Убить или умереть: призраки не боятся пуль

Юн осталась без глаз. Всё стало черным-черно: девушке казалось, что она провалилась в пучину своего сознания. Она пролежала несколько дней, тяжело дыша и постоянно задавая вопросы «Да где же этот грёбаный свет?» и «Почему ещё никто не ёбнул япошек?» Вскоре она умерла. Лань Ханю поплохело: Он старался держаться, но ночью, лёжа в кровати, оплакивал девушку. Для него это стало сильным ударом, способным сломить его. Лань Хань ходил по комнате, осматривал каждый уголок и нервно мотал головой: Осталось три дня до окончания спора. «Ну уж нет, три дня - не один». - он ухмыльнулся. «Бедная моя Юн. Больше никогда я не увижу тебя и твоих губ, что никогда не дрожат. Больше никогда ты не будешь заплетать свои волосы в пучки и говорить о том, что распущенные волосы - это неудобно, и что с них сыпятся старые, сухие, как солома...Ты была так прекрасна!» Лань Хань прикрыл глаза. Его сердце сжалось, а пульс застучал в висках. «Гуаньмин Чжао, - подумал про себя Лань Хань, - не стоило перед тобой выёбываться, как выёбывается мальчишка перед друзьями в туалете». Лань Хань рассмеялся и нерв около глаза задёргался: «Что такое два миллиона долларов по сравнению с прекрасной девушкой?» - мужчина прикрыл рот рукой. — Что это такое? - выкрикнул Лань Хань и из его дрожащих глаз потекли слёзы. Он скривился, на его коже под глазами появились маленькие змейки-морщинки, тоненькие, тянущиеся кто куда, подобно веткам. Слёзы отчаяния стекали по щекам. В какой-то момент, когда его разум заполнился отчаянием и скорбью из-за смерти девушки, Лань Хань, до сего момента любивший лишь прекрасные тела женщин, подумал о том насколько это правильно - «плотская любовь» - и любил ли он по-настоящему, так, чтобы сердце билось безумолку? «Юн...» *** ...Мика еле поспевал за Юичиро. Свои отросшие волосы брюнет собрал в хвост, чтобы не мешались. Он выглядел донельзя уставшим, был, как обычно, молчалив и одет в классический черный костюм. Парни направлялись к Мацумото. Тот встретил их у небоскрёба, где он обычно сидел в своём кабинете, решая всякого рода вопросы и проблемы, или, просто усевшись в кресле, пил алкоголь. — Здравствуйте, Мацумото-сан. - Юичиро поправил спадающие на лоб волосы. — Здравствуйте... - подхватил Мика и кончики его губ дрогнули. Мацумото держал в руке чемодан. Он поправил свою шляпу с узкими полями и сказал: — Пойдёмте. Мика и Юи последовали за боссом, неторопливо идущим вперёд. Они проходили сквозь толпы людей и молчали. Молчали, не зная как начать разговор. Время шло, они проходили дома, переулки. *** Все трое очутились у заброшенного здания. Оно было недалеко от парка, но какая разница, где этот дом стоит? Это роли не играет никакой. Мацумото пару раз кашлянул в кулак и заговорил: — В этом чемодане, Микаэла, есть несколько пистолетов и набор пуль. - блондин взял в руки чемоданчик и кивнул головой. — Смотри, не плошай. - с этих слов Юичиро усмехнулся, но промолчал. — Конечно. - Микаэла слегка поклонился. Его немного бросило в дрожь, и он обернулся по сторонам - вдруг кто-то видел их. — Так вот, Юичиро, Микаэла. - босс тронулся с места, и все трое пошли обратно. — Наши китайские суки пока не объявлялись, верно? - Мацумото достал сигару. — Да. - Юичиро протянул боссу зажигалку и тот кивнул. — Конечно, в Токио много китайцев, даже есть у них свои кварталы... Короче говоря, ты знаешь, что надо делать. *** Попрощавшись с боссом, Юичиро и Микаэла пошли домой. — Кстати, Юичиро, - блондин стиснул рукоятку чемодана, - почему они тогда спросили о «призраке?» Кто это такой? Юичиро встал на месте и хлопнул глазами. Он посмотрел на Микаэлу с презрением, но потом смягчил взгляд. — «Призрак» - это я. - Юичиро вновь зашагал, гонимый бурлящим чувством. Подул ветер, и с тропинки, ведущей к автодороге, поднялись вверх ошмётки листьев и пыль. — Это так приятно - слышать признание от «призрака» «Хеллрэйзер'а» о том, что именно он, а никто другой - «фантом». Перед ними появились китаянки. — Мей, как лучше их убить? Распотрошить, вырвать глаза, изрезать, как лоскуты? - Дэйю, девушка с каре, достала пистолет: — Как хочешь, только оставь голову чернявенького в целости. - Мей сощурилась. Третья сплюнула на землю и выкрикнула: — Послушай, урод! Гори в аду мразь! Тебе нет прощения за то, что ты убил Юн! Юичиро приставил указательный палец к щеке и провёл им до крыла носа: — Я много кого убил. И не вы, три шлюшки, что умеют лишь выкрикивать громкие слова, вправе кому-то что-то говорить. Мы одного поля ягоды. Рыбак рыбака... Вы же не совсем дуры, надеюсь, так что понимаете о чём я говорю. Юичиро выхватил чемодан из рук Микаэлы и кинул ему пистолет и пули со словами «Заряжай, и не жалей патрон на этих сук». Дейю совершила выстрел: она пальнула в землю, рядом с ногами Мики. Он испугался и чуть было не выронил пули, но всё же зарядил пистолет. Парень помнил всё, что ему говорил мастер Шинья, помнил то, что нужно быть спокойным, но он не мог. Теперь, когда он понимал, что нужно кого-то убить, он не мог держать ровно и уверенно пистолет, не мог посмотреть в прицел и снять курок. Микаэла начал отступать назад: он видел, как Юичиро достал из кармана свой боевой нож и начал отбивать атаки такого же ножа Юйлинь. Теперь, когда они стали сражаться порознь, блондин только и мог, что сжимать пистолет. Дэйю, которая медленными шагами уверенно и победоносно шла к Мике, облизнула губы. Шаг за шагом, и вот она подошла к Шиндо вплотную. Подставив пистолет к голове парня, она, подобно дурочке, надула губы, цокнула и произнесла надменным голосом: — Твои последние слова? Но вместо последних слов, Микаэла, до того напуганный, машинально сжал пальцы обеих рук: он совершил выстрел и прострелил насквозь грудь девушки. Звук от выстрела оглушил его, и Мика встал в ступор. Он наклонил слегка голову вниз и увидел перед собой лужу крови и мёртвое тело. Потом, когда он сам по себе дёрнулся, парень обратил внимание на то, что на его руки и одежду попали капли крови, которые жгли его. И только тогда, когда он увидел, как Юичиро раздробил об землю череп одной девицы, только тогда, когда его глаза вновь увидели ало-бордовые цвета, он закричал. Он выронил пистолет из рук и пошатнулся. Его небесного цвета глаза заметались по разным углам. Мика не слышал своих мыслей, не слышал окружающих звуков - он увидел, как к Юичиро подкралась сзади израненная девушка, последняя, кто осталась в живых. И тогда он побежал к Юичиро с мыслями о том, что он не желает быть тряпкой, что он не может допустить его смерти, ведь Юичиро не убил его. Всего одна случайность перевернула его жизнь и связала с ранее совершенно незнакомым человеком... Выстрел! - и капли крови покрыли его снова. Мика споткнулся и без сил прильнул к Юичиро. Блондин посмотрел в его глаза, потухшие, уставшие. Хакуя отступил назад и похлопал Микаэлу по плечу: — Ты молодец, вот только есть ещё один. В этой кутерьме, крови и криков, они не заметили, как примчался сам Лань Хань. Запыхавшийся и разъяренный, он стоял дыша ртом и грудью, смотрел на лужи крови и изуродованные тела. Мужчина схватился за голову: — И всё это ради бумажек, ради зелёных бумажек! - он, совершенно ни на что неспособный, упал на колени. *** — Так тебе, шваль, нужны были деньги? - Юичиро опустил веки и выдохнул горячий пар. Лань Хань ползал по земле и шептал себе под нос. Он плохо говорил по-японски, поэтому Юи и Мика еле-еле разбирали слова проклятий и ругательств. — Мей... - Господин Лань «подполз» к девушке, которая ещё могла дышать, видеть и слышать. Волосы, заплетенныю в косу, пропитались жгучей кровью, и теперь они пахли железом. Услышав голос господина, она почувствовала милосердие, оказанное ей. В свой смертный час, еле-еле дыша, прежде чем перейти в вечную могилу, она думала о том, что как бы было здорово зарядить пулей, или двумя, а лучше тремя, пистолет. Всё это ради Лань Ханя. Умирая, Мей чувствовала, будто находится на пышных похоронах, богатых слезами господина. От остальных девушек не осталось, ровным счётом, ничего. Своими руками Лань Хань обнимал Мей. Она «засыхала», как сорванный со стебля цветок. И тогда мужчина погладил девушку по голове, проводя пальцами по прядям волос. Он прильнул к её губам и еле-еле дотронулся своими до ещё теплых губ Мей. Но Лань не ощутил ничего, потому что сам был уже мёртв. Лань Хань был слишком надменным, и за это он поплатился ценой своей жизни и жизнями тех, кто ему был дорог. Дорог в последние минуты жизни. Как жаль, что он понял это не сразу. *** ...Мика шёл и старался ни о чём не думать. Он убил человека. Его руки, одежда покрылись кровью, что принадлежала не ему вовсе. Парень прикрыл руками уши: что-то шептало ему о том, что всё это неправильно. На него смотрел Юичиро своими уставшими глазами-щёлочками: — Эй. - он убрал руки блондина от ушей. — Ты убил, чтобы выжить самому. И не смей лить слёзы. Это будет жалкое зрелище. Юичиро отвернулся, и они пошли в сторону дома. Мика нёс свой чемоданчик. Его рука никак не могла согреть рукоятку, за которую он держался - конечно, ведь кровь в нём резко застыла и заледенела. Весь ужас от убийства теплится в нём. И даже так, Юичиро был рядом с ним. Человек, который привык ко всему этому был рядом. И юношеское сердце Мики билось быстрее, он догонял его, шёл нога в ногу с ним, печалился... Однако, именно эта печаль делала его сильнее. Он спросил самого себя: «Что лучше - дать убить себя или убить кого-то, чтобы выжить? Думаю, правильный ответ - второй вариант. Ведь так бы поступил Юичиро.» Его благодарность переросла в более сильное чувство. Микаэла не хотел отставать от Юичиро, не хотел существовать без него или видеть, как он сидит в одиночестве и беспрекословно выполняет приказы босса или мастера... Он просто полюбил его.