Never go back

По песчаному берегу ехал кортеж из четырех автомобилей, в трех из которых находились раммштайновцы, а в последнюю машину были погружены их вещи. Впервые за четыре месяца им представилась возможность отдохнуть от гастрольного тура на берегу лазурного моря в Испании. Группа сняла небольшой дом, вдали от основного курортного района, к которому вела достаточно ровная дорога. В первом автомобиле ехали Тилль и Флаке, обсуждая то, что они хотят реализовать в новых песнях. Обычно, они не разговаривают на такие темы, но раз появилась такая возможность — в отсутствие Пауля в спокойствии обсудить это, — то они решили не упускать данного судьбой им шанса. Во второй ехали Оливер и Пауль. Для Ландерса это было настоящим испытанием на выносливость и терпение: басист был настолько скрытным и неразговорчивым человеком, что Пауль не решался с ним шутить, ибо настрой у гитариста был только на подколы и издевки. В третьей машине были Шнайдер и Рихард. Остальные участники группы догадывались, что между гитаристом и барабанщиком есть нечто большее, чем просто дружба, однако никаких доказательств у них не было: никаких поцелуев, объятий на глазах согрупников. Только редкие, многозначительные взгляды, которые изредка замечали их друзья. — Шнай, оставь в покое это чертово радио, — Рихард аккуратно взял за руку барабанщика, чтобы тот перестал мучить приемник, — мы уже достаточно далеко от населенного пункта. — Я не могу ехать в тишине, она давит на меня. — Кристоф скрестил руки на груди и посмотрел на гитариста, который сосредоточенно вел машину, соблюдая дистанцию между их автомобилем и автомобилем, в котором ехали Ландерс и Ридель. — В этот раз мы им расскажем? — Надо, — Круспе повернулся к Шнайдеру, — они все равно догадываются. Пауль точно догадался, он у меня спрашивал. — Что он спрашивал? — удивленно переспросил барабанщик. — Ну как сказать, — отвернувшись от Кристофа, Рихард стал следить за дорогой, — он как-то меня после репетиции выловил, и с таким умным видом, — пытаясь изобразить серьезное выражение лица Ландерса, он засмеялся, — он изрек: слишком вы со Шнайдером подозрительные стали, вы вместе? — Правда что ли? — давясь от смеха, причиной которого была неудачная попытка Рихарда изобразить Пауля, спросил Кристоф. — Да. — Переборов смех, гитарист вновь стал внимательно следить за дорогой, — ну я дурачка включил, сказал, что понятия не имею, о чем он говорит. Вроде бы он поверил, хотя… Ты же знаешь Пауля — раз он что-то втемяшил себе в голову, не успокоится, пока не выяснит все до конца. Перестав смеяться, барабанщик посмотрел сквозь тонированные стекла в сторону моря, где его взору предстала волшебная картина: солнце уже на половину опустилось за горизонт и окрашивало своим светом небо в оттенки красного. Водная гладь отражала от себя цветовую гамму неба, правда это отражение было намного бледнее, чем «оригинал». — Рихард. — Замахал руками Кристоф, — Рих, останови машину. — Зачем? — недоуменно спросил гитарист, выезжая из кортежа, попутно сбрасывая скорость. Когда машина полностью остановилась, Шнайдер выскочил из машины и, отойдя от нее на несколько шагов, стал любоваться закатом. Подав сигнал другим машинам, что они скоро выдвинутся в путь, Рихард покинул салон, прихватив с заднего сидения видеокамеру. Включив режим записи и направив объектив на Кристофа, захватывая в кадр закат, он негромко произнес: — Сегодня двадцать восьмое февраля две тысячи двенадцатого года. Мы почти добрались до нашего домика, где всей группой хотим провести отпуск. — Круспе сфокусировал камеру на линии горизонта, — но Крис остановил нас, чтобы полюбоваться закатом. Аккуратно обходя машину, чтобы не сильно трясти камеру, гитарист вновь сфокусировал камеру на Шнайдере. — Крис, — Рихард наблюдал через объектив видеокамеры за Кристофом, когда тот развернулся, и пошел навстречу гитаристу. Завидев камеру, Шнайдер сначала напустил на себя каменное выражение лица, однако заметив лучезарную улыбку Рихарда, тепло улыбнулся гитаристу. Сейчас он вел себя не так, как ведет при виде папарацци: все те аристократичные движения, которые барабанщик показывал на камеру, в момент испарились. — Рихард, выключи камеру, — приближаясь гитаристу, попросил Шнайдер. Однако Круспе его словно не слышал. Он заворожено наблюдал за барабанщиком: как на ветру раздувается его рубашка, как развеваются волосы вокруг его лица. Когда Кристоф подошел к Рихарду, гитарист выключил камеру, и положил ее обратно на заднее сидение. — Это чертовски красиво, — промолвил Круспе, закрывая заднюю дверь машины. — Конечно красиво, — Шнайдер подошел сзади и притянул гитариста за талию, и, развернув того к себе лицом, нежно поцеловал в губы. Только Рихард почти сразу же прервал поцелуй, чем вызвал у барабанщика жалобный стон. — Я не хочу ночевать в машине. Надо засветло добраться до места, и там продолжим начатое, — подмигнув Кристофу, Круспе вернулся в машину и завел двигатель. Шнайдеру ничего не оставалось сделать, как последовать примеру Рихарда и сесть в машину, что он и сделал. Когда Шнайдер закрыл дверь, гитарист тут же втопил педаль газа и вырулил на небольшую накатанную дорогу. Добрались до места они спустя минут десять, где их уже ждали остальные. Припарковав машину у дома, они вышли на улицу. — Ребята, что вы там застряли? — спросил Пауль, стоящий на террасе. — На закат посмотрели, — ответил Шнайдер, доставая из багажника автомобиля большую сумку. — Ну да, как же, романтика и все дела, — присвистнул Пауль и, захихикав, направился в дом. Забрав все вещи из машины, Рихард и Кристоф отправились в дом, где им предстояло провести три недели. Дом был простым, однако внешне он создавал чувство уюта и домашнего тепла. Генератор стоял на углу и являлся единственным источником питания, питьевая вода находилась в полукилометре пути, для которой было заготовлено несколько канистр, стоявших на террасе. Зайдя в дом, они услышали, как люди, которые сопровождали их до места, оставляли согрупникам некоторые указания: — За водой ходите только парами, мало ли что может случиться. — Сказал один мужчина. — Если что-то все же случится, то позвоните по этому номеру, и мы тут же приедем. — И, передав какую-то бумажку Тиллю, который внимательно выслушивал наставления, вместе с другими водителями, которые ехали сюда с ним на машине, вышел на улицу. — Неужто появились, — обратился Линдеманн к подошедшим согрупникам, — и куда вы пропали? — Мы остановились заснять закат. — Ответил Рихард, ставя сумку на пол. — Закат и в правду был великолепный. — Согласился вокалист, — Только у нас возникла тут одна проблема — в доме две двуспальные комнаты. — И что нам делать? — спросил барабанщик, опуская свои сумки рядом с сумками Круспе. — В гостиной есть большой диван, — подошедший Кристиан решил пояснить ситуацию более подробно, — на нем спокойно могут уместиться два человека. — Поэтому мы решили, что вы здесь будете спать, — сказал Пауль, выходя с кухни с бутылкой минеральной воды. Кристоф и Рихард удивленно смотрели на согрупников, не понимая, почему именно на них выпал этот выбор. Круспе вопросительно посмотрел на Кристиана, но тот, заметив на себе пристальный взгляд лид-гитариста, поспешил ретироваться в направлении спальни, которую ему придется все это время делить с Оливером, чему он был несказанно рад — о таком соседе только и мечтать можно. Его же примеру последовал и Тилль, ибо тот не хотел наблюдать истерику Рихарда по поводу того, что ему будет неудобно спать, что все ночью будут специально ходить на кухню. — Пауль? — Крупе посмотрел на гитариста. — А что я сразу? Мне вообще с Тиллем спать. — Быстро ответив, Ландерс поспешил уйти, ибо по выражению лица Рихарда он понял, что если не успеет покинуть помещение, то может оказаться жертвой мстительного гитариста. — Шнайдер, а ты что молчишь? — Рихард обратился к барабанщику, который уже прошел в гостиную, где стоял тот самый диван, на котором им придется спасть последующие три недели. — А по-моему, диван хороший, — Кристоф попытался раздвинуть диван, чтобы на нем могли поместиться двое, однако у него одного это сделать не получалось, — Рихард, может поможешь? Глубоко вздохнув, Круспе подошел к барабанщику и помог разобрать уже ненавистный ему предмет мебели. Бросив на диван взгляд, полный ненависти, гитарист вернулся в прихожую, чтобы забрать свои вещи. Принеся сумку, он положил ее около стены, вытаскивая оттуда зубную щетку, полотенце и сменные вещи. — Тебе придется достать где-нибудь постельное белье, — на этих словах гитарист удалился в ванную. Осмотревшись по сторонам, Шнайдер увидел на кресле, стоящем рядом, две подушки и комплект постельного белья. Взяв их, барабанщик решил застелить постель, пока гитарист принимал водные процедуры. Спустя минут пять, Рихард вышел из ванной, готовый ко сну. На его удивление, диван был уже заправлен, а Шнайдер, сидя в кресле, ждал свою очередь, чтобы сходить умыться и переодеться. Пока Кристоф возился в ванной, Круспе уже улегся на диван, прихватив с собой книжку. На втором этаже, где располагались две комнаты, послышались голоса, которые явно принадлежали Тиллю и Паулю. — Я тебе говорю, у них что-то есть. Думаешь, они бы просто так остановились бы смотреть этот закат? — Пауль явно пытался уверить Линдеманна в верности своей теории, — Да ни черта подобного! — Ладно, завтра попробуем выудить у них камеру и посмотреть, как они наблюдали закат. — Ответил вокалист. На этом их голоса больше не были слышны. Тем временем из ванной вышел Кристоф и, бросив полотенце на сумку, подошел к дивану и, отобрав гитариста книгу, быстро выключил свет и улегся рядом с Рихардом. — Спокойной ночи, — поцеловав Круспе в плечо, барабанщик улегся поудобнее и закрыл глаза. — Нам им даже говорить ничего не придется. Пусть камеру найдут нашу. — Тихо сказал гитарист, положив голову барабанщику на плечо. — Ты о чем? — Пауль. Он пытается доказать Тиллю, что между нами что-то есть. — Ответил гитарист и зевнул. — Ну, нам тогда проще намного будет. — Проведя рукой по волосам Рихарда, Шнайдер поцеловал его в макушку. Через несколько минут они уже мирно спали. ~*~ Шнайдер проснулся от шорохов, доносящихся с улицы. Осторожно встав с дивана, чтобы не разбудить Рихарда, однако этого не получилось — гитарист все же проснулся. — Ты куда? — сонно спросил Рихард. — Душно стало, пойду свежим воздухом подышу. — Соврал барабанщик. — Будь осторожен. — Промямлил Рихард и почти сразу же уснул. Кристоф посмотрел на электронные часы, стоящие на столике, около кресла, которые показывали время: без пяти минут двенадцать. Аккуратно ступая на пол, барабанщик направился в сторону выхода. Выйдя на улицу, Кристоф заметил, что на море сверкает какая-то белая точка. Барабанщик пошел в сторону моря, заворожено смотря на нее, и чем ближе он подходил к морю, тем ярче становилась эта точка. Подойдя достаточно близко к воде, он замер и, прищурившись, стал наблюдать за этим непонятным объектом, как внезапно произошла яркая вспышка, ослепившая барабанщика. Тем временем на часах цифры изменились. Наступило двадцать девятое февраля.