Heartlessness.

Жизнь — игра художника красками на чёрном холсте. И смерть — это не художник. Смерть — это холст.

Сев в машину, мужчина в чёрном вспомнил про то, что Хосок не выходил из больницы аж шесть лет. И за эти шесть лет много чего изменилось, как и менталитет Мира. Жестокость. Бессердечие. Пустышки.  — Хосок, пожалуйста, не особо разыгрывайся в машине. Я дам тебе волю у себя дома, после того как тебя помоют, мы подберём тебе оптимальный гардероб и перекрасим тебя.  — Какая… красивая машина… — С нескрываемым восхищением в голосе и глазах говорил Чон игнорируя слова мужчины и засматриваясь каждым миллиметром, явно, дорогого автомобиля чёрного цвета с довольно обтекаемой формой.  — Хах, ну… Да, пожалуй. Люблю всё красивое, — немного двусмысленно прозвучала фраза и улыбнувшись сам, Мин включил зажигание и они выехали с жалкой парковки. Дорога была длинной, но приятной, потому что Хосок, как любопытный ребёнок расспрашивал Мина обо всём. О том, как изменились улицы, как он сам живёт, что любит, что в Сеуле появилось нового и часто волновал вопрос того, откуда у мужчины столько денег и будет ли психически неуравновешенный получать столько же. А Юнги охотно отвечал на все вопросы, спокойно при подняв уголки губ. Сколько психов он не забирал, ещё никто не был таким оптимистичным и общительным. Конечно, когда они въехали в город приходилось постоянно делать замечания психу, чтобы тот не крутился, но и это приносило лишь некое счастье, что разливалось по прогнившей душе, как алкоголь по пищеводу давая прочувствовать что там до мельчайших деталей. Прогнившая душа… Ведь она действительно такова. И это даже не сырой прах. Души, возможно даже и нет, но что тогда чувствовал Мин? Может это рождение новой, непорочной светлой души рядом с той самой, такой же пепельной, как и цвет волос. Рядом с душой, которая уже давным давно погибла и лишь лежит для того, чтобы хотя бы как то заполнить пустоту. А может эта новая душонка черна, как ночное небо зимой, ведь безгрешие никогда не приносит счастья. Грехов в этой жизни больше, чем людей на планете, не так ли? Подъехав к многоэтажном дому, Юнги с некой болью на лице пристегнул наручники красноволосому обратно, сразу объясняя, зачем так: — Прости пожалуйста, Хосок-а, но я немного боюсь за тебя. Так что пока мы не придём, ты будешь в наручниках. А я тебе потом что-нибудь куплю или сделаю, хорошо? — Мин оставил лёгкий поцелуй на костлявом запястье ≪ребёнка≫, вышел из машины, обошёл её и открывая дверь, дал Хосоку подзатыльник, ведь тот без разрешения полез в бардачок, в котором чего только не валялось… И старые диски рок-исполнителей, и магазины для автоматов, и глушитель, и самые разнообразные сигареты на любой вкус и цвет, и даже пакетик с наркотиками хер знает зачем, и сухой квас столетней давности. Со времён командировки, когда он ездил во Владивосток. Хоби хитро улыбался, но выйдя из чёрного средства передвижения, снова начал осматриваться, чувствуя прохладный асфальт под ногами, ведь всё-таки начало весны и ещё зима не покинула Корею. Душевно-больной, видя людей, сразу рвался к ним, безумно улыбаясь и тем самым отпугивая их, а потом расстраивался, а Мин его успокаивал, что люди просто не увидели в нём ничего привлекательного. Главная задача Юнги сейчас — завоевать крепкое доверие Чона, чтобы уже потом было легче с ним совладать. Ведь пока он под впечатлением о новом мире, он не особо активен и его больше интересует местность, чем люди. Ведь люди всегда разные и одинаковые. Стабильность. И даже, пожалуй, единственная. На входе в солидную дверь Юнги ждала сенсорная проверка — отпечатки каждого пальца и ладони и сканирование сетчатки глаза. — Зарегистрировать нового владельца, — сказал Юнги аппарату и тот высветил вопрос: ≪Заменить существующего» или «Добавить нового?≫. — Добавить нового. — Что Вы хотите сделать?! — Тут же воскликнул Хосок, удивлённо и недоверчиво наблюдая за тем, как пепельно-волосый мужчина прикладывает руку психически неуравновешенного к сканеру и этот самый прибор проводит голубым светом по костлявой ладони и пальцам красноволосого. — Хочу, чтобы ты тоже мог в любой момент войти и выйти. Ведь ты же здесь будешь жить не как персонал, а как, грубо говоря, владелец. Поэтому сейчас подойди, пожалуйста, сюда, на моё место. Тебе отсканируют сечатку глаза. А то вдруг кто отсечёт тебе руку и захочет обокрасть нашу квартиру, — выделяя голосом слово «нашу», продолжая спокойно улыбаться, объяснил Юнги, помогая встать Хосоку в правильное положение. Сначала, Чон был напуган и пытался дёргаться, но Мин держал его крепко за шею и руку.  — Глаза открой! — грозно прикрикнул Юнги и Хосок от испуга тут же распахнул оба глаза и аппарат буквально за пару секунд, пока душевно-больной был в ошеломлённом состоянии, провёл безопасным лазером по глазу и операция была выполнена.  — Зачем Вы так громко крикнули… — тихо спросил Хосок, пристально смотря мужчине в глаза и ожидая ответа.  — Хосок-и, прости, если бы я этого не сделал, ты бы не открыл глаза и система выдала бы ошибку. Хоби, солнышко, не стоит бояться сканера. Он просто узнаёт ты ли это, — заботливо поправляя кое-где упавшие, на лицо, или выбивающиеся прядки алых волос.  — Ладно… — уже более человеческий ответ вырвался из-под страдающих губ Чона, которые не имели даже расцветки и просто сливались с бледным оттенком кожи. — А там есть кто-то? — услышав шорох одежды за приоткрытой дверью, с опаской спросил Хосок.  — Да, это Соён. Моя прислуга. Она добрая, ты с ней подружишься! — Оптимистично произнёс Мин, открывая дверь и запуская сначала Хосока, что был под осторожным, но выражающим доверие и доброту взглядом девушки в закрытом аниме-костюме горничной. На ногах были чёрные бархатные балетки и чёрные колготки. Пышная тёмно-серая юбка была чуть выше колена, но прикрывала, так сказать, всё что нужно. Чёрные блестящие, почти глянцевые волосы аккуратно покоились на хрупких девичьих плечах и оканчивались чуть выше талии. Густая чёлка опускалась немного ниже бровей и основная масса волос закреплена чёрным ободком.  — Здравствуйте господин Мин, — не громкий приятный голос изошёл от Соён. Девушка имела привлекательную внешность. Небольшие глаза со сверкающими зрачками-бусинками, аккуратный, довольно узкий носик и чуть припухловатые губки, покрытые слоем малинового тинта. На щеке и под бровью были две родинки. На тонкой шее с бледным оттенком кожи находился узкий кружевной чокер, что прекрасно дополнял образ, не выделяя излишней вульгарности.  — Привет, Соён. — Дружелюбно поздоровался в прислугой Юнги. — Знакомься — это Чон Хосок. Мой новый подопечный и друг. Только относись к нему с уважением, хорошо?  — Конечно, господин. Как мне к Вам обращаться, Чон Хосок? — Сразу спросила девушка, повернувшись в сторону напряжённого и недоумевающего красноволосого мужчины, который то и дело, что пытался рассмотреть какую-то странную личную связь между Юнги и Соён.