Берц-Дерзелль

Суровые, густые, темные тучи висели в небе, закрывая собою мерцающие звёзды и яркую луну. Тучи казались настолько тяжёлыми, что казалось из них вот-вот прыснет дождь, что и произошло через мгновение. Капли дождя размером с напёрсток били по окнам и крыше, но это не нарушало сна мирно спящей в своей спальне Фиффри Диввери. Она лежала на спине, руки ее раскинуты по бокам, на подушке рассыпались длинные русые волосы. Справа от нее пустело место двухспальной постели. Фиффри перевернулась на правый бок и по привычке, не выйдя из сна, медленно протянула руку, будто пыталась обнять кого-то, кто должен был быть на этом пустующем месте постели, но ей удалось нащупать только одеяло. Вдруг ее сон нарушила резкая, невыносимая боль в животе, от чего женщина вскочила. Сердце ее стало биться очень часто, она судорожно дышала, издавая болезненные стоны, будто пыталась выговорить что-то, но боль ей мешала. — МАМА! — Вдруг выкрикнула Фиффри. В ее спальню спустя тридцать секунд вбежала женщина. На ней было спальное платье и домашние тапочки. Светло-русые волосы были собраны в хвост, челка на лбу закрывала ее брови. На ее лице читалась паника: — Фиффри, дорогая, неужели ты…! — Не успев договорить, женщина подбежала к телефонному аппарату, набрала номер и позвонила в скорую помощь. Крик новорожденного залил весь кабинет. Фиффри была счастлива, как и Мисс Мария, ее мама. Еще в середине беременности, Фиффри сообщили, что в связи с частыми переживаниями, ребенок может родиться не с лучшим здоровьем, а то и еще хуже, вообще не родиться. Она часто переживала из-за своего мужа — Адольфо Диввери. Ему пришлось покинуть свою семью по ужасно непонятной причине для всех его близких и жены — его ждали в так называемом Берц-Дерзелле. Когда его пытались расспросить и узнать что это такое, все что он отвечал, так это то, что это некий замок. Больше из Адольфо ни капли информации об этом никому не удалось достать. Он не возращался. И даже в такой момент, в рождение собственного сына, отсутствовал. Фиффри его не винила, она понимала, верила, что если так происходит, значит это важно для Адольфо. Она даже не представляет, как она была права. Фиффри вместе с Мисс Марией размышляли над именем ребенка. Вскоре на ум дочери пришло имя покойного деда Фиффри, который славился в своем роду необычайной мудростью: — Мама, я хочу назвать своего сына в честь твоего отца, — уверенно сказала мать ребенка. На лице Мисс Марии появилась лёгкая улыбка, в которой читалось немного грусти, но помотав головой в разные стороны, будто скидывая грусть с улыбки, она сделала серьезное выражение лица и ответила, — Ох., да. Сэм Диввери. Я думаю это подходящий вариант.