История о том, как Антон в мужской монастырь попал

*в 4:40 срабатывает будильник*

      Вот тебе и доброе утро: Антон тихо сопит под боком и ни малейшего внимания не обращает на будильник, который Арсений благополучно отключает через минуту после пробуждения. Мужчина шумно выдыхает и ещё некоторое время рассматривает юношу, слабо, но счастливо улыбаясь. Он запускает пальцы в волосы Шастуна, приятно поглаживая их, от чего сонный парень чуть хмурится, а после приоткрывает глазки, сонно рассматривая лицо пастора перед собой. — И что, все святоши такие развратники? — интересуется парень, довольно улыбаясь, а потом вспоминает случай в библиотеке, который произошёл с Серёжей и улыбка сменяется на печаль. — Ты че… — хотел спросить Арсений, но и сам вспомнил ту неприятную ситуацию, нахмурившись. — Я разберусь. Сегодня же поговорю с ним, даю слово, — кивает пастор, серьёзно посмотрев в зелёные глаза напротив. — И я тебе верю, — тихо вздыхает Антон, совсем слабо кивнув. — Который там час… — осматривается в поиске часов, а когда видит время, то вновь вздыхает. — И что, Арсений Сергеевич, будете сегодня в своей прекрасной чёрной майке? — старается перевести тему парень, что ему в приниципе удаётся сделать. — Просто Арсений, пожалуйста, — кратко целует Шастуна в лоб и треплет по волосам, поднимаясь с дивана, немного потянувшись в спине. — Да, там нашёлся новый тональник, поэтому смогу, так сказать, кхм, показывать вам упражнения на себе, — подходит к зеркалу возле стены и приводит себя в порядок. — И опять я буду стоять и агрессивно проклинать всех, кто смотрит на тебя, — мечтательно вздыхает парень, утыкаясь взглядом в потолок. — Тогда можно поступить по-другому, — брюнет переводит взгляд на юношу, чуть улыбнувшись, — Сможешь провести зарядку вместо меня, а я поговорю с Димитрием и… — вздыхает, — Обсужу с ним этот поступок. В любом случае, если о содеянном узнает администрация… Его уволят, а если быть точнее, то навсегда отправят «в отпуск» и уже в другое место он не сможет устроиться на работу. Считай сам себе испортит жизнь, да ещё и перед Всевышним согрешил… Чем он только думал, я честно не понимаю, — Арсений смотрит в окно, где небо затягивало тучами, что предвещало о скором дожде. — Ладно, я попробую… Провести эту твою зарядку… — парень также поднимается с дивана, подходит к возлюбленному, тепло обнимая, даже прикрыв глазки на это время, а после отстраняется и кивает. — Удачи. Как только выяснится, что к чему, сразу говори мне, а я доложу об этом Серёже, окей? — Хорошо, Тош. Тебе тоже удачи, а то знаю я их… Разгневаются ещё на тебя за то, что ты меня заменил. Просто скажи им, что дела возникли серьёзные, они должны понять. — Я тебя понял, — Шастун кивает и покидает кабинет пастора, ибо ну надо взять форму, а во-вторых Матвиенко увидеть, а то неловко как-то получается со стороны друга.

***

      Арсений же тяжело выдыхает, собираясь с мыслями и просто стоя перед дверью кабинета Димитрия пару минут и только после этого стучится. — Входите, только быстро, — звучит уже знакомый голос.       А Арсений собственно и заходит, убирая руки за спину, да и осанку выпрямляя больше некуда. — А… Это Вы, — бросает на коллегу краткий взгляд и собирает бумаги со стола, складывая их в одну папку. — Вы вроде как должны зарядку сейчас проводить у своих учеников или я ошибаюсь? — Сегодня они сами практикуются, коллега, — слабо кивает мужчина, подходя ближе к Позову и останавливаясь напротив. — Мне поговорить с Вами нужно. — Опять хотите в город вырваться? Или забрать у меня кого-нибудь? А может наоборот отдать? — он лишь вопросительно вскидывает бровь, рассматривая оставшиеся документы. — Не в этом дело, Димитрий, — вздыхает Попов. — Серёжа Матвиенко… С ним недавно про… — но его перебили. — Я знаю, что с ним произошло. Я не буду лезть в Ваши с Шастуном отношения, а Вы в наши, договорились? — взгляд стал более злобным. — Дело не в отношениях, Димитрий, — кулаки за спиной сжимаются до побеления костяшек. — Дело в человеческом отношении к нашим ученикам. Избивать их до жутчайших синяков, а тем более… — голос стал намного тише. — Насиловать их… Сами знаете, что следует за подобным. Вы правда хотите этого, Димитрий? Если Вам что-то не нравится в нашем монастыре, тогда почему нельзя просто прийти к администрации и высказать все свои недовольства или предложить свои идеи для улучшения работы нам, пасторам, а также нашим ученикам, м? В чём Ваша проблема, Димитрий? Может… Поведуете мне? Тогда я помогу Вам отпустить Ваши грехи…       Позов протяжно вздыхает, откладывает бумаги в сторону, а руки складывает перед собой в подобие «замка». Он поднимает взгляд на пастора перед собой. — Почему я… согрешил. Вы ведь это хотите знать? Первая причина — накопленные эмоции с определённого периода времени, от этого произошёл подобный… «Всплеск». Вторая — Матвиенко не из самых простых учеников. Он протащил с собой всё что только можно: сигареты, телефон… Презервативы… На что он надеялся? — мужчина прокашлялся, смотря уже на свои руки. — Но это ведь не повод так поступать с учениками, верно? — Арсений старался говорить спокойно. — Из всего перечисленного Вами, относительно веской причиной можно считать только накопленные эмоции, поэтому и говорят, что нельзя их всячески подавлять и держать в себе. — Он пытался меня «прощупать», скажем так. Постоянно матерился, даже пытался вступать в конфликты с другими моими учениками и всячески привлекал моё внимание. Замечаний было много, крайне много, — он кратко кивает. — Но ему всё, как об стенку горох. Ах да, ещё показывал различными методами, что у него… Извините за выражение, «недотрах». Я и решил показать, что так делать не стоит, раз по-хорошему он даже с десятого раза не понимал… Каюсь, мне было его жаль после содеянного, но… — Ты оставил его… — начал Арсений, но за него продолжили. — Я знаю, мать твою, знаю! — ударяет кулаком по столу. — Я проебал, прямо скажу! Я знаю! — переходит мужчина на крик от которого даже Попов слабо вздрагивает. — Тише-тише… — он садится напротив и укладывает руки поверх рук Димитрия, стараясь хоть как-то унять его гнев. — Я не могу отвечать за Серёжу, но он мог бы тебя простить… Если ты конечно правильно попросишь прощения. — кивает, рассматривая лицо пастора напротив. — Меня пошлют, — уверенно произнёс Позов. — Но попробовать стоит. Серёжа говорил какое-то время о тебе, как о том, в кого он влюблён. После твоего греха… Будет непросто восстановить его доверие, но я постараюсь, да и Антон тоже, помочь вам двоим. Если ты готов к этому, понимаешь? — выдыхает брюнет, с надеждой смотря в глаза напротив.       Две минуты они проводят в тишине, после чего Димитрий всё же кивает, — Согласен… — Вот и договорились, — Арсений слабо улыбнулся, погладил коллегу по руке, а после вышел из-за стола. — Итак, начинаем план «Реинкарнация Динозавра»…

***

      Серёжа всё ещё восстанавливался, лёжа в комнате на кровати и просто смотря в потолок. На зарядке он конечно не присутствовал, да и не обязан был, ибо не во «владениях» Попова он находился. Да и Антон, когда зашёл в комнату за вещами, то уже бежать надо было, поэтому он лишь встретился с другом взглядами, кратко обнял и забрав свою форму сбежал на зарядку.       И конечно же большинство из знакомых лиц были недовольны отсутствием Попова, ибо ну обещал, что выйдет, а его вовсе не было. Непорядок. Шаст сразу сказал, «Срочные дела» и несмотря на кратковременный бунт начал проводить зарядку из того, что в голове отложилось за прошлые разы. Внимание он привлёк к себе не сразу, но несколько заинтересованных людей всё же нашлись, а за ними и другие подтянулись.       Естественно он сократил её минут на пятнадцать, дабы у других было время на свои дела, а ещё Антон хотел успеть поговорить с Серёжей, что собственно и сделал, как только вернулся в комнату. — Ну как ты? — укладывает руку на плечо, слабо поглаживая. — Могло быть лучше… Чувствую себя подавленно и хочу умереть отчасти, — кивает, тяжело вздыхая. — Как только восстановлюсь, то съебусь отсюда. Ничего хорошего не происходит и в принципе… — Всё ещё будет, я уверен! — пытается убедить его Шастун, но понимает, что и сам звучит не особо то и убедительно. — Что «всё», Антон? Меня, блять, изнасиловали! — повышает голос Матвиенко, но им в дверь стучатся, отчего Серёжа замолкает. — Войдите-войдите, — переводит взгляд на дверь зеленоглазый, а там Позов собственной персоной.       Сказать, что оба теряют дар речи — ничего не сказать. — Антон, ты… Можешь идти на завтрак. Я помогу ему, — кивает Димитрий, получая недоверчивый взгляд со стороны Шастуна, но как только парень замечает за ним подмигивающего Арсения, то успокаивается и положительно кивает. — Только вы поторопитесь, иначе ни себе, ни другим, а холодный завтрак тут просто фу, — парень юркает в коридор, прикрывая дверь в их комнату. — Как прошла зарядка? — негромко интересуется Попов, слабо улыбнувшись. — Всё вполне неплохо, они даже повторяли за мной… — Шаст явно был в раздумьях. — Переживаю за наших двух… В первый раз у нас ничего не получилось, а сейчас… — А сейчас мы пытаемся всё исправить. — также тихо продолжил пастор, — Главное, что я выяснил причину проблемы и поэтому отправил Димитрия сейчас. Он и сам в подавленном состоянии, поэтому им стоит поговорить, — кивает. — Я понадеюсь на это, Арс…

***

— И зачем Вы пришли, Димитрий, — недовольно проговорил его имя Серёжа, а в интонации парня явно читалась обида и злость. — Не хочешь и не собираешься принимать мои извинения, да? — тише произнёс Позов и аккуратно взял его за руку, успокаивающе поглаживая.       От данного действия Матвиенко вздрогнул и отдёрнул руку, — Не трогайте. — Прости… Я признаю, что был не прав. Крайне не прав по отношению к тебе и в отношениях с тобой. — Не правы? — парень как-то истерично усмехнулся, а в области сердца что-то кольнуло. — То есть это Вы называете «не правы»? — он засмеялся. — Я мудак. Так понятнее? — пастор отвёл взгляд, чуть нахмурившись. Он злился на себя. — Намного, — он улыбнулся и даже осторожно присел на кровати, вглядываясь в лицо мужчины. — А ещё раз скажете? Тогда точно поверю, — хитро улыбнулся. — Я. Мудак. Что. С тобой. Так. Поступил. Была бы в нашей стране смертная казнь, я бы лично отправил себя на неё… — Димитрий поднимает взгляд на Матвиенко, а тот словно что-то старательно пытается высмотреть в глазах пастора.       Так проходит около минуты, а может и чуть больше, после чего Серёжа аккуратно укладывает руку на щёку Позова, совсем легко и кратко целуя в губы. — Ещё раз сделаешь со мной подобное и я лично тебе голову откушу, понял? — угрожающе произнёс парень.       Димитрий не сдержал улыбки и слабо кивнул, — Понял я, понял… Ещё раз прости, — он также кратко поцеловал своего ученика, но в щёчку, а после просто тепло обнял, прижимая к себе.       Конечно пастор помог юноше подняться и даже переодеться, довёл до столовой, где также помог сесть за свободное место.       Арсений это заметил, как и Антон, которого он незаметно тыкнул в бок, указывая взглядом на этих двух. Шастун широко улыбнулся и взглянул на Попова, мол «неужели у нас получилось?».