Ученик

      Сюэ Ян был в ярости. День, который не задался с самого утра, с каждым мгновением становился только хуже.       Началось все с того, что драгоценный учитель, которому вдруг понадобилось проверить одну из своих идей, не нашел ничего лучше, чем отправить юношу на поиски фэнси*, который по слухам обитал в окрестностях одной из отдаленных деревушек. И это после бессонной ночи – его, Сюэ Яна, ночи, конечно же - которую сам наставник провел, мирно посапывая после нескольких кувшинов вина, в то время как его ученик с Призрачным Генералом отбивался от забредшей на территорию нечисти. Впрочем, как почтенный воспитанник благородного заклинателя, юноша стерпел, ограничившись только грязной руганью в адрес загоревшегося идеей, а значит не замечающего ничего вокруг Вэй Ина.       Добрался до нужной деревни Сюэ Ян уже к вечеру. Порядком вымотанный, но горящий такой искренней ненавистью к несчастному фэнси, словно это он, а не злополучный клан Чан перешел ему дорогу. Раздумывая над тем, кого можно выставить в качестве приманки и все больше склоняясь к разумности использования парочки местных крестьян, Сюэ Ян углублялся в лес, неторопливо, прислушиваясь к каждому дуновению ветра.       Именно поэтому первым, что он ощутил, было на удивление знакомое чувство холодка, ледяных прикосновений, словно кто-то замерзшими пальцами пробежался по позвоночнику и скользнул на шею. Наваждение тут же спало, но внутри юноши уже поднималась волна неконтролируемого гнева. Когда-то не так давно он уже встречался с этой непроницаемой, но в тоже время спокойной в своей непоколебимой уверенности аурой меча. И встреча эта завершилась для обоих ее участников не слишком хорошо.       И только потом, когда гнев поутих, а Сюэ Ян враз подобрался, отбросив ту ленивую размеренность, с которой двигался раньше, не опасаясь встретить особых трудностей в схватке с чудовищным кабаном, он приметил тоненькую струйку дыма, что высоко вздымалась над деревьями. Необычного, желто-алого оттенка, дымок явно исходил от пламени, призванного талисманами и не способного навредить ни деревьям, ни траве в лесу. Юноша скривился. Кто бы сомневался, что этот чистоплюй озаботится даже такой малостью.       С грацией хищного зверя, так ловко двигавшегося среди древних древесных стволов, Сюэ Ян приблизился к небольшой полянке и глаза его, непроницаемо черные, казалось, потемнели еще больше, стоило только юноше разглядеть, как в веселом пламени заклинания весело потрескивает его несостоявшаяся добыча. Чудовищный кабан медленно сгорал вместе с драгоценными острыми клыками, которые вдруг понадобились учителю, а двое святош стояли неподалеку с лицами, полными торжественности, словно не убитую нечисть сжигали, а как минимум родную мать в последний путь отправляли.       Полные благостной сосредоточенности выражения даосов вынудили Сюэ Яна обрушить на их голову все проклятия, которые он только знал. О, а известно ему было достаточно! Но и это не помогло избавиться от нарастающего чувства нескончаемой ярости и раздражения. Вот и где он теперь найдет еще одного громадного бешеного кабана с клыками размером с его локоть? Вряд ли учитель Вэй обрадуется, если вместо положенной добычи он притащит на гору двух блаженных. Из них даже мертвецы унылые получатся, уж в этом юноша даже не сомневался.       - Цзычень, - мягкий голос одетого в белое заклинателя вырвал Сюэ Яна из тяжких раздумий о собственном незавидном положении. Нет, эти двое точно блаженные. Стоят тут, посреди забытого богами леса, в окружении догорающей туши нечисти и переглядываются, улыбаясь настолько приторно, что тошно становится даже такому любителю сладкого, как Ян.       Внезапно в голову юноши пришла мысль, столь неожиданная в своей абсурдности, сколь и разумная. А что если этих двоих связывают не такие уж дружеские отношения? Да одного взгляда на блаженных монахов хватит, чтобы понять, что не все так просто в этом тихом омуте святой простоты и спокойствия. И если Сяо Синчень на первый взгляд и впрямь кажется наивно-восторженным простачком, который на всех взирает с равной долей участия и доброжелательности – Сюэ Ян вспомнил обе своих встречи с этим заклинателем и невольно передернул плечами – то уж снулая рыба Сун Лань едва глазами приятеля не пожирает. От охватившего его радостного предвкушения юноша чуть не хлопнул в ладоши. Пусть эти двое вырвали его добычу из-под самого носа, но поразвлечься за их счет сегодня еще удастся. К тому же, Сюэ Ян давно планировал проверить одну свою гипотезу, связанную скорее с Учителем Вэем, нежели с этими двумя, но благочестивые монахи станут отличным инструментом для осуществления задуманного.       «…- И что, бессердечному Учителю Вэю будет все-равно, если эта тварь сожрет его бедного ученика ради какого-то там опыта? – Сюэ Яну отчаянно не хотелось выбираться из теплой постели, тем более что основной его источник тепла лениво щурился, кажется, вообще не обращая внимания на жалкие попытки манипуляций со стороны воспитанника. Вэй Ин, так и не открыв до конца глаз, сонно пробормотал что-то невнятное, вскинул руку, пальцами мазнув по чужой щеке, и перевернулся на другой бок. От такого пренебрежения Сюэ Ян едва не лишился дара речи. – А если в расстроенных чувствах этот глупый ученик убьет пару-тройку… десятков?       - Сюэ Ян, мы договаривались. – голос для спящего у наставника звучал слишком уж ясно. На один короткий миг в нем мелькнуло беспокойство, и Сюэ Ян не стал уточнять, что в тот раз, когда он якобы отлучался выслеживать одну из особо интересных тварей, все и впрямь закончилось немного кроваво, вот только для пятерых случайно встреченных им торговцев, а не для нечисти. Просто нечего было нести ерунду про живущего на горе безумного мясника, который с мертвецами спит, да младенцами завтракает. В конце концов, единственный мертвец у них Вэнь Нин и спать ему вообще не нужно, а из еды на горе кроме паршивого редиса почти и нет ничего. Сюэ Ян рассудил, что нанесенная ему обида вполне стоила пятерых жизней, а слова наставника только подтвердили разумность его молчания.       - Хорошо, хорошо, Учитель Вэй. Всех жалко, кроме бедного А-Яна, - с излишней наигранностью протянул юноша, и не то чтобы его слова были такой уж шуткой. Но жаловаться слишком откровенно ему не позволяла гордость, да и безвылазно сидеть на горе он уже порядком устал. А там глядишь, и еще где болтливых торговцев встретишь. Или не болтливых, тут уж без разницы, повод для сведения внезапно появившихся счетов Сюэ Ян всегда отыщет. – Погибну во имя твоих экспериментов, Учитель, молодым и почти невинным.       - Если ты невинный, А-Ян, то я любимый сынок Цижэня. – вновь сделавшись сонным, пробормотал Вэй Ин и кажется, окончательно погрузился в дрему. Сюэ Ян хмыкнул, разом растеряв благодушие при одном воспоминании о клане Лань, и поведя плечами от холода, потянулся к одежде…»       - Синчень? – нет, определенно, те ласковые взгляды, которыми Сун Лань награждал друга, и впрямь могли вызвать тошноту. По крайней мере Сюэ Ян ощущал, что каждый такой момент пробуждает в нем непреодолимое желание впечатать в эту тоскливую физиономию парочку талисманов. И присыпать сверху трупным ядом. Ну так, чтобы уж точно отвести душу.       - Останемся здесь на ночь? Твою рану нужно обработать. Все же фэнси оказался на удивление силен, похоже, в этих местах нечисть и впрямь подпитывается от самой земли.       «Вот и оставил бы его мне, чистоплюй» - Сюэ Ян все еще никак не мог смириться с потерей цели своей так и не состоявшейся охоты, потому даже предвкушение скорого развлечения не могло перекрыть осадок досады внутри. Впрочем, юноша уже не злился. И даже невозможность достать для учителя материал для его исследований отступила на второй план. Если все пойдет по замыслу Сюэ Яна, Вэй Ин и думать забудет о своих делах.       Спутники же тем временем пришли к единому мнению, посчитав наилучшим и впрямь остаться в деревне, а потому не заметили, как следом за ними бесшумно скалящейся в довольной плотоядной улыбке скользнула размытая тень.       Деревенька была небольшая, располагалась слишком далеко от основных трактов, да и близость к темному Старейшине Илина сказывалась не лучшим образом, но и тут отыскался захудалый постоялый двор. Содержали его скорее больше по привычке, нежели и впрямь надеясь на достойную выручку. Пожилая уже пара встретила заклинателей с добродушными, счастливыми улыбками – ну еще бы, никто и без того редких гостей в окрестном лесу больше жрать не станет – и, закончив с приветствиями, проводили спутников в одну из двух имеющихся комнат, потому как вторая находилась в уж больно неприглядном виде. На суетливые предложения хозяина спешно прибраться Синчень любезно рассыпался в заверениях, что не нужно беспокоиться, и они со своим добрым другом отлично переночуют вместе. Сюэ Ян, все это время терпеливо околачивающийся в тени ближайших кустов и слышавший каждое слово в этот момент мерзенько осклабился.       Отчасти, юношей двигало в том числе и это непонятно откуда взявшееся желание узнать, кто кого в этой парочке трахает. Мысленно Ян ставил на снулую рыбу, но представлять его над светленьким чистеньким Синченем было как-то… отвратительно. Представлять Сун Ланя в принципе оказалось не слишком приятно, и Сюэ Ян поспешно отмахнулся от странных мыслей. Может, эти двое и вовсе меняются. Вот лично ему все равно. Однако картинки постанывающего под ним Учителя перед сном вставали все же чаще остальных.       Ситуация усугубилась после того, как в одну из ночей вернувшийся из города Вэй Ин, кажется, судя по его разрозненным пьяным фразам успевший встретиться там с Лань Чжанем, внезапно принялся почти по-детски ластиться к своему воспитаннику, враз ошалевшему от количества неожиданно вылившейся на него нежности. В этот момент темный заклинатель отнюдь не выглядел злобным, могущественным, почти всесильным убийцей, каким его рисовала народная молва. Он выглядел юношей, едва ли старше самого Сюэ Яна, потерянным, расстроенным и, похоже, пытающимся распутать завязки штанов собственного ученика с одному ему понятными целями. С каждым мигом этих неловких движений внутри Сюэ Яна разгоралось что-то обжигающе-резкое, почти ранящее, и, не выдержав, он резко вскинул голову наставника за подбородок и впился в его губы, чувствуя едва ощутимый вкус сладкого сливового вина.       И когда Вэй Ин ответил, это неожиданно болезненно отозвалось в груди, и ожидаемо жарко – в районе так и не развязанных штанов. Впрочем, поцелуй длился недолго. Сам Сюэ Ян с необъяснимой жадностью углублял поцелуй, время от времени покусывая чужие губы острыми клычками, но ответный напор все спадал. А когда юноша отстранился, чтобы с возмущением высказать все, что думает, наставник почти спал, бормоча в хмельной полудреме и похоже, не замечая, что все еще сжимает чужую ладонь. С внезапно вспыхнувшим раздражением уже успевший распалиться Сюэ Ян выругался сквозь зубы, буквально чувствуя себя обманутой в лучших ожиданиях девицей и быстро натянув верхние одежды, решительно отправился в бордель.       Так что можно сказать, что его интерес к этой паре заклинателей скорее исследовательский. Ну там, опыт перенять, противника изучить. В общем, у того, что Сюэ Ян в такой час сидит на ветке ближайшего дерева, лениво покачивая ногой и из-под полуопущенных век наблюдает, как два святоши отходят ко сну, есть вполне обоснованное и логическое объяснение. И оно не заключается в том, что он извращенец. В этом вопросе, по крайней мере.       Синчень, улегшись на единственную в комнате узкую кровать в благопристойную, до того исполненную достоинства, что зубы сводило, позу, вскоре уснул, однако Сун Лань следовать его примеру не спешил. Вместо этого заклинатель, которому выпала участь провести ночь на полу, на расстеленной циновке, приподнялся на локте и долго, молчаливо всматривался в замерший, полный умиротворения силуэт друга в полумраке. Сюэ Ян едва не расхохотался. Подумать только, кажется тут разворачивается представление похлеще постельных утех. Святость даочжана Сяо на удивительно тонкой грани сходилась с его же слепотой или глупостью, а вот холодная сдержанность снулой рыбы, похоже, хранила под собой те еще грешки. Сюэ Ян буквально видел, как мрачный заклинатель в черном каждую ночь едва слюной не захлебывается на невинного дружка, который мирно посапывает рядом, только руку протяни. Но этот не протянет, больно благородный.       А вот сам Ян протянул бы. И не только руку. Синчень хоть и раздражал своим благостным ореолом, но слишком уж походил на одну из тех воздушных, легких сладостей, которые хотелось жадно съесть в одиночку, не делясь ни с кем. А сладкое Сюэ Ян любил.       За этими туманными размышлениями юноша почти пропустил момент, когда Сун Лань вдруг поднялся со своего места и черной тенью скользнул к кровати. Замер в нерешительности, беспокойно оглянулся по сторонам, будто и впрямь боялся обнаружить свидетелей своей опрометчивости, и мучительно медленно потянулся к водопадом стекающим с края постели черным волосам. В этот миг Сюэ Ян осознал, что пора вмешаться и приступать к следующей части своего представления. Ну и подпортить настроение отчего-то слишком осмелевшему заклинателю.       Бесшумно спрыгнув с ветки, он в несколько движений оказался у открытого на ночь окна и ловко скользнул внутрь. Даже клинок не достал, просто замер с издевательской улыбкой, глядя на, кажется, запаниковавшего Сун Ланя, который так и стоял полусогнутым, с протянутой к чужим волосам пятерней.       - Даочжан Сяо, какая ирония, что единственным, кто здесь охраняет вашу честь оказался жестокий и коварный убийца. – Сюэ Ян намеренно громко расхохотался, спокойно наблюдая, как лезвие повинующегося воле мигом проснувшегося хозяина Шуанхуа выскальзывает из ножен и в один миг оказывается у шеи нежданного гостя. Клинок чуть подрагивает, будто в предвкушении, от металла в воздухе словно разливается морозный холодок. Воспоминания, реальность и собственные недавние измышления смешиваются, вызывая легкое возбуждение.       Синчень вскидывается, несколько мгновений его непонимающий взгляд скользит с застывшего неловким изваянием друга, который будто насильно взять его пытался, а не благоговейно потрогать свободные от украшения волосы, тут же обращается на довольно осклабившегося Сюэ Яна. Юноша склоняется в издевательском приветственном жесте, полностью игнорируя направленное на него оружие.       - Цзычень, что?.. Сюэ Ян? – взгляд даочжана в белых одеждах наконец-то фокусируется на человеке, которого он ожидает увидеть посреди своей комнаты ночью меньше всего. Человеке, с которым предпочел бы больше никогда не встречаться. – Почему ты здесь?       - А не хочешь спросить, почему твой дружок лапал тебя, пока ты спал? – Сюэ Ян с неким едва ощутимым удовлетворением глядит, как Шуанхуа возвращается обратно в ножны, а резко зардевшийся заклинатель в черном задыхается в бесплодных попытках произнести хоть что-то в свое оправдание. Юноша лишь подкидывает дровишек в и без того отлично разгорающееся пламя. - И часто такое случается, а, Сун Лань? Может ты и чего похуже уже творил, признайся, мы тут все не без греха, поймем и простим.       Сун Лань уже готов кинуться на обидчика с голыми руками – его клинок так и лежит возле опустевшей циновки – но одним неуловимо плавным движением даочжан Сяо оказывается прямо перед ним. Мягко оглаживает плечи, кажется, что-то шепчет, стоит, как на взгляд Сюэ Яна, как-то до интимного близко, но вместе с тем прикрывает собой незваного ночного гостя от закипающего гневом друга. Это мысль неожиданно выбивает весь воздух из легких юноши и тот едва сдерживается от пронзительного, почти истеричного хохота.       Даочжан Сяо. Светленький, чистенький монашек. Прикрывает собой его, убийцу и преступника, от своего же излюбленного дружка.       Абсурдность ситуации выбивала из колеи настолько, что Сюэ Ян почти пропустил момент, когда Сун Лань решительно отстранил Синченя в сторону и выудив откуда-то кусок веревки, принялся сосредоточенно связывать даже не пытающего сопротивляться юношу. Не то чтобы Ян вдруг преисполнился раскаяния и вновь решился повторить на удивление нудный путь на суд в Башню Кои, подобная покладистость, напротив, входила в его планы, вот только не слишком ли много этот мрачный ублюдок себе позволяет?       - Что ты делаешь, Сун Лань? – кажется, Синчень был ошарашен не менее своего ночного визитера. Они вдвоем даже переглянулись почти с одинаковым, растерянно-изумленным выражением. Впрочем, на их переживания Цзычень не реагировал и сосредоточенно продолжал обматывать тело юноши веревками. Ожидаемо заговоренными, цокнул языком Сюэ Ян.       - Он убийца и преступник.       - Но… его оправдали.       - Он ученик темного заклинателя.       - Но мы не слышали о трагедиях в этих краях.       «Нет языков – нет проблем» - мысленно осклабился убийца, преступник и ученик темного заклинателя, но вслух ничего не сказал, с молчаливым смирением разглядывая лицо даочжана Сяо. Красивый. Наивный и бестолковый, но, несомненно, красивый.       - Он забрался к нам в комнату посреди ночи уж явно не за тем, чтобы пожелать добрых снов! – будто последнюю песчинку на весы возносимых обвинений выпалил Сун Лань. Его хладнокровие явно пошатнулось, уступая почти неприкрытой злости и презрению.       - Я хотя бы на своего приятеля по ночам слюни не пускаю.       «Точнее, пускаю, но совсем не слюни, да и не на приятеля скорее. Так, всего лишь на Учителя Вэя».       - Надеюсь только, я не в твоем вкусе, Сун Лань, а то, боюсь, еще воспользуешься моим беззащитным невинным телом. Но ради спасения чести даочжана Сяо, я, так и быть, могу пожертвовать собой…       Звук хлесткой пощечины прозвучал чуть ли не громовым раскатом среди внезапно окутавшей комнату тишины. Сун Ланя едва не трясло от ярости, его руки подрагивали, а лицо приобрело нездоровый, красноватый оттенок. Казалось, еще немного и заклинатель точно получит искажение ци. Сюэ Ян же на мгновение замер, ощущая, как расползается по щеке пламя от удара и сощурился. Нехорошо, зло. Безумно. Любой, из тех, что видел этот взгляд раньше, надолго на этом свете не задерживались. Весь азарт и игривая веселость схлынули. Представление, затевавшееся юношей как легкое развлечения в отместку за потерянную добычу свернуло явно не туда, и от того, чтобы призвать Цзянцзай, юношу отделяло лишь одно чужое неосторожное движение.       - Сун Лань! – внезапно воскликнул Сяо Синчень и в его звонком голосе слышался… укор? – Что ты делаешь?       - Поговорим снаружи? – слишком спокойным, чтобы быть искренним тоном произнес Цзычень и просящие нотки в его голосе резали чужой слух. Подумать только, всего несколькими словами даочжан Сяо смог заставить раскаяться. Ну точно, прирожденный даос.       Разговор длился долго. Настолько, что вновь растерявший интерес к происходящему Сюэ Ян успел выбраться из опутывающих его веревок, не обращая внимания на слабые отголоски боли, которые порождало наложенное на них защитное заклинание, а после так же ловко вернуть все обратно, даже не потревожив чужих узлов. Все-таки никогда этим воспитанным блаженными монахами даосам не сравниться с теми, чье детство, кровавое и жестокое, проходило на улицах дрянных городов. За то время, что эти двое спорили, с искренней уверенностью в собственном положении решая его судьбу, Сюэ Ян, при желании, успел бы перерезать всю спящую сейчас деревню и возвратиться, по пути перехватив поздний ужин в какой-нибудь не слишком бедной лачуге. Но такого желания у юноши пока не возникло, и потому он спокойно дожидался приговора этих святош, даже, кажется, успев задремать.       - Сюэ Ян, - наконец раздался мягкий голос, в котором без труда узнавались интонации даочжана Сяо. Юноша заспанно захлопал глазами, но так и не разглядел за одинокой одетой в белое фигурой заклинателя ее привычной черной хмурой тени. Даже головой покрутил по сторонам, проверяя, на затаился ли преисполнившийся злости Сун Лань в одном из углов, но в комнате, кроме них двоих, больше никого не оказалось. Заметив изумление своего то ли пленника, то ли гостя, Синчень несколько виновато улыбнулся. – Цзычень… поспит снаружи. А тебе лучше остаться на ночь здесь. С утра мы покинем это место и наши дороги разойдутся.       - А если после того, как вы уйдете, я вернусь обратно и вырежу каждую семью в этой деревне? – благодушие даочжана выводило из равновесия, хотелось язвить и сыпать угрозами даже больше обычного, лишь бы согнать с лица даоса это благостно-понимающее выражение.       - Значит мы с Цзыченем отыщем тебя и предадим суду.       - Что ж, даочжан, теперь буду знать надежный способ, если впредь захочу связаться с тобой. – Сюэ Ян расхохотался, на мгновение уловив, как сменились на чужом лице спокойная уверенность на легкое изумление, а после – запоздалое понимание и повел плечами, прогоняя ноющую боль в затекших конечностях. – А скажи, даочжан, ты всех своих гостей связываешь или мне оказана какая-то особая честь?       - О, - святоша беспокойно вскинулся, словно только сейчас заметив, что его собеседник и впрямь несколько ограничен в передвижении. Коротким заклинанием распутав узлы, даочжан свернул веревку и сунул в одну из походных сумок. Видимо, до следующей встречи с подходящей кандидатурой.       Снаружи послышался шум и, после недолгого молчания Синчень, кажется, изрядно смутившись, пояснил, что его дорогой друг решил установить защиту по всем сторонам комнаты. Дабы «никто не потревожил их сон», как, краснея, добавил даочжан, на что Сюэ Ян лишь хмыкнул. Скорее, чтобы убийца, преступник и далее по списку не вырвался раньше времени. Может быть, эта унылая рыбина думает прирезать его под утро, пока святой Синчень будет сладко дремать рядышком? Пусть попробует, и тогда у юноши точно будет повод воспользоваться истосковавшимся клинком по назначению, и что самое главное, без угрозы расстроить наивного святошу в белом.       За полными кровавого предвкушения мыслями Сюэ Ян почти не заметил, как все стихло и снаружи, и внутри. Видно, Сун Лань все-таки успокоился, с десяток раз обойдя вокруг дома с защитными заклинаниями и улегшись наконец, судя по тяжелым мрачным вздохам, прямо под окном. Затих и Синчень. Юноша покосился в сторону даочжана. Тот, как оказалось, умудрился задремать прямо на полу, положив голову на кровать и в удивительно детском жесте подперев щеку ладонью. Сюэ Ян даже почувствовал легкое раздражение – в конце концов, где это видано, чтобы подобные святоши так легко засыпали едва ли не бок о бок с собственным врагом? Синченю полагалось бдеть всю ночь, стоически вглядываясь в противника из темноты и предугадывая каждый его шаг, а не тихонько бормотать что-то во сне. Или настолько доверяет своей верной псине? Так та ведь за порогом, может и не успеть, в случае чего.       Решив отложить обиды и обвинения в чужой глупости на потом, Сюэ Ян легко, почти с кошачьей грацией поднялся на ноги, потягиваясь и разминая затекшее тело. По-хозяйски проверил остатки ужина на столе, с мрачным удовольствием вцепившись зубами в остывшую булочку с мясной начинкой. Еще бы вина, но откуда у этих двоих вино. Они же не Учитель Вэй, который, казалось, мог достать очередной кувшин алкоголя буквально из воздуха. К слову о наставнике. Неужели все устроенное представление оказалось напрасным? К чувству разочарования прибавилась почти детская обида и желание сотворить что-нибудь назло тому, кто посмел игнорировать усилия Сюэ Яна так долго. Поэтому быстро дожевав остатки выпечки, юноша шкодливо облизнул испачканные пальцы и пробежался изучающим, чуть прищуренным взглядом по неудобно устроившейся прямо на полу тонкой фигуре даоса.       Ну что ж, гость ведь не может занять кровать, когда хозяин вынужден тесниться в таком положении. Поэтому, исключительно из собственной скромности и уважения к приютившему его на ночь даочжану, Сюэ Ян с мерзкой улыбочкой подобрался к тому и удобно вытянулся на полу, устроив голову на чужих коленях. Стоило не засыпать, лишь бы оценить реакцию унылой рыбины, но усталость и неожиданно окутавшее чувство безопасности взяли свое. Погружаясь в дрему, юноша еще успел изумленно хмыкнуть, когда ощутил, как чужая рука опускается на голову в осторожном даже во сне движении.       - Я убью этого ублюдка! – разъяренный крик нарушил хрупкое очарование утра. Послышался приглушенный шум, лязг обнажаемого меча, а после чужой спокойный голос, услышав который, Сюэ Ян, который так и не открыл глаз, в полусне довольно улыбнулся.       - Нет, не убьете, даочжан Сун.       Тело под Сюэ Яном, которое тот использовал в качестве подушки, беспокойно зашевелилось, напряглось. Кажется, даочжан Сяо успел окончательно проснуться и теперь пытался осознать, почему лежит на полу под своим некогда непримиримым противником, а где-то сверху непрекращающимся потоком льются ругательства.       Похоже, в какой-то момент заклинатель решил перейти от слов к действиям, добравшись наконец до своего заклятого врага, за одну ночь подобравшегося к святоше в белом ближе, чем тот за все время их долгих путешествий, потому что воздух в комнате вдруг сгустился, а флейта издала первый тихий еще звук. Но и от него по стенам побежало дымчатое черное марево, и даже заглядывающее в окно рассветное солнце словно поблекло. Сюэ Ян ощутил, как чужая сила осторожно прикасается к его телу, осматривая, пытаясь отыскать свежие раны или остатки заклинаний. В какой-то момент юноша досадливо цыкнул – нужно было самому оставить себе несколько порезов, раз уж эти святоши не решились, а потом с удовлетворением наблюдать, как корчился бы под натиском ярости Старейшины Илина даочжан Сун.       - Да что тут происходит? – Сяо Синчень явно волновался, не понимая, чего ожидать дальше и, если бы Сюэ Ян не вцепился в одежды даочжана, подобно назойливому репью, уже давно подскочил бы на ноги, призывая меч.       - Просто в следующий раз Учителю Вэю нужно быть осторожнее со словами. – довольно мурлыкнул Сюэ Ян, глядя прямо в нахмуренное лицо Вэй Ина и с картинной медлительностью утыкаясь лбом в живот так и не сумевшего выбраться из чужих объятий даочжана. И тут же расхохотался, когда всплеск темной энергии решительно и довольно болезненно отбросил его в сторону, почти впечатывая в стену. Кажется, даже Сун Лань замер, недоуменно наблюдая всплеск чужой раздражительности.       - Мы возвращаемся. Сейчас же. – Вэй Ин злился, это читалось в прищуренных покрасневших глазах, в плотно сжатых губах и даже жестах, слишком резких и яростных. Но каждая такая деталь становилась усладой для добившегося своего Сюэ Яна.       Все это представление разыгрывалось ради этого момента. Юноша всего лишь желал проверить – придет его драгоценный наставник на помощь, если заподозрит опасность, или же тому действительно наплевать на судьбу собственного воспитанника?       Полыхающий яростью взгляд грозовых, серых глаз говорил откровеннее любых слов.       - Он никуда не пойдет! – наконец очнулся от оцепенения Сун Лань. Его сжавшиеся сами собой кулаки выдавали захлестнувшие эмоции с головой, хотя лицо вновь приняло привычное холодное выражение.       - Даочжан Сун?.. – со своего места Сюэ Ян не мог видеть лица наставника, повернувшегося к заклинателю, но судя по вмиг слетевшей с Сун Ланя спеси, мелькнувшее там выражение не сулило ничего хорошего. Так и не дождавшись ответа от медленно опустившего взгляд даоса, Вэй Ин вновь развернулся к ученику. – Идем.       И вышел из комнаты, не дожидаясь, пока ученик последует за ним. Сюэ Ян же поднялся, показательно оправил одежду, переводя взгляд с одного притихшего даоса на другого, растерянного и, кажется, смущенного, даже отвесил несколько прощальных поклонов, ничуть не обидевшись отсутствием ответной вежливости. Уже у самого порога юноша обернулся и, лукаво улыбаясь, взглянул на Синченя, который в неярком утреннем свете выглядел совсем юным.       - Если даочжан Сяо захочет повторить эту ночь, он знает, где меня найти.       Хохоча, подобно безумного духу, Сюэ Ян выскочил из комнаты под возобновившиеся яростные крики Сун Ланя. Все еще посмеиваясь, юноша приблизился к замершему на краю деревни учителю и развеселился еще больше, заметив, как отчаянно тот пытается скрыть ревнивый, пронзительный взгляд.       Определенно, эта неудачная охота стала одним из лучших событий последних дней.