Убить или умереть: призраки не боятся пуль

Он ворочался целую ночь в кровати. В отличие от Микаэлы, крепко спящего, тихим, счастливым сном, Юичиро сжимал кулаки, пытался разодрать простыни ногтями и мысленно возмущался: «Ишь что удумал! Заставит он меня его полюбить! Лучше бы шёл и тренировался по стрельбе, ещё чем-нибудь занялся бы! Идиотизм ходячий! Блядь, что за напасть?» И он помрачнел ещё сильнее. Усталость брала верх, ему дико хотелось сомкнуть глаза и хоть немного поспать. Юичиро несколько раз сделал глубокий вдох-выдох и, только тогда, после того, как сумел прогнать мысли, посетившие его, он заснул. Заснул в три ночи, и то, всего на два с половиной часа. И Юичиро приснился сон о том как он идёт по лугу, заросшему зелёной, сочной травой и цветами. В нём он был счастлив. Шёл, наслаждаясь природой, напевал какую-то песенку, которую придумывал на ходу, и его изумрудные глаза переливались на солнце - он посильнее раскрыл их - счастье взяло верх. Парнишка посмотрел на свои руки и ноги - на удивление, они были маленькими, тоненькими, без ссадин и шрамов, мозолей. Конечно, ведь сейчас, в этом странном сне, ему было всего одиннадцать лет с небольшим. Юичиро подпрыгнул высоко-высоко, так, что футболка развеялась на ветру, тем самым оголив живот. Мальчонка упал на спину, ощутив на себе то, какая колючая трава: она щекотала ему ноги, руки и проводила концами по щекам... Подул ветер - свежий, бархатный, и тогда Юи вскочил на ноги - хватит тут лежать и прохлаждаться! И он, смеясь столь искренне и чисто, от всей души и сердца, побежал вперёд, туда, куда глядели его зелёные всепоглощающие глаза. Эти цветы и травы, они колыхались, шумели, и Юичиро пробегал мимо них, осматриваясь по сторонам и спотыкаясь. Иногда он падал, но вновь вставал на ноги - твёрдо и уверенно. Мальчишка прошел ещё несколько шагов вперёд и встал, как вкопанный. Его тело начало дрожать, ноги подкосились, а ладони закрыли его добрые, сверкающие глаза - он желал погрузиться во мрак, чтобы не видеть ничего, не чувствовать вообще НИЧЕГО. Перед ним появилось кроваво-красное море. В нём утонула трава, цветы. Всё живое сморщилась и засохло в этой воде. — Ты же любишь конфеты, игрушки, не так ли? - Юичиро дёрнула за подол штанины маленькая ручонка, такая сморщенная и грубая, как кожа змеи. Брюнет опустил глаза вниз - то была Аска, девочка, которая умерла по воле случая. — Не смей являться ко мне! - Юичиро пнул ребёнка своей ногой - девочка пошатнулась и упала. — Даа? - Аска вскочила на ноги и подошла к мальчику: — Тогда, кто смеет? Он? - она тыкнула на очертания своего деда, Акиры, на руках которого умерла: — Или он? - девочка резко указала на Мику - силуэт его был светлее, нежели у Акиры. Юичиро отступил назад. Её ядовитые речи, каждый звук, слог, слово - всё это заставило его скрючиться и дрожать; даже капли пота выступили на коже и, казалось, прилипли к нему всему, как пиявки, и начали высасывать всю его кровь, силы. Юи отвернулся и побежал прочь. Маленькое сердце, совсем детское, которое, казалось бы, должно пылать любовью и мечтаниями, обливалось кровью. «Я не виноват в этом всём!» - глаза метались, искали выход, но кругом были лишь нескончаемые потоки кроваво-красной воды. Местами, казалось, она была черной, и не было спасения от всего этого. А Юичиро бежал вперёд, сжав ладони в кулаки, - так он чувствовал себя увереннее. Ему было больно и тягостно: надежда найти выход, спастись, пропала. Он лишь тяжело дышал, обременённый своим положением. Лёгкие разрывались - от столь частого дыхания, они бились, сжимались, и голова начала идти кругом - лишь бы на минуту обо всём забыть, отдохнуть от самого себя и предаться ласкающей тишине: ещё минуту назад он молча блаженствовал, хмелел от запахов нежных, не разбирая даже то трава или цветы. Резко его глаза широко раскрылись - белоснежные глазные яблоки сверкнули чистым светом, словно были жемчугом, он понял, что его не бросили, что он нашел спасение - в нескольких метрах от него стоял мужчина спортивного телосложения. Он улыбался. Его руки были вытянуты вперёд, он звал мальчика к себе, хотел его принять, в то время как все от него отвернулись. Юичиро побежал к нему, роняя из глаз слёзы - солёную воду, щипящую ему кожу. И тогда, когда он добежал до него, Хакуя Юичиро бросился в его тёплые объятия, сжал его рубашку своими кровавыми руками, оставляя следы на белоснежной одежде, и заплакал навзрыд... Мужчина погладил мальчика по голове и сказал: — Ты большой молодец. - Юи посмотрел на него с надеждой - он узнал его и прижался к нему сильнее, этот скверный, но такой одинокий мальчишка, забавляющийся тем, что забрызгал мужчине одежду красными каплями. — Спасибо. - парнишка улыбнулся, и на этом его сон оборвался - Юичиро вскочил с кровати и начал щупать шею, потом руки - локти, пульс, пальцы. «Половина шестого утра...» - Хакуя, громко зевнув, потянулся и его мышцы «захрустели». Он взял телефон, открыл интернет и наткнулся на статью про книгопечатание ( не нужны ему выскакивающие сайты с любовными советами и, аля, кто ты по знаку зодиака( это так раздражает - бесполезные вещи)). «Итак.» - подумал про себя, мысленно читая заголовок статьи, Юичиро: «...именно книга убила зодчество! Оно убито печатной книгой; убито, ибо оно менее прочно; убито, ибо, конечно, обходится дороже. Каждая постройка во все года, во все эпохи - это миллиарды, миллиарды иен, долларов и прочей валюты. Представьте же себе теперь, какие понадобились бы затраты, чтобы снова напечатать эту книгу зодчества; чтобы на земле вновь возникли тысячи зданий... Да, и без вас знаю. Нашли что с чем сравнить. Однако, почему же? Многие здания сохранились ещё и не из нашей эпохи вовсе! Книга - это мысль, здание - это такая же мысль!.. Тьфу ты! Буду я этим забивать голову...» Тогда Юичиро без промедления закрыл эту статью, и ему выскочила новая: «В вас бурлит весна любви? Вы хотите сделать оригинальный подарок любимому или любимой? - у нас есть для Вас тысячи идей «чего, да как!» Юи положил телефон на место и, протерев заспанные глаза руками, он встал с кровати. *** Юичиро принял душ, выкурил несколько сигарет, скромно позавтракал овсянкой и отяготился словами Микаэлы: «Тогда... Тогда я заставлю тебя полюбить меня!» Он вспомнил, как читал признания в любви в романах, рассказах японских классиков - всё это он не понимал - бред это! Тогда он схватился за телефон, не понимая почему - рука сама потянулась набирать вызубренный номер, и позвонил мастеру Гурэну - он вспомнил, что во сне к нему явился мужчина, протянувший руку помощи, и скорее всего, это был он, а если не он, то кто?.. «Ты издеваешься, малец? На время смотрел?» - Гурэн чихнул в трубку. — Помогите мне, мастер. Иначе я сойду с ума. - его голос был размеренным и чётким, полным спокойствия. И уставшие зелёные глаза уткнулись в одну точку - они пропадали, затухали на какое-то мгновение, и тут же Юи вскидывал голову, точно пробуждаясь от сна. «Ооох, - Гурэн тяжело выдохнул и причмокнул, - приезжай ко мне вечером, часов в девять... - он засопел в трубку, но тут же проснулся, - и купи красного или белого вина... Нет, лучше красного. Эти коньяки порядком надоели. И не надо говорить, что вино пьют в основном бабы - плевать я на это хотел.» *** Юичиро сделал так, как сказал мастер Гурэн. Шинья уехал к Мацумото обсуждать какие-то изменения в дальнейших планах. Когда брюнет находился в магазине с алкоголем, то он взял самое дорогое вино, полусладкое, терпкое, высшего сорта. И он, как сумасшедший, мчался к Ичиносэ. На сей раз он надел рубашку с коротким рукавом, черные джинсы и кроссовки. Парню было плевать с высокой колокольни как он выглядел - ему нужно было прийти к тому, кому он доверяет. ...он спешно вошёл в квартиру Ичиносэ и Хиираги. Со слабым звоном, брюнет поставил на пол бутылку - пусть постоит, ничего с ней не будет. Юичиро, сохраняющий стойкость и переживающий за старшего, он медленно подошёл к нему и обнял, словно тот был ему отцом. Юноша почувствовал этот родной запах - запах тела, приятный аромат одеколона с нотками свежести, ударяющий в нос... Конечно, он его вырастил, многому научил, и это бесконечное уважение и благодарность всегда сидели в душе киллера. Гурэн даже удивился такому поступку, и слегка похлопал Ю по плечу. — Так что же с тобой произошло? - Гурэн посмотрел в глаза Юичиро. Парень захватил бутылку и прошел на кухню; поставил вино на стол и, почесав подбородок, провел ладонью по своим слегка маслянистым волосам. Он открыл бутылку и разлил по стаканам содержимое - нет, с пустыми руками Юи не хотел идти к Ичиносэ. По крайней мере не сегодня. Юноша повертел в руке стакан, блестящий под светом лампы. Его губы разжались - тоненькая слюна-ниточка разорвалась, сверкнув на секунду: — Он... Признался мне в любви. - на слове «любви» Юичиро как-то неестественно скривился и сделал глоток вина: — Это был глупый поступок с его стороны. — Значит, вот оно что. - Гурэн призадумался. — Знаешь, человеческие чувства не так легко понять. Глядишь порой на плачущего или смеющегося мужика и не понимаешь - отчего это он так?.. Помнишь, как в рассказах одного француза, не помню имени, девушке признался в любви молодой человек?.. В общем, та мадам его не отвергла, и не признала как любовника, но ей было приятно внимание с его стороны. Потом... Хмм, да! Потом парень начал за ней ухаживать, трали-вали, и девушка поняла, что он желает лишь её! Он верен лишь ей! Всякое упорство и старание поощряются... В итоге они сошлись. Легко, не правда ли?» - мастер развёл руками. Он не знал, что ещё можно было привести в пример Юичиро. Тот лишь похлопал глазами - ему это «объяснение» вовсе не понравилось, и, вообще, можно ли это назвать «объяснением»? «Легко! Легко! В книгах всё легко, а этот теперь будет устраивать танец с бубном вокруг меня!» - Юичиро подумал об этом как о чём-то проблемном, ужасном, посмотрел на мастера и осушил стакан с алкоголем: — Я впервые с таким сталкиваюсь, мастер Гурэн. Кому как не Вам это известно? И мужчина, порядком уставший от многого, даже, например, от речей Юичиро... Хотя, он волновался за него - желал ему понять самого себя, хотел помочь: — Mais, c'est la vie, je suppose. ( Но такова жизнь, я полагаю.) - Ичиносэ, скрестив пальцы, расчесав пряди волос, медленно выговорил каждое слово. — Понятия не имею, что Вы сейчас сказали. - его глаза-шары посмотрели сначала на Гурэна, а потом медленно опустились вниз. Понемногу Юичиро начал забавляться этой ситуацией - тем, что он вообще не понимал. Жизнь - тяжёлая штука. — Ты всегда прислушивался к моим советам, я чувствую это, я знаю об этом. Но попробуй услышать голос внутри себя. Если сейчас он тебе ничего не шепчет, то, я уверен, когда-нибудь ты услышишь его, и тебе станет легче. - расслабившись, мастер улыбнулся. Уголки рта приподнялись, его заплывшие, уставшие фиалковые глаза смотрели, полные доброты, желания помочь, на Юичиро. — Блондин оказался смелым малым. - мастер искренне удивился переменам в жизни его воспитанника. Взор Гурэна упал на жёлтую кружку, стоящую на столешнице, спокойно, но непонятно откуда она взялась... Эта жёлтая кружка. Нехороший цвет! Тревожный цвет, способный вскружить голову. И тогда Гурэн, проклявший эту несчастную посудину, взял её в руки и выкинул. Она ему абсолютно не понравилась, она, считал он, выбивается из колеи его жизни - мужчина вспомнил ужасный случай. Всё дело в том, что как-то Гурэн, будучи таким же восемнадцатилетним мальчонкой, как Юичиро, увидел как старушка стояла и продавала жёлтые цветы мимозы со словами о том, что они соединяют влюбленные сердца. Эти цветы складывали свои лепестки от единого прикосновения, - символ целомудрия и стыдливости. Тогда, прямо перед его носом, парень купил своей девушке букет мимоз у этой старушонки. Та девушка была одета в чёрное платье, и эти несчастные цветы в её тонких руках выделялись на фоне её наряда. Вскоре пара скрылась из виду, а через несколько часов их нашли мёртвыми, сбитыми машиной. И Гурэн, увидев их фотографии в новостях, обратил внимание на то, что в конце концов, букет мимоз оказался в руках у юноши... Вскоре Юичиро ушёл. На прощание он слегка поклонился Гурэну. Оставшись совершенно один, мужчина вспомнил как влюбился в Шинью - он вытер маленькую неожиданную слезу рукой. Впрочем, Гурэн Ичиносэ вспомнил и то, как одна девушка подарила любимому венок из жёлтых, цвета благодати, как считали в Англии, цветов - простых одуванчиков, сорванных с луга, зелёные душистые кончики которых истекают липким соком. И неизвестно - вместе ли она с ним или нет. Да и какая разница?.. Ох уж этот жёлтый, тревожный цвет. *** — Куда ты ушёл? Почему так долго тебя не было? - Мика встретил вошедшего рано утром, утром следующего дня, Юичиро с расспросами. — Не твоего ума дело. - Юичиро даже не взглянул на парнишку. Микаэла резко переменился в лице - несколько мускулов дрогнули, ему хотелось закричать, однако, парень промолчал. — Затишье перед бурей, не думаешь, сосунок? - Хакуя сложил указательный и средний палец, и сделал вид, будто стреляет себе в висок. — Нет, не думаю. Хочу завтра съездить на полигон. — Хоть что-то толковое произнёс. - Юичиро надул ноздри. Микаэле захотелось подойти и стиснуть в объятиях Юичиро, но тот смотрел как бы сквозь него, без всякого желания, интереса - что-то резко «лопнуло». Лампа из букв, которая светилась и составляла надпись «Hell here», окончательно перегорела. — Кофе хочешь, Юичиро? - блондин, как бы невзначай, вскинул голову - глазёнки сверкнули - («Ну же, не отказывайся, мать твою!») — А ты умеешь заваривать в турке? - с иронией вопросом на вопрос ответил Юи. — Не особо, но я научусь... — Не нужны мне твои громкие речи и заявления. Сначала научись делать так, чтобы тебя не смог зарезать кто попало, не подстрелил и прочее... Нет, если ты, конечно, помереть хочешь - пожалуйста - ноги в руки, и я обеспечу тебе это. Мика лишь фыркнул. Он ушел минут на десять и вернулся помрачневшим. Парень шел вперёд, не замечая стоящего на одном месте Юи, - Шиндо показухи ради задел его плечом - да так, чтобы побольнее было - и направился прямиком на кухню. Его руки потянулись за туркой и банкой молотого, ароматного, пряного кофе. Быстро открыв крышку, вдохнув аромат свежемолотых зёрен, Мика дождался пока вскипит чайник - когда повалил пар, он тотчас выключил плиту, обдал кипятком турку и засыпал две ложки кофе. Следуя всему тому, что делал Юичиро, он, искоса поглядывая на брюнета, залил турку водой: — Долго ты, - произнёс Юи, - я сейчас уйду, и пойдёшь ты нахуй со своим кофе и кипятками. Микаэла лишь промолчал. Когда пенка поднялась и опустилась три раза, разнося при этом аромат кофе по квартире, юноша поставил на стол-стойку две кружки - вымытые и блестящие - самое то для крепкого, кисловатого напитка. Его ладонь крепко сжала рукоятку турки - Шиндо пошёл разливать горячий напиток. И в тот момент, когда парнишка с довольным лицом разливал кофе по кружкам, в тот момент, когда он искоса поглядывал на Юичиро, как на лузера, Хакуя обречённо скрестил руки, вопреки улыбающемуся Мике. — Ты пей, пей. - Мика пролепетал каждый слог. Юичиро же, услышав всё, не пропустив мимо ушей ни звука, протёр рукой уставшие глаза: — Я подожду пока остынет. Это ты пей, а за меня не беспокойся. И обхватив пальцами обеих рук кружку, Мика помотал головой, дескать, дурачок ты Юичиро, и сделал большой, обжигающий губы и язык, глоток. Прошли долгие, для Микаэлы, десять секунд: он проглотил кофе, даже попытался улыбнуться, но никак не мог натянуть на себя счастливую гримасу лица. В ту же секунду он начал плеваться: — Что за дерьмо? Что за отвратный вкус? Юичиро тыкнул указательным пальцем на парня: — Это не вкус дерьмовый, а ты долбоёб. Нахуя ты пенку вылил вместе с напитком? - он взглянул на него с частичкой укора, но оставался всё таким же безразличным: — Это-то ладно. Но ты же вылил и остаток зёрен, что плавали на дне... И оно всё перемешалось. Какой дерьмовый вкус? - ты «убил» всю суть этого кофе. Однако же, Мика, не желая слушать продолжения руганья, лишь рассмеялся: — Ладно-ладно. Завтра утром я уеду на полигон, и ты спокойно сам себе заваришь кофе. Юичиро достал слегка помятую сигарету. Фильтр выглядел пожёваным, смятым, и Юи это не смутило вовсе - наверняка завалялась и всё с этим. Ну и пусть. *** С утра пораньше, встрепенувшись прежде, чем птицы успели начать свою песню, Микаэла связался с Шиньей - ему повезло, тот всю ночь не спал, предавшись бурным страстям: — Я хочу, чтобы Вы мне помогли со стрельбой, мастер Шинья! Можем сейчас поехать на полигон? - будто стоя перед ним, Микаэла убедительно и твёрдо выговаривал каждое слово. «Ну да, - расслабленно протянул Шинья, - тебе повезло - у меня ни дел, ни забот, а помочь новичку я всегда готов... В любых вопросах. Могу. Помочь.» - и он слабо посмеялся. *** — У Вас губы какие-то... На удивление яркие, что ли. - увидев Шинью, Мика сразу заговорил. И потом он понял, что сказал полную глупость - сказал, ради того чтобы сказать. — Да, словно напомаженные, не находишь? - Шинья улыбнулся: — Закидывай своё барахло в багажник и погнали. *** — Тебя что-то тревожит, Мика-кун? Уставился, вон, в окно, взгляд потухший. - Шинья сделал резкий поворот и Микаэла ударился лбом об стекло. Парнишка дотронулся до ушибленного места - шишки быть не должно: — Нет, всё в порядке. - он сцепил пальцы обеих рук. В голову лез Юичиро - этот парень... Парень, который засел у него в сердце. Шиндо стукнул кулаком по двери и тут же словил на себе грозный взгляд наставника: — Знаете, мастер Шинья... Я чувствую себя отвратно. Это так бесит! Бесит, когда ты занимаешь второе, а не первое место! Бесит, когда тебя оставляют в стороне, не дают сделать и полшага поближе!.. Хиираги выгнул бровь: — И что же тебя бесит, что именно? Ведь есть что-то конкретное? Микаэла, сердце которого забилось сильнее, и пот выступил на ладонях от злости, выдохнул и сжал пальцы одной руки в кулак: — Прошу Вас, только не смейтесь! Я... Я признался Юичиро в чувствах, а он... Он не ответил мне ничего! Мог бы хоть что-то сказать - это всегда лучше, чем ничего. Я-то, наивный дурак, чего-то ждал! Он ещё у меня попляшет... - и весь покрытый красной краской, Мика опустил голову - стыдоба-то какая. Шинья провел рукой по лбу, словно отгоняя навязчивый образ: — Понимаешь, Микаэла. Юичиро не тот человек, который может предаться мечтаниям, фантазиям, а уж тем более любви. Не стоит на него давить этим. Я ни в коем случае не хочу сказать, что ты поступил неправильно или ещё что-то, но не стоит ему постоянно напоминать о своих чувствах. Я уверен, он тебя услышал, а там посмотришь... Когда они приехали в место назначения, Мика быстро достал из чемоданчика пистолет и пули. — И всё же, Мика, ты же уже знаешь куда чего... — На деле оказалось, что многое ещё не знаю. Паренёк прицелился в стеклянную бутылку с узким горлышком: «Здесь моя основная цель попасть четко в бутылку.» - взволнованно произнёс про себя Микаэла: «Но также, что важнее всего этого, моя основная цель - это добиться от Юичиро уважения и тогда он поймёт, что всё то, что я ему сказал - это не глупости! Хоть через год, хоть через два... Покуда я жив - я не отступлюсь от своих слов, Юичиро!»