Heartlessness.

Тучи на небе свинцового цвета Стягивались в большой купол Виня собеседника этот мужчина кричал В пустой угол. (слова из песни «Собеседник» Тони Раут) Что такое сумасшествие? Существует ли оно? Какого это — быть сумасшедшим? Худощавое тело изредка содрогалось, находясь в узком продолговатом, отдалённо напоминающим коридор, помещении. Оголённые искусанные колени торчали из-под белой хлопковой ткани. Поношеные кожаные ремни глухо скрипели от редкого, глубокого дыхания, переодически сбивавшегося из-за неотрегулированного пульса. Белые стены, серые углы, чёрные проплешины между белоснежными плитами, прибетоненные к стенам и две железные оковы, приваренные к нижним углам комнатушки. Щелчок. Громкий щелчок замка прочной железной двери. Эхо прокатилось по комнате, отражаясь от ровных, практически светящихся стен, на пару секунд задерживаясь в ушных раковинах и наконец бесследно исчезая в пространстве. Въевшийся в стены и смирительную рубашку запах медикаментов, новых бинтов и ваты снова врезается в нос, вызывая неприятное обжигание слизистой, но в то же мгновения испаряясь, как ни в чём не бывало, оставляя за собой неприятный осадок в виде еле ощутимой щекотки. Зайдя, девушка ничего не говорила. Молчала, как немая, наполняя шприц белёсой жидкостью из пузырька. Измученные глаза, обведённые чёрными впалыми кругами, распахнулись и всё тело резко дёрнулось, громко шумя мощными сильно ржавыми цепями. Медсестра, подготавливающая шприцы взвизгнула и упала на пол, начиная часто дышать. В ту же секунду в помещение влетели двое крепких охранника и два врача. Раздался тихий смех, сменяющийся от высокого тембра к низкому и обратно. Голова, унизанная русыми отросшими сальными волосами, ломано поднялась, откидывая мешающие пряди в сторону, и ненавистный взгляд, которого так же не покидал азарт последние несколько лет, врезался в главную свою цель. Язык проскользнул по высохшим, потрескавшимся в кровь губам, вновь заставляя владельца ощутить приятный металлический вкус красной внутривенной жидкости.  — Ёнчоль, ложная тревога, — выдыхает врач в мятно-голубом халате, натягивая очки указательным пальцем ближе к глазам для большего удобства.  — Понял, господин Хван, — кивнул второй врач, что был чуть ниже. Он увёл за собой двух годзилл, а сам Хван остался. Напуганная девушка отползла подальше, боясь даже дышать, перед пациентом на цепи, который с охотой поглядывая на молодую медсестру.  — И кто же ты сегодня? — спросил врач, помогая подняться девушке, которая едва встав на ноги, сбежала из палаты.  — Неоновый капитан! — почти пропел мужчина на цепи, в момент оживляясь и уже активно поднимая голову, снова гремя оковами.  — И зачем же ты так напугал новенькую, неоновый капитан? — спросил врач, садясь на пол, напротив, в метре от больного.  — Она сама напугалась! Я лишь проснулся! Она меня разбудила! — последнее предложение прозвучало яростно, с долей наигранной обиды и искренней ненависти.  — Ох, ты уж не злись на неё, господин президент, — врач уже прекрасно знал этот тон. Когда пациент начинал говорить в таком тоне, он представлял собой разъярённого президента США.  — Ладненько, — грустно приподнял уголки губ больной, расслабляясь и облокачиваясь спиной о стену и расслабляясь шею. — Как там другие поживают?  — Всё хорошо, Хосок. Джисона недавно выписали, ему уже намного лучше. Взяли партейку интернов. Вот только что к тебе одна приходила, — врач кинул мимолётный взор на железную дверь, затем снова смотря на психа. — Думаю это было преждевременным решением пускать её к тебе. Ёнсу очень пугливая, да и к тому же ты же у нас самый интересный, да? — врач устало улыбнулся, немного измученно смотря на такого же грустно-счастливого пациента Чона.  — Ага, — Хо протянул худощавую ногу в сторону мужчины, почти дотягиваясь до врача, тем самым показывая, что может, если что, помочь. — А сами то Вы как, Цуньдзи? — обратился к тому Хо. — Не стоит ли Вам взять отпуск? — спросил юноша, ощущая тёплую руку врача на своей голени.  — Как же я тебя то оставлю, Хосок-и? — усмехнулся Хван, поглаживая ногу пациента. — Ты один такой и за тобой нужен строгий присмотр. Ты же только со мной общаешься.  — Эх… А вот я бы на Вашем месте взял бы отпуск. Вы в последнее время совсем никакой блуждаете, — высказал свой взгляд Хоби.  — Да? Хех… Не замечал, не замечал… Может ты и прав, Хо, — вздохнул мужчина, снова натягивая съехавшие очки на переносицу. — Ладно, Хосок-и, я пойду. А то мне ещё к Соджуну нужно зайти. Я подумаю над твоими словами по поводу передышки, — искренне улыбнулся врач и, проскрипев тяжёлой железной дверью, Хван был в коридоре. Врач достал из небольшого кармашка такой же небольшой блокнотик и ручку. И сделал запись в блокнот: «28 февраля. 23:18. Многогранность психического расстройства увеличилась. Неоновый капитан, скорее всего подразумевается один из европейских первооткрывателей. Какой пока не известно. Сам Хосок приобрёл такую сторону характера как сострадание. Возможно это один из признаков того, что он идёт на поправку, а может это лишь побочное действие новых назначенных мной препаратов.» После упоминания лекарственных средств врач вспомнил, что оставил тележку с медикаментами в палате Хосока. Мужчина тут же забежал в палату к подопечному и увидел почти сорванные оковы, окровавленные ноги и опрокинутую перевозку. Все оставленные пузырьки с лекарствами разбиты. Сам Хосок слишком раззадоренный и пытается подняться на ноги, ступни которых все полностью покрыты осколками.  — Хосок! Не вставай! — попросил врач, привлекая к себе внимание психически неуравновешенного юноши и тот тут же с грохотом цепей и костей рухнул на пол.  — О нет… Чон Хосок, остановись! Врач полетел на пол, а Хоби радостный выбежал из палаты, тут начиная свой побег от охранников, которые стояли на постоянном посту около палаты Хорса. Из-за захлёстывающего в крови адреналина, Хосок не чувствовал ломания в теле, боли от исколотых ступней и самостоятельно покусанных коленей. Он бежал по пустым бесконечным белым коридорам, громко дико смеясь. Большинство людей, находившихся в психиатрической лечебнице так же возбудились и стали колотиться в двери. И вот наконец Хосока догнали и надели намордник, чтобы тот не орал. Всю больницу успокоили, а психу сменили цепи. теперь они стальные и хрен оттуда теперь вырвешься. Хосока оставили в наморднике на некоторое время, а врача положили в больницу из-за ранения живота, которое было получено в результате цепи, что оставила довольно глубокую царапину на животе. Так же из спины и ног долго извлекали осколки. Из-за полученной раны врач Хван Цуньдзи не сможет выйти на работу ещё ближайший месяц, так как в кровь была занесена зараза, из-за ржавых цепей. В последствии отсутствия Хвана, Хосок совершенно вышел из-под контроля. Из-за его бешеного поведения ему практически перестали вкалывать препараты, потому что даже на расстоянии метра было держаться опасно, не говоря уже о том, чтобы подходить на расстояние меньше вытянутой руки.