такой вечер был не один

время было за полночь, а в мягком кресле в гостинной все еще сидел долговязый русый парень. судя по всему, у него в планах и не было отправляться к своим друзьям в спальню– он уже уютно устроился возле камина, держа в руке небольшую–для него-то– книгу (ее название было "маленькие женщины" и парень перечитывал ее уже, кажется, третий раз, не в силах насладиться красотой этого произведения сполна) и зарывшись в огромном пледе. не было смысла переживать о том, что он не выспится– завтра (точнее, уже сегодня) начинались долгожданные выходные после столь трудной недели обучения– профессора выдали такое огромное количество материала ученикам и ученицам, что те охали от мыслей о том, как им придется все это выполнять– и римус мог наконец-то позволить себе расслабиться. о, да, это то, как звали этого мальчика. – хей? пойдем спать, ты завтра можешь почитать– услыхал он зевок за собой. это был смуглый черноволосый парень, который был не многим ниже его– друг римуса, сириус. несмотря на то, какой уют вокруг себя соорудил римус, для него не было огромной дилеммой решить послушать своего друга или нет– всего пару минут он очень громко зевнул и это послужило ему примером тому, что действительно не стоило так засиживаться. он безмолвно встал, еще раз зевнув, и прошел мимо друга по ступеням вверх в спальню. ох, с каждым новым годом в школе комната парней поднималась на один этаж выше по гриффинжорской башне, что, несомненно, выводило из себя того, у кого сильно болело бедро– римуса– детская история о том, как он стал оборотнем, став одним укушенных одним из самых жестоких убийц последнего, кажется, десятилетия, давала о себе знать на каждом шагу в жизни римуса, буквально– боль никак не прекращалась и преследовала его на протяжении вот уже одинадцати лет. наконец, он поднялся на свой пятый этаж (сириус все это время терпеливо шел за ним, пытаясь не издавать и звука) и прошептал сириусу "прости" за то, что тому пришлось "плестись за ним", по словам римуса. - я слишком сильно люблю тебя, чтобы злиться из-за такого,- тихо сказал он, и, улыбнувшись, добавил,- спокойной ночи, лунатик. такая нежность вызвала у римуса прилив тепла и он решил сохранить это чувство до того момента, как он не заснет "если бы ты знал, как я тебя люблю" подумал он напоследок и провалился в сон