии ещё больше: буквально в метре от них сидит другой человек, который может в любой момент увидеть и услышать эти вздохи, всхлипы, полустоны и мокрые от поцелуев звуки. Но от этого оба разгораются ещё сильнее. Аккуратно усаживая его на себе, Тэхён не перестаёт его целовать, вновь искусно сплетая языки. Чон то и дело проезжается по возбуждению Тэхёна, ёрзает на нём в своей эйфории от их ласк, создавая безумное трение, отчего Ким отчаянно вцепляется в его бёдра, настойчиво поглаживая и постепенно перемещая большие ладони на ягодицы, обтянутые кожаными брюками. Блядство, какое же блядство весь этот сегодняшний Чонгук. Он даже и не предполагал, что тот может быть таким, но ему до чёртиков это нравится, хоть и понимает, что во многом благодаря алкоголю. Или всё-таки нет? Чонгук царапает Тэхёну шею, заламывает брови, беспрестанно ёрзает на вставшем члене в чужих брюках и еле слышно хнычет от развязных поцелуев Тэхёна, его рук, грубо сжимающих талию, а затем и задницу. — Сука, Чонгук. Перестань так ёрзать. Я кончу, — говорит с придыханием в губы. Чон тем временем перемещает руки на его затылок, сжимая в руках волосы и запрокидывая его голову назад. Медленно наклоняется к такому податливому Тэхёну и шепчет прямо в ухо: — Я хочу тебя. Невыносимо, блять. Что ты будешь с этим делать? — напоследок проходясь языком и прикусывая мочку, от чего Тэхён вновь пошло вздыхает. В заднем кармане брюк телефон Тэхёна издаёт небольшую вибрацию с оповещением. Это значит, что такси приближается к пункту назначения. — Слезай. — Если только спущусь к твоей ширинке. — Мы сейчас приедем, Чонгук, твою мать. Тэхён затерян в этих ощущениях, не знает, где он находится, всё, о чём может думать, — это Чонгук на нём с его похотливыми желаниями и ртом, который так беззастенчиво ему об этом говорит. И это Тэхёна злит, ведь он не может так просто этим воспользоваться. — Приехали, — машина заметно останавливается, и водитель кидает взгляд на зеркало заднего вида, откуда на него смотрят взъерошенные парни, успевшие, наконец, пересесть на разные стороны сидения. — Спасибо вам. Доброй ночи, — только успевает кинуть Тэхён, спеша беря Чонгука под локоть и выводя из машины. В лифте едут молча. Чонгук лишь стоит, покачиваясь и постоянно облизывая свои губы, пытается сфокусировать взгляд на дверях, будто от этого они быстрее приедут. Тэхён пристально и немного раздражённо смотрит на него в упор, облокотившись спиной о стену лифта. — Уже не такой дерзкий? — бросает Ким. — Я от своих слов не отказываюсь, — удивительно, как Чонгук здраво и внятно мыслит и говорит, настроенный чересчур решительно. Ким ничего не отвечает, они выходят из лифта, и он опять сбоку наблюдает, как Чонгук успешно открывает дверь своей квартиры, затем заходит внутрь, быстро и хаотично снимает обувь и смотрит на Тэхёна, когда он сделает то же самое. Ким не торопится, медленно закрывая дверь на замок и разуваясь под пристальным взглядом Чонгука, что стоит напротив. — Я буду делать с тобой, — надвигаясь на него, смотря прямо в глаза, полные желания, — что ты только захочешь. Но не тогда, когда ты пьян. — Что, блять, за хуйня? Мы чуть не потрахались прямо в такси, тогда ты ни слова не возразил, а теперь даёшь заднюю? — их отделяют миллиметры, смесь возбуждения и негодования в чонгуковых глазах - страшная вещь, но Тэхён не из пугливых. — Я серьёзно. Не хочу, чтобы наш первый раз был таким. Не так это должно быть, Гуки, — он пытается его успокоить, видя, что Чонгук расслабляется на его словах. Берет его руки в свои и трепетно смотрит в глаза. — Как бы я сильно тебя не хотел сейчас. Это было нечто, весь этот вечер, у меня чуть крыша от тебя не поехала, клянусь. Но тебе нужно поспать, и завтра мы всё обсудим. Чонгук умеряет свой пыл, понимая, что действительно будто напал на Тэхёна не в силах сдерживать свои желания. Он ему сдался. Но даже проигрыш нужно бы переиграть по-человечески. — Перестань быть таким милым. Поцелуешь меня ещё раз? — И не раз. Они целуются, только уже нежно, спокойно и будто бы извиняясь перед друг другом. Завтра их ждёт насыщенный разговор, а пока, хоть и через скрежет зубов, но придётся усмирить свои дикие желания, отдав предпочтение ласкам и нежностям, которые теперь, наконец, они могут друг другу отдать. — Пойдём спать. — Только если ты всю ночь будешь обнимать меня. — Мог бы и не просить. — Я и не прошу. Это приказ. — Но даже так ты всё ещё мой милый Гуки, — Тэхён улыбается ему, расправляя кровать и помогая переодеться, ведь всё-таки Чонгук выпил больше, но уже точно неизвестно, от чего именно он был пьян: тут два варианта и оба начинаются на «т». Текила и Тэхён. — Это мы ещё посмотрим. Они засыпают в объятиях друг друга, точно осознавая, что что-то новое грядёт в их жизни. Взяли и испортили дружбу, просто вычеркнув то, что с самого начала казалось ненужным. Их тянуло. Дико и невообразимо. С самой первой ночи вместе до этой же секунды, просто сейчас они уже не смогли это контролировать. Но оба точно обрадуются, что наконец-то друг перед другом пали.