История о том, как Антон в мужской монастырь попал

***

— В общем не очень дела у них сложились… — закончил свой рассказ Антон о «разговоре» Матвиенко и Позова. — Я обязательно с ним поговорю, — злобно прорычал Арсений, посмотрев в сторону двери.       Они сидели в кабинете Попова. Дверь была закрыта на ключ, дабы никто не вломился и не увидел эту прекрасную, но нарушающую правила, картину. Сами возлюбленные сидели на полу, постелив всё тот же плед с свидания и ели фрукты, оставшиеся в корзине. — Но не будем о плохом, хотя бы сегодня, согласен? — спросил брюнет, съедая дольку мандарина. — Хорошо-хорошо, — парень поджал ноги под себя и обнял колени руками. — Арс, а здесь запрещены карточные игры или что-то в этом роде? — резко задал вопрос Антон. — Карты считаются азартными, поэтому да, но все остальные в принципе разрешены, — пожал плечами мужчина, улыбаясь ему и поедая очередную дольку мандарина. — Бутылочка? — Мы ведь вдвоём, Тош, — тихо посмеялся. — Если ты хочешь целоваться, то можешь говорить об этом напрямую. — А вот хочу, да!.. — подполз к Попову, как кот и заглянул в глаза.       Голубоглазый ухмыльнулся и отложил мандарин в сторону, притягивая парня ещё ближе и накрывая его губы своими, нежно-нежно целуя. С каждый разом у Антона получалось всё лучше и лучше, он всё ловчее переплетал языки, проходился своим по нёбу мужчины, вызывая у того тихие стоны. Арсений запустил пальцы в волосы парня и чуть сжал пряди, оттягивая их назад и разрывая поцелуй, ибо кислород в лёгких подходил к концу. — Ай… — шумно выдохнул шатен и шикнул на мужчину. — Ты мог сделать это более аккуратно… — Извини, Тош, просто ещё чуть-чуть и ты меня бы съел, — улыбнулся. — А нечего мандарины есть. От них ты ещё слаще становишься… — приметил мандарининку и украл пару долек, быстро поедая их. — Ну ведь вкусный, согласись, — растрепал волосы Шастуна и улыбнулся ещё шире. — Вкусный-вкусный… — недовольно фырчит, — А ну не порть мне причёску! — пытается вернуть всё, как было, но выходит плохо. — Ну что ты натворил, — щёлкнул зубками возле носа мужчины. — Сделал естественную красоту? — тихо смеётся и помогает с волосами. — Эта «естественная красота» лезет в глаза, если неправильно уложена. — Ой да ладно тебе, — отмахивается Арсений, — Я ведь тоже с чёлкой живу и ничего вроде. — Вот именно! Поэтому живо делись секретом, как ты всё это укладываешь, а то… А то защекочу! — угрожающе подставил руки к бокам брюнета, готовясь к атаке. — Да нет никакого секрета, Антош! — поднял руки вверх, как знак «сдаюсь». — Врёте, Арсений Сергеевич, — щурится парень. — Вовсе нет. Просто моешь голову и не сушишь феном, а там уже как уложится. — И всё? — разочарованно произнёс зеленоглазый и убрал руки от боков. — И всё, — утвердительно кивает Попов, вновь обнимая Шастуна. — Если я попробую и это не сработает, то я и вправду тебя съем, понял? — тихо зашипел на него, обнимая в ответ. — Понял, — утыкается носом в шею юноши и вдыхает приятный запах. — Тош, никто ещё не видел твоего красивого тела? — тихо поинтересовался голубоглазый. — Неее, не волнуйся. Если увидят, то с большей вероятностью изобьют меня, ибо знают, что это оставил ты, ведь ни с кем другим я больше не хожу, — слабо пожал плечами Антон. — Вот и замечательно…       Им обоим жутко нравилось находиться в объятиях друг друга, потому что именно в такие моменты забывались все неприятности и улетучивались плохие мысли. Им было невероятно комфортно и уютно, да и не только в объятиях, а просто в обществе друг друга. Они просидели так минут 10 и наконец Арсений напомнил: — Что ты там про игры говорил? — Игры? — в голову Антона изначально пришло немного не то, — А… Ты про другие игры… — засмущался от своих же мыслей. — Антон-Антон, — поцокал языком мужчина, — Как не стыдно думать о таком в нашем монастыре, — качает головой. — Будто Вы у нас весь такой правильный, — возмущается шатен. — Я ведь слуга божий, Антоний, а им не каждый может стать, — улыбается. — Вот как? Ну хорошо, — слезает с мужчины и начинает исследовать кабинет, роясь в ящиках, в которые никогда не заглядывал. На своё удивление в одном из них находит целую упаковку презервативов и сразу же хватает их, — Ааааарс. — Что такое? — поворачивает к нему голову. — Они же новые… Это ты готовился к свиданию? — К тому, что должно было следовать после него, но я уже говорил, что тебе рано, поэтому клади их туда, откуда взял. — Ну почему рано? — тащится с этой упаковкой обратно и садится обратно на Попова, специально ёрзая. — Может ты всё же передумаешь? — прожигает его взглядом. — Потому что рано, — вздыхает и отводит взгляд.       На самом деле Арсений боится. Боится сорваться и перестать себя контролировать. Боится сделать больно этому ребёнку и то, что после содеянного он вновь останется наедине с самим собой. Да, он держит себя в руках, если Антон целует или как-либо трогает его шею, но даже это даётся ему крайне трудно, что уж тогда об интимной близости говорить. — Ну Аааарс, — настаивал Шастун, избавляя упаковку от прозрачной плёнки, дабы её можно было открыть. — Чтооо? — возвращается из своих мыслей и шипит на Антона, который уже и сам презерватив достал, благо открыть не успел, — А ну убери его обратно! — Один разочек. Ну пожалуйстааа, — делает умоляющий взгляд, которому невозможно отказать. — Хрен с тобой, — забирает упаковку и откладывает на тумбу, вновь начиная целовать возлюбленного, попутно стягивая с него мантию. А что остаётся делать? Знает ведь, что Шастун не отстанет.       А он умудряется и в поцелуе тихо смеяться. Ну что за наглость? Когда мужчина избавляет зеленоглазого от верхней одежды, то разрывает поцелуй и рассматривает его прекрасное тело. — И всё же мои метки тебя только красят, — ухмыляется и припадает к шее, вновь покрывая её тёплыми поцелуями, спускаясь ниже и покусывая ключицы, а затем соски, выбивая из парня приглушённый стон, потому что тот закусывает своё запястье, ведь нужно быть тише. — Не представляю, как ты дальше сдерживаться будешь, — поднимает на него взгляд Арсений, а после и себя избавляет от одежды. — Я постараюсь… — тихо выдаёт шатен и замирает, рассматривая тело мужчины. — А… А… — Нравится? — улыбается и перебирается с ним на диван, ибо на полу, хоть там и плед, будет жестковато, да и больно, что уж скрывать. — Ага… — провёл холодной лапой по крепкому торсу брюнета и закусил губу, потому что какого чёрта он так красив. — Знаешь… Ты немного не добрал, — тянется рукой к тумбе, откуда Антон достал презервативы. — Ты о чём? — непонимающе наклонил голову на бок, а когда увидел тюбик смазки в руке мужчины, то слабо кивнул, — А, ты об этом… — Не хочу сделать тебе больно, — прошептал брюнет, снимая нижнее бельё, но не только с Антона, но и с себя, открывая вид на стоящий член.       Первое, что пришло Шастуну в голову, «Блять… Меня всю жизнь обманывали! Не от роста размер зависит!» и ведь правда — у Арсения был больше, хоть парень и был выше него, так что все те форумы на которых временами он зависал — оказались лживыми. Но эта мысль его не расстраивала, а от части пугала, ведь внушительные размеры несут за собой боль, ведь так? — Тебе не больно? — спрашивает Арсений, тихо усмехаясь с того, как парень не отрываясь смотрит на его возбуждённый орган. — М? — неохотно поднимает взгляд на мужчину и чуть шипит, потому что только сейчас осознаёт, что в него уже ввели один палец. — Ты и не заметил… Продолжаешь меня удивлять, Антон, — вновь тихо смеётся и пробует добавлять второй, что успешно выходит. — Аййй, — зеленоглазый чуть приподнимается, стараясь сбежать от этой боли. — Сам ведь хотел, котёнок, — сказал это так тепло, что парень перестал думать о чём-либо другом, вновь и вновь повторяя у себя в голове «котёнок».       «Как же прекрасно это звучит из его уст…» Шастун чувствовал себя маленькой девочкой, которая впервые влюбилась и только-только начала познавать всю эту романтику, вот только фантазии его прервали, когда внутри оказался третий палец и резко задел комок нервов от чего Антон не сдержался и громко застонал. — Тише, тише, — Арсений тут же прильнул к его губам, отвлекая поцелуем, точнее больше затыкая и вновь прошёлся пальцами по нужной точке, выбив из возлюбленного довольное мычание. — Арс… Арс… Войди в меня… — на пару секунд разорвал поцелуй парень и слабо поёрзал, дав знак, что и правда готов к большему.       Мужчина слабо кивнул и воспользовавшись презервативом, чуть приподнял Антона, медленно усаживая на себя. Самая удобная поза, чтобы окончательно его растянуть. — Сможешь сесть сам до конца? — следит за эмоциями шатена, который медленно-медленно начал опускаться ниже, кусая губы. — Я… Я… Попытаюсь… Но он с-слишком большой… Ах… Арс… — щёки залились румянцем и он замер, устроившись ровно на половине. — Ты просто не привык, котёнок, — подтягивается к нему, вновь отвлекая поцелуем и пару раз осторожно двигает бёдрами навстречу, а Антон в свою очередь стонет в поцелуй и опускается чуть ниже слабо-слабо ёрзая.       Так они проделали пару раз, пока парень не сел на член полностью. — Самому не верится… — сбито дышит и вновь ёрзает, кусая губы. — Знаешь, как тебя убедить? — улыбается и берёт его за руку, кладя её чуть ниже живота шатена. Двигает бёдрами пару раз, а Антон слабо чувствует ладонью орган внутри себя, от чего вновь заливается румянцем. — Он т-так… глубоко… — смотрит на свою руку и решает начать двигаться сам вверх-вниз, вот только хватает его на два раза и он громко выстанывает имя любимого, потому что сам задевает нужную точку. — Жаль, что всюду уши, — улыбается его смелости и укладывает на себя, затыкая горячим поцелуем, сплетая языки и начиная двигать бёдрами в среднем темпе, давая парню окончательно привыкнуть, хотя даже так он мычит достаточно громко, но через минуту начинает сам двигаться навстречу и Арсений принимает это за команду ускоряться, заставляя Шастуна мычать ещё громче. Тот тянется рукой к своему члену, который также требует разрядки, но мужчина шипит на него и помогает сам, двигая рукой в такт, — Твоё дело — наслаждаться, — и продолжает его целовать.       Так проходит ещё несколько минут и первым кончает Антон, а следом за ним и Арсений. Оба тяжело дышат, но счастливо улыбаются. — Тебе повезло, что у меня есть влажные салфетки и нам не придётся идти в душ, — целует его в шею и помогает подняться, вот только парень садится обратно. — Подожди… — обнимает мужчину за шею и прикрывает глаза, наслаждаясь этой близостью. — Как пожелаешь, — шепчет на ухо и целует за ним. — Только не долго, а то у нас ужин скоро. — Чёртово расписание… — ещё бурчит что-то себе под нос и через пару минуту слезает с Арса, устраиваясь рядом. — Где там твои салфетки? — сонно осматривается. — Отдыхай, Тош, — целует его в лоб и поднимается с дивана, снимает презерватив и завязывает его, после чего выбрасывает в урну. Из тумбы достаёт салфетки, вытирая торс себе, а затем берёт ещё салфетку и очищает парня.

***

      Идут на ужин. — Ну что, доволен? — смотрит на него брюнет. — Это… Превосходно… — зевает зеленоглазый, — Вот только я отрублюсь скоро… — Главное поужинай и сразу иди ко мне, понял? — Тогда ты навести Серёжу… А то я переживаю за него… Хреновый из меня друг получается… — Хорошо, навещу.       Проходят в столовую, где всё уже накрыто и быстро помолившись, принимаются за еду.       После еды Антон уходит обратно в кабинет, а Арсений, как и обещал, навещает Матвиенко, который уже спал, ведь день у него выдался нелёгкий. Возвращаясь к Шастуну, видит, как тот дрыхнет на диване и ложится рядом, обнимая его, сам вскоре засыпая…