Heartlessness.

В никуда промокшие будни В никуда продрогшие люди Вдаль несут свой крест… (слова из песни «Чувствую Душой» Alekseev)

Пока Хван находился вдали от своего места работы, в психиатрическую больницу заявился человек. Довольно низкого роста, с приятными чертами лица и пепельными волосами, но бесчувственным, холодным выражением лица и пронзающие насквозь взглядом. Он был одет во всё чёрное, что весомо выделялось во всей белой атмосфере лечебницы. Мужчину встретили два охранника и один из них проводил к дежурному, вернувшись затем на место.  — Где врач Хван Цуньдзи? — сразу спросил пепельно-волосый.  — Извините, но зачем он Вам? — недоумевающе спросил в ответ молодой врач, снимая с себя очки для чтения.  — До меня дошли слухи, — уголки губ мужчины приподнялись, — Что под его крылом находится опаснейший псих всей Кореи. Я хочу, чтобы он нас познакомил. Ну или если это не возможно, чтобы Вы образовались нам встречу сейчас же, — на стол попала толстая пачка многозначных купюр, — Не волнуйтесь, все камеры отключены и об этом никто не узнает. Кто же устоит перед стопкой новеньких, только что полученных из банка купюр, что все вместе образовывали собой огромную сумму. Дежурный проводил низкорослого странного человека к ненавистной толстой железной двери с небольшой решёточкой, что была чуть выше уровня глаз мужчины. Затем, врач взял ключ и открыл дверь пепельному, заявляя о том, что у него есть десять минут на переговоры, запустив незнакомца в палату и закрыв дверь снова. Хосок практически никак не отреагировал на приход новой личности. Лишь слегка прозвенел цепями, как бы в знак приветствия.  — И это самый опасный псих Кореи? Я представлял тебя… Несколько иначе, — сразу начал диалог мужчина своим бархатным ненавязчивым тембром.  — Что я буду биться в конвульсиях, смеяться до срыва голоса, плеваться во всё что попало, сидеть в наморднике с прикреплённые цепями ко всем конечностям? — раздался осипший голос.  — Пожалуй… да, — непринуждённо кивнул пришедший в чёрной одежде, подходя чуть ближе и садясь на пол, на то самое место, где обычно сидел врач Хван.  — Ох, так вот знай, что ты ошибся. Очень ошибся. Психи бывают разные, а конкретно я — урод общества, не имеющих никаких моральных ценностей. А ты вообще знаешь что такое 'псих'? — голова Чона вздёрнулась, с ненавистной заинтересованностью посмотрев в омутные глаза напротив, — Псих — это личность, не имеющая способностей адаптироваться к той или иной среде по тем или иным причинам. А я смог жить там, где мне приходилось. И знаешь что? Они всё равно так меня называли! — вспотрошённые брови напряглись и свелись чуть к носу.  — Мне нужен настоящий Хосок, а не ты, — внезапно заявил гость в палате, тем самым вызывая озлобленное недоумевание на лице. Затем лицо пациента медленно сменилось на паникующее. Хоби с панической истерией смотрел на Юнги, что сидел с таким же ледяным взглядом и невозмутимым лицом. Но потом вдруг псих стал задыхаться, а потом судорожно отдышиваться. Так иногда происходило, но большинство врачей пока, фактически, не знали из-за чего это, но так же и не одобряли теорию Хвана Цуньдзи о том, что так проходит переход из одной личности в другую.  — Зачем вы здесь? — раздался вопрос в пустоте белого окружения изо рта психически-неуравновешенного.  — Я уж думал, что сегодня мы с тобой не поболтаем, — приулыбнулся пепельно-волосый мужчина, немного. оживляясь. — Позволь представиться, Хосок-и. Моё имя Мин Юнги.  — Чон Хосок. Но, как я понял, — пациент немного откашлялся. — Вы уже знаете моё имя.  — Ох, Хосок-и, не нужно обращаться ко мне на «Вы». можешь общаться со мной на «ты». Твой предыдущий дружок был по смелее, — отметил Мин, отражая на лице лёгкую ухмылку.  — Зачем Вы пришли? — Его волновало то, как сейчас себя чувствует доктор Хван, ведь без него он перестал принимать препараты, из-за чего и сам стал не в силах контролировать своих сожителей в голове. — Вы знаете что-то о состоянии Цуньдзи?  — Оу, — Юнги наигранно удивился, — не думал, что вы настолько… близки, чтобы ты называл его по имени. Но, к сожалению, нет, извини. Я лишь знаю, что в больнице он будет ещё довольно долго. В глазах русоволосого юноши стал читаться искренний страх. Разум словно провалился в глубокую гнилую чёрную пропасть, оставляя в реальности лишь обессилевшее тело. Если врач Хван не придёт в ближайшее время, что случиться с Хосоком? Он умрёт? Сам покончит с собой? Сбежит? Свихнётся до степени неизлечимости?  — Чонгук… — прошептал Хосок, отчаянно повесив голову.  — Чего ты там бормочешь? — мягко поинтересовался Юнги, подвинувшись немного ближе и взъерошив волосы отчаянному Хоби.  — Я… я обещал своему брату… — Хосок прервался на несколько секунд, давая металлическому эху исчезнуть. — Что не выйду отсюда, пока не вылечусь… Впервые лицо Мина сменило эмоцию. Оно передавало какое-то мёртвое понимание слов и частичное сострадание, что лёгкой дымкой покрыло взгляд мужчины и окатило призрачный теплом тело Хосока, на моральном уровне.  — Тем не менее. лично я не считаю тебя больным. — Смог признаться Юнги. По его тону было понятно, что он не врёт.  — Что?.. В-вы… Вы просто не знаете меня лучше… Мы с вами знакомы не больше десяти минут… — скептично сказал Чон, чуть отдаляясь от пепельно-волосого и вплотную прижимаясь к стене.  — Хосок-и, я знаю тебя лучше, чем ты себя сам. И ты здоров, малыш. «это «малыш» прозвучало… заботливо? Или у меня очередные галлюцинации?»  — Все тараканы в твоей голове — из-за тебя. На самом деле ты полностью здоров, поверь мне.  — Вы мне врёте! — выкрикнул Хо, негодующе, в панике смотря на Юнги.  — Запомни, Хоби, на всю свою жизнь. Я никогда не был, и не буду лжецом. Я говорю тебе правду. Если хочешь в этом убедиться, то идём со мной, я покажу тебе, что все такие, — Мин протянул руку русоволосому юноше, еле заметно улыбаясь. Чон сначала недоверчиво посмотрел на бледную ладонь с длинными пальцами, перевязанную бинтом и с пластырем на костяшке, а затем медленно поднял свою холодную дрожащую руку и она рухнула на ладонь мужчины, цепляясь за неё как можно сильнее. Сейчас Мин Юнги был единственным спасением Чона. Если не сейчас, то значит никогда. И даже если когда-то, то под строгим контролем властей и всевозможных служб. Как в пропасти. Если сейчас юноша не зацепится за протянутый канат, то провалится в бесконечную чёрную пропасть и сотни призрачно-смоляных и алых рук поглатят душу душевно-больного на одну вечность.