9.
10 августа 2021 г., 16:35
Song: The Neighbourhood — Daddy Issues. Настоятельно рекомендую в начале. Приятного чтения. хх
Имя Тэхёна на простынях Чонгука будто въелось. Они заканчивают последнюю ночь вместе самым лучшим способом из возможных. Раз — воздух полон вздохов в полную грудь, языков, беспрерывно проходящимися по губам, и кажется, будто приправлен каплей безумства. Пропитан всеобъемлющим азартом. Подожжен во имя страсти здесь и сейчас. Верхняя одежда с порога оказывается на полу. Просто становится безумно ненужной, когда чувства и без того оголены до предела. Ты становишься очень осязаемым. Дотронься хоть чуть-чуть — пойдут мурашки. «Твой вкус у меня на языке» Шепчут, будто боясь отпугнуть. В глазах такие стихии, ураганы и буйства под предводительством Желания, а где-то на дне всё равно покоится одно: Я хочу тебя каждой клеточкой своего существа, Хочу чувствовать и никогда не отпускать. Ты позволишь мне? Я боюсь и не хочу тебя ранить. Но ты ранишь. Как ни крути, как ни пиши, как ни чувствуй. Люди подобны кинжалам. Сначала входят так безобидно, но случились вдруг что — сразу много боли, крови и страданий. И кинжала в тебе уже нет. Ни Тэхёну, ни Чонгуку, конечно, в данный момент, полный их давно заслуженной любви, не хочется об этом думать. Это просто где-то на подкорке сознания, ведь не может же быть всё так хорошо. Но всё это потом. А пока... — Малыш, нет. Чонгук, находящийся между ног Тэхёна, своими юркими пальчиками пробирающийся к его ширинке и уже почти её расстегнувший, недоуменно смотрит снизу вверх на своего парня. — Позволь мне. Тэхён подтягивается к Чонгуку, кладя ладонь на щеку и поглаживая большим пальцем. Одна секунда на нежность, другая — на последующее безумие. Губы соединяются в горячем поцелуе, зубы сталкиваются, Тэхён захватывает в плен нижнюю губу Чонгука и слегка прикусывает, наслаждаясь сдавленным стоном и пользуясь им, чтобы проникнуть языком. Два — ты оказываешься без одежды совершенно, ты оголён, но что самое страшное и безумное: перед человеком напротив оголена твоя душа. Твоё сердце. Всё до предела. Чонгук думает об этом, когда Тэхён, бережно переворачивая его на спину и целуя в губы, смакуя каждую нотку вкуса и передавая тонну пока не оглашённых нежнейших чувств… спускается поцелуями ниже, а в глазах уже пляшут черти. Их грань постоянна. «Нежность — Безумие». Только одно направление, поезд дальше не идёт, просим освободить вагон. Чонгук бы так и сделал. Вышел бы за пределы своего сознания, но пока цепляется со всей силы в простынь, стараясь не сломать позвоночник, потому что выгибается так, что представить было сложно. Тэхён заглатывает его член наполовину и немедля, а Чонгук о таких ощущениях не то что не знал — не воображал даже никогда. — Я… кхннн… Тэ… хён. — Да, сладкий? — отрываясь от своего нового любимого дела и говоря так невозмутимо, будто спрашивает о новостях за день. — Можешь ты… Блять! Голос срывается, глаза, кажется, видят другие галактики, потому что закатываются с неведомой силой от поглощающего всё тело удовольствия. Тэхён останавливаться не планирует, а Чонгук, кажется, хотел сказать, что долго так не вытерпит. Или уже не хочет ничего говорить? Да, к чёрту всё, когда в этот самый момент губы развратного Тэхёна так правильно смотрятся на его члене. — Ты такой вкусный. Сладкий. Так бы и поглотил тебя полностью, — Тэхён бесстыже смотрит в глаза снизу вверх, не прекращая движения рукой и не отказывая себе в удовольствии поговорить. Его пальцы умело проходятся по всей длине, задерживаясь на головке члена, кончиком пальца слегка царапая щелку уретры и этим самым принося Чонгуку блики перед глазами. — Ты разве не это… делаешь… — Нравится? — если бы у Чонгука хватило воли, он бы посмотрел на наглое в этот момент лицо Тэхёна, который вздёргивает бровью и облизывает губы так сексуально. Во имя своей же безопасности не делает этого, потому что знает: один взгляд вниз и крышу снесёт напрочь. — Знаешь, Гуки, — рука начинает дрочить сильнее, размазывая естественную смазку и ещё оставшуюся слюну Тэхёна, создавая немного-блядски-хлюпающие звуки. — Ты так долго травил меня всё это время. — Не так… ах… быстро. — Играл со мной. И тебе не стыдно? — Чонгук начинает всё сильнее подмахивать бёдрами навстречу руке Тэхёна, но тот резко убирает её всякий раз, когда видит, что Чон в секунде от того, чтоб кончить. От недоведения дела до конца с уст Чонгука слетают хныканья вперемешку со злостью, которая угасает, стоит Тэхёну опять вернуть руку на член. — Такой нуждающийся. Даже и не знал, что ты можешь быть таким. — Может, ты уже заткнёшься и дашь мне кончить, — Чонгук заламывает брови, а Тэхён вновь убирает руку, лишая всякого удовольствия. Чонгуку всё-таки приходится опустить взгляд. Кажется, Тэхён понял, что теперь его очередь играться. И такой шанс он упускать не намерен. Он жаждал этого слишком долго. — Какие мы дерзкие. Я бы на твоём месте был бы поосторожнее со словами, — глаза в глаза, только вот у одного там языки пламени и похотливые черти, а у другого уже порядком подзаебавшая его нетерпеливость. Чонгук намерен останавливать эти игры от своего парня, чтобы снова стать их инициатором. В глазах мечутся молнии, и он резко хватает Тэхёна за руку, что находится недалеко от его члена, и дёргает на себя. В его сильных руках тело Кима, который находится в лёгком замешательстве, немного обмякает и подчиняется, потому что в следующее мгновение оказывается прижатым к кровати. Чонгук нависает сверху, Тэхён лежит на животе с прижатыми к пояснице руками и чертыхается в подушку от такой резкости. Буквально такой беспомощный. Оказался в плену. — Увы, осторожнее со своим язычком стоило быть не только мне. Посмотри, где ты сейчас, — Чонгук наклоняется к такому беспомощному Тэхёну, чтобы начать дорожку поцелуев от затылка и дальше по спине. Он вдыхает его дурманящий аромат, а у Тэхёна кожа на местах поцелуев сразу же покрывается мурашками. Поцелуи тем временем дошли уже до поясницы. — Привстань. — Зачем? — слегка недоверчиво и у Тэхёна в моменте такое расслабленное, но изнурённое лицо. Он всё так же крепко прижат к подушке, руки в замке и плену у Чонгука, так что он и правда попал. И одному Чонгуку известно, что с ним дальше будет происходить. — Ты как-то сказал, что будешь делать со мной всё, что я захочу, — поцелуй в лопатку. — Помнишь, в ту ночь после клуба, — поцелуй в плечо. — Так вот, — поцелуй в шею. — Теперь, всё, что я захочу, буду делать с тобой, — слегка хриплым голосом, шёпотом, прямо Тэхёну в ухо, прикусывая мочку. Это пиздецки возбуждает. Тэхён уже начинает думать, что у него развиваются какие-то дикие кинки, когда на самом деле реальность одна: с этим Чонгуком ему всё дико. И он даже не будет против, делай он с ним что угодно. Чонгук освобождает чужие руки из плена, давая ему хоть чуть-чуть свободы, чтобы в следующее мгновение немного грубо схватить Тэхёна за бёдра, ставя его на колени. Вот чёрт. Тэхён же, пользуясь наконец руками, помогает себе, привставая на локтях и тут же роняя на них голову. Крыша, кажется, начинает съезжать от такого поворота событий. Он начинает учащенно дышать, стоя в коленно-локтевой так, мать его, развратно и возбуждаясь ещё больше от ожидания дальнейших действий Чона. — Теперь ты. Такой податливый. Только для меня, да, Тэхён? — Чонгук не отказывает себе в удовольствии лицезреть такую картину на миллион, нет, на все миллиарды мира. Член его безудержно ноет от прилившей крови, требуя разрядки, особенно при взгляде на такое блядство. Скажи кто им несколько месяцев назад, что они окажутся при таких обстоятельствах друг с другом, — упали бы в обморок. Тэхён, кажется, это сейчас и сделает. Он начинает мычать, всхлипывать, стонать, и вообще издавать не понятно что, когда Чонгук щедро проходится языком от яиц до сокращающейся дырочки, наконец, даря ему ласку, ведь Тэхён уже тоже был не то что возбуждён — накалён до предела. Он начинает вылизывать Кима так самозабвенно, так одичало и так безбожно неистово, что его же слюни уже текут по бёдрам Тэхёна, пока тот находится в состоянии, подобно безумию. Он мечется по кровати, чтобы потом руки Чонгука грубо держали его на месте; насаживается на лицо всё сильнее, затыкает рот подушкой, чтобы не орать во всю глотку, хотя хочется именно этого. Вот оно. Не понятно, куда можно пасть дальше, когда язык Чонгука так яро врывается в податливые стенки, принося ни с чем не сравнимые ощущения. Да Тэхёну сравнивать и не с чем: такое сумасшествие ему ещё не преподносил никто. Он растекается по кровати, внутри всё пылает как от лихорадки, его буквально торкает. Он взрывается, расщепляется, плавится. Чонгук прикусывает нежную кожу вокруг сфинктера, затем целует и отдаляется. Глаза застилает пелена возбуждения, а глаза Тэхёна, кажется, пелена слёз от таких ощущений. Чонгук снова примыкает губами к нежной коже и языком толкается в дырочку, чтобы отвлечь Тэхёна от новых чувств: вместе с языком проталкивается и фаланга одного пальца, но Тэхён настолько в экстазе, что этого даже не замечает, лишь скулит от непозволительного, крышесносного и незаконного удовольствия. — Посмотри на себя. Ты чёртово искусство, — Чонгук подтягивается к Тэхёну, оставляя лишь палец, постепенно вводя его в Тэхёна полностью. Другой рукой он помогает своему мальчику, убирая пряди волос с его потного лба, и целует в щёку так нежно, пока Тэхён пытается понять, что с ним происходит. — Чонгук… ах. — Больно? — тот резко каменеет, готовясь убрать палец и вообще остановить что угодно, лишь бы не причинять боль любимому. — Н-нет. Нет. Просто непривычно. Продолжай. — Всё в порядке? — Всё в порядке, — и Тэхён поворачивает голову к нему так очаровательно, находя его губы и целуя так глубоко и откровенно, что, кажется, все чувства наружу. Ну и пусть. Ведь если не сейчас, то когда? Три — полное откровение, доверие и готовность ко всему. Обоих это чувство распирает изнутри. Пальцы на манер ножниц, а терпеть становится всё более невыносимо, но уже в хорошем плане. Уже хочется большего. Именно это понимает Чонгук, когда стоны Тэхёна становятся всё громче, с уст слетает понятное «войди в меня», а бёдра подмахивают навстречу новому безумию. — Хочу смотреть тебе в глаза, — торопясь, ведь уже самого возбуждение захватило до кончиков пальцев, до боли и скрежета в зубах, Чонгук ласково переворачивает Тэхёна на спину и устраивается меж его согнутых ног. — Смотреть, как закатываются мои глаза при каждом толчке, пока ты трахаешь меня? — с уст Тэхёна такие пошлые фразы слетают мгновенно, хотя казалось, что не могут быть в голове в принципе. Это накатившее возбуждение отключает все процессы, заставляет быть здесь и сейчас и полностью отдаваться ситуации и человеку напротив. И кто Тэхён такой, чтобы этому сопротивляться. — Да. Только я не буду с тобой трахаться, — несмотря на всю страсть и силу, с которой Чонгуку хочется выйти в окно от этого плавящего ощущения внизу живота, он смотрит на Кима с неподдельной нежностью, нависая над ним. — С тобой я хочу заниматься любовью. Чонгук не даёт Тэхёну опомниться и хоть что-то сообразить от его слов, как тут же входит в податливое нутро. Рты приоткрыты в немом стоне, бессильно подчиняясь новому чувству. Чонгук начинает выцеловывать ключицы Тэхёна, замаливая возможную боль и давая время привыкнуть им обоим. Ресницы Кима трепещут, но через некоторое время он целует Чонгука в висок, давая понять, что всё хорошо. То всеобъемлющее чувство, что захватывает обоих с каждым мгновением, не способно уложиться ни в одной черепной коробке. Толчки в их занятии любовью размеренные, глубокие, медленные. Насыщаемые. Наполняемые чувствами до краёв. Плавящие прямо изнутри, так безжалостно превращающие все органы в пыль и оставляющие за собой лишь одно: два слога только для каждого из них. Чон-гук. Тэ-хён. Произносят как мантру, будто не знают больше слов совершенно. Из головы вылетает всё, когда с каждым новым и совершенным толчком для Тэхёна неизменно одно: два слога любимого имени. Каждый раз толкаясь в горячее нутро, Чонгук не способен думать ни о чём, кроме своих двух слогов. Больше слов не нужно. На выдохе и с каждым новым сладким стоном ты погружён лишь в одного человека. Чонгук зарывается Тэхёну в шею, дыша только им. Ким незаконно приторно стонет в голос, растекаясь по их кровати от переполняющего удовольствия. На особо глубоких, но всё так же размеренных толчках спина Чонгука покрывается царапинами от ногтей. Они не дали животной страсти захватить этот момент. Он поистине волшебен для обоих и насквозь пропитан нежностью, пониманием и полной раскованностью. Ты обнажён и не только буквально. — Гуки… Я скоро… — Считай. — Ч-что? — Секунды. Я тоже скоро кончу. Сделаем это вместе. — Раз… — глаза Тэхёна прикрываются и закатываются в эйфории всё больше, ногти выпиваются в мускулистую спину всё сильнее и до отметин, а спина выгибается, заставляя Чонгука полностью зарыться ему в шею и пройтись языком по потной коже. — Я. — Два, — Чонгук привстает на локтях, чтобы подарить толчкам новую силу и глубину, безжалостно до конца наполняя Кима. Позволяя прочувствовать друг друга каждой блядской клеточкой организма. — Люблю. — Три, — бёдра на мгновение застыли в одной позе, под руками простынь, кажется, уже рвётся, а воздуха в грудной клетке категорически не хватает. — Тебя, — произносят оба в унисон, и не только словами, но и протяжными стонами, вырывающимися из груди, пока Тэхён бурно кончает себе на живот, а Чонгук в него. Да. Это было хорошим завершением.***
— Ничего не забыл? — Особо забывать и нечего. Два парня стояли у порога, склонив голову и рассматривая две сумки под ногами. Сегодня день отъезда Тэхёна, ему пора обратно домой. Глаза бегают по прихожей, по двери, по обуви, которую надо надеть, но только не по уже родному лицу. В глаза смотреть страшно, в них застыли сожаление и огромная грусть. Расставаться не хочется. — Если только тебя, — вздыхает Тэхён и подходит ближе к Чонгуку, который отворачивает голову, смаргивая подступающие слёзы. Ему вообще несвойственно плакать. Он никогда такого не делает. Но как бороться с этими эмоциями и как отпустить, как оторвать своё сердце с улетающим от тебя человеком ему совсем не ясно. Тэхён ласково кладёт ладони ему на плечи, всё-таки заставляя посмотреть на себя. Обоим горестно, паршиво и совсем ничего не хочется, кроме рук друг друга. Кроме этих объятий, глаз напротив и родного тепла. Но выхода не остаётся. Всё хорошее когда-то заканчивается. — Я прилечу к тебе. Как только смогу. — Я знаю, — затем Тэхён приближается и целует его так самозабвенно, будто приговаривая: ты останешься здесь один, но теперь у тебя есть что-то большее, и это я. Я всегда буду с тобой и отныне мы будем всегда рядом. — Пойдём. Опоздаешь на самолёт, — Чонгук отстраняется первым, спешно берёт сумки Тэхёна и скрывается за дверью своей квартиры, оставляя Тэхёна одного обуваться. Слёзы по лицу Чонгука будут течь непозволительно долгие секунды, пока он вызывает лифт. Рукав чёрного худи будет ещё долго мокрым после того, как он вытрет их, услыша приближающиеся шаги Тэхёна, что вышел из квартиры.***
«Во что я влюблён? В чувство? Или в человека? Всегда сложно определить эту грань. Без сомнения, человек заслуживает большего, чего бы то ни было. Каждый заслуживает быть любимым в полную силу. Этот мальчик был таким поразительным с самого начала знакомства. У меня в голове не укладывалось, как в ком-то помещается столько света. Как можно так много отдавать, ничего не прося взамен. Я надеюсь, за эту поездку мне удалось дать ему хоть немного того особенного, что он дал мне. Не удаётся отпустить эти глаза цвета заката, когда смотришь на них, окружённый солнцем. Эти руки, так вселенски мне подходящие. Голос, благодаря которому каждое слово становится любимым и эта улыбка…. Так что, влюблён ли я в чувство? Несомненно. Кажется, пробудь долго вне этого состояния, когда находишься рядом с человеком и тебя эйфория окатывает с головы до ног, то свихнёшься. Это ещё предстоит проверить, но диагноз уже готов: долго без него мне не протянуть. Но что еще более важное: влюблён ли я всё-таки в человека? Чон Чонгук не окажется очередной моей вспышкой, так вовремя появившейся в моем небе и вызывающей разряды по всему телу? Твои глаза напротив, так ясно смотревшие в мою душу, не оставляют мне выбора» — мыслил Тэхён, предельно глубоко погружаясь во внутренний диалог с самим собой. Он сидел в такси по дороге в аэропорт и изредка бросал взгляд на Чонгука, который скрывал лицо за капюшоном худи. Обоим тяжело, никому не легче. «Да. С уверенностью могу сказать, что в данный момент я влюблён. По уши, горячо и так сумасшедше.***
— Луна красивая, помнишь? Здание аэропорта, где-то уже объявляют о посадке на рейс Тэхёна, а они стоят, будто окаменевшие. На лицах столько боли, а руки сами тянутся к человеку перед тобой. Отпускать не хотят. — Люблю. — Я тебя. Сильно, — отчаянно, что аж до дрожи, шепчет Тэхён прямо на ухо Чонгуку, передавая вагон мурашек. Они обнимаются напоследок, слегка сотрясаясь и дрожащими руками пытаясь схватиться друг за друга как можно крепче. На плечо Тэхёна падают капли слёз, но он не замечает этого из-за своих же. «Не забывай».
