Never go back

Первым утром проснулся Пауль и, стараясь сильно не шуметь, спустился на первый этаж и направился сразу же на кухню, чтобы успеть вытащить из холодильника самый лакомый кусочек. Тихо пробравшись на кухню, Ландерс открыл дверцу холодильного шкафа и взял с полки кусок курицы-гриль и пачку апельсинового сока. Закрыв холодильник, гитарист, откусывая от курицы кусок, направился на террасу. Проходя через гостиную, где спали лид-гитарист и барабанщик, он заметил, что Шнайдера нет. Осторожно подойдя к дивану, Пауль посмотрел на лицо Рихарда, который мирно спал. Ландерс стал наблюдать за Круспе. Внимание Пауля привлекло то, что сейчас, пока гитарист находится в царстве морфея, вся его напыщенная самовлюбленность, которая ярко выражалась в его мимике, в данный момент дремлет где-то глубоко в подсознании Рихарда. Пауль облокотился на спинку дивана и, стараясь не выронить из рук еду, внимательно стал рассматривать лицо Рихарда. Раньше он не замечал, насколько у Круспе «теплое» выражение лица, ибо за таким количеством грима, которое наносит Рихард, невозможно было рассмотреть его «настоящее» лицо. Губы Ландерса растянулись в улыбке. Однако в голове мелькнула мысль, что он уже не просто смотрит на спящего Круспе, а нагло его рассматривает. Тряхнув головой, Пауль выпрямился и поспешно пошел на террасу. В это время на втором этаже послышался слоновий топот, который мог исходить только от их вокалиста. Ландерс всегда сравнивал топот Линдеманна с землетрясением — он считал, что все в районе двух кварталов начинало сотрясаться. Усевшись на одно из деревянных кресел, гитарист поставил сок на пол и, закинув ноги на столик, вокруг которого стояли кресла, Ландерс приступил к трапезе. — Тилль! Ты можешь ходить, — из дома послышался голос Круспе, — ТИШЕ! — который проорал последнее слово, чем напугал Пауля, что тот чуть не выронил куриное крыло из рук. — Простите, Ваше Высочество, что посмел Вас разбудить, — съязвил Тилль, спускаясь по лестнице. — Чем я могу искупить свою вину? — Господи… — протянул гитарист, накрывая голову подушкой, — за что мне это наказание? — Что тебя не устраивает? — спросил вокалист, бросив взгляд на часы, — время уже много — девять часов. — Сколько? — переспросил Рихард, поднимая подушку, — только девять? Да вы точно издеваетесь! Нам специально дали отдых, чтобы мы выспались, — сделав акцент на последнее слове, гитарист кинул подушку в сторону вокалиста. — Отдых — это чередование физического труда, — сказал Флаке, заходя в гостиную, — а пролеживать весь день на диване — себе во вред. — Вот, послушай, что тебе говорит умный человек, — положив подушку на кресло, подытожил Тилль. — А для меня поваляться на диване — непомерный физический труд, которым я планирую заниматься весь сегодняшний день, — ответил гитарист, накрываясь одеялом с головой. Тилль только покачал головой и, позвав клавишника жестом, пошел на кухню. Подойдя к холодильнику, он открыл дверцу и заметил, что целая курица оттуда пропала. — Пауль! Твою мать, подождать нельзя было? — прокричал Линдеманн, что его голос был похож на раскат грома, и захлопнул холодильник. — Ты же сам говорил, — голос Ландерса донесся с террасы, — кто рано встает, тому Бог подает! — затем послышался заливистый смех гитариста. — Заткнитесь вы уже! — простонал Рихард, пытаясь вновь уснуть. — Я его когда-нибудь убью, — пробубнил Линдеманн себе под нос и пошел к источнику смеха, подавляя в себе желание заткнуть этот «источник» раз и навсегда. Выйдя на террасу, Тилль увидел Пауля, который уже доедал курицу. Сжав кулаки, вокалист подошел к гитаристу и навис над ним, словно громовая туча. — Кстати, холодная, она намного вкуснее, — довольно произнес Ландерс, облизывая губы. — Надо было раньше вставать. — Ты понимаешь, что ты здесь не один? — грозно спросил вокалист. — Я есть хотел. Пока мы доехали и разобрали все вещи, я ужасно устал и так ничего вечером не поел, — оправдался Пауль и, подняв с пола пакет с соком, сделал пару глотков. — Кнопка, еще раз такое повторится, я точно тебя убью, — Тилль провел пальцем по горлу гитариста. — Хорошо-хорошо. Я понял, в следующий раз возьму тебя в долю, — быстро ответил Ландерс и засмеялся. Встав с кресла, Пауль пошел обратно в дом, прихватив с собой грязную тарелку. Вслед за ним пошел вокалист. Зайдя внутрь, гитарист подошел к дивану и, одной рукой стянув с Круспе одеяло, язвительно сказал: — Спящая Красавица, просыпайтесь. Ваш Принц уже куда-то смотался. — Засмеявшись, Пауль направился на кухню, где Флаке готовил овощной салат. — Пауль заткнись. — Устало сказал Рихард, поднимаясь с дивана. — Вот не надо меня затыкать, а? — выглянув с кухни ответил Ландерс. — Лучше покажи, как вы закат снимали. — Возьми и посмотри, — отмахнувшись, лид-гитарист направился в ванную. Пользуясь моментом, Ландерс подскочил к сумке Рихарда и начал искать в ней камеру. Только эта задача была несколько затруднительной: под руки вечно попадались ножницы, лаки для ногтей, подводка для глаз. — Господи, он что, магазин ограбил? — Пауль, ищи камеру. — Сухо отозвался вокалист. — Да ищу я, ищу. — Вывалив на диван половину содержимого сумки, Ландерс наконец-таки нашел заветную аппаратуру. Включив камеру, он махнул Тиллю рукой, чтобы тот подошел. Запустив видео, они, не отрываясь, смотрели записать. Линдеманн нахмурил лоб, всматриваясь в небольшой экран, а Ландерс с чувством собственного превосходства смотрела на Тилля. — Ну, что я говори? — выключив камеру, Пауль протянул руку вокалисту, — где моя сотня? — и лучезарно улыбнулся. — Подождешь, — усевшись на диван, Линдеманн закинул ноги на журнальный столик, — сейчас он выйдет и, если подтвердит это, я отдам сотню. — По рукам! — повернувшись в сторону ванной, Пауль закричал, — Рихард, поторапливайся! — Не ори, Пауль. Я тебя прекрасно слышу, — отозвался Круспе, выходя из ванной. — И Тилль, отдай ему эту сотню, пусть успокоится уже. — Рихард? — Линдеманн вопросительно взглянул на гитариста, в надежде услышать объяснения. — Да-да-да. Пауль прав. — Подняв подушку и прижав ее к себе, Круспе уселся в кресло. — И давно? — вокалист впервые столкнулся с такой ситуацией, поэтому ему было трудно подобрать слова, чтобы выразит свои мысли. — С начала тура LIFAD. — Спокойно ответил лид-гитарист и уткнулся носом в подушку. — Это получается, что уже, — Ландерс замолчал, в уме подсчитывая года, — вы уже вместе больше трех лет? Пауль и Тилль шокировано смотрели на согрупника. У них в голове не укладывался тот факт, что они ничего не замечали, в тоже время им было непонятно почему ни Рихард, ни Кристоф им ничего не рассказывали. — Мы не знали, как вы на это отреагируете, поэтому ничего не говорили вам. И, кстати, — осмотревшись по сторонам, Рихард добавил, — где Кри… Шнайдер? — Шнайдер? — отойдя от шока, переспросил Линдеманн, — он разве не гулять пошел? — А он возвращался уже? Я его последний раз видел только ночью. Он сказал, что ему душно, и он прогуляться хочет. — Нет, — ответил Пауль, — он не возвращался еще. Переведя взгляд с Тилля на Ландерса, Рихард бросил подушку на пол и, резко вскочив с кресла, побежал на улицу. Выбежав на террасу, он осмотрелся по сторонам и, заметив следы на песке, пошел туда, куда тянулся этот след. Дойдя почти до воды, Рихард заметил, что они оборвались. Оглядевшись, Круспе больше не увидел никаких следов. Повернувшись в сторону их дома, он заметил Пауля, стоящего на ступеньках. — Ну что там? — крикнул Ландерс, чтобы гитарист его услышал. — Я не знаю. Его следы тут обрываются. — Рихард крикнул в ответ. — Может мне стоит пойти вдоль берега? Может он ночью заблудился? — Лучше возвращайся. Ничего не ответив, Рихард побежал в сторону дома. Достигнув цели, он поднялся на террасу и зашел в дом. В тот момент Тилль с кем-то разговаривал по телефону, и, судя по выражению его лица, вокалист был взволнован. Не отвлекая Линдеманна от разговора, Круспе взял свой телефон и набрал номер Шнайдера, однако на том конце «провода» послышалось монотонное бурчание автоответчика: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». — Черт, у него телефон выключен, — пробормотал Рихард. — Хорошо, спасибо. Да, мы не будем покидать дом. — На этих словах Линдеманн закончил вызов и обратился к Круспе. — Искатели приедут примерно через час, сказали, чтобы мы не выходили из дома до их приезда. — Но… — Рихард хотел возразить, но Тилль перебил его. — Просто, посиди здесь.