Воплощение духа

Если бы Чжу Юнхэй мог знать, что предназначенный ему путь совершенствования приведет к такому повороту событий, он бы с самого начала отказался помогать своему шиди с созданием школы заклинателей. Не просто отказался, но еще и шиди бы запретил. В конце концов, эта затея и привела их обоих к трагичному концу. Чжу Юнхэй медленно жевал безвкусный рис, наблюдая за селянами из дальнего угла небольшой забегаловки. На большее в этом месяце ему рассчитывать все равно не стоило. К слову, рис здесь варили совсем недурно, но без приправ и даже щепотки соли получить удовольствие от трапезы не представлялось возможным. Чжу Юнхэй привык. По крайней мере, это было лучше, чем сидеть в пропахшей зловониями камере и довольствоваться миской жидкой каши раз в три дня. Прикрыв глаза, он вспомнил, как Ван Ю вкусно готовила молодые побеги бамбука с грибами, там, на горе Хуаншань. Гора Хуаншань… Усмехнувшись, Чжу Юнхэй открыл глаза и опустил взгляд на деревянную миску с остатками риса. Да, все-таки было что-то прекрасное на горе Хуаншань. Именно там Чжу Юнхэй оставил свою душу, свои стремления и надежды. Коротко посмотрев по сторонам, он позволил себе предаться воспоминаниям.

* * *

В двадцать два года окружающий мир был для Чжу Юнхэя одним нескончаемым приключением. Откланявшись перед Учителем и сердечно поблагодарив его за наставления, двое молодых людей отправились в путешествие для дальнейшего изучения заклинательских практик. Кто же был виноват, что наставник оказался затворником? Чжу Юнхэю тогда казалось, что они с шиди чудом были приняты в ученики. Они неуклонно принимали от наставника все знания на пути совершенствования: укрепляли дух длительными медитациями, а тело — изнурительными тренировками. Но спустя несколько лет обучения, молодые сердца устремились постичь неизведанное, а Учитель не стал держать их силой. Никто не знал, что было у него на уме, ведь он отпустил своих единственных учеников без сожалений в сердце. Чжу Юнхэй подумал, что наставник вновь закрылся от бренного мира и ушел в многолетнюю медитацию, чем он занимался и до их обучения. Тогда решение странствовать по миру так будоражило кровь Чжу Юнхэя, что любые невзгоды не могли оставить и тени печали на его изящном лице. Вспомнить хотя бы, как они с шиди сражались с демоном в лесу… Чжу Юнхэй и Ван Шэнмин шесть дней пробирались через лес в грозу, миновав горный хребет, а из запасов еды не осталось ни крошки. Духовные силы уже были на исходе, но ни одного даже самого маленького села не попалось им на пути. Погода стояла премерзкая — в последние три дня как раз начался сезон Хлебных дождей [1], и, если дневной ливень лишь едва затруднял передвижение по местности, то ночью ледяные капли так и норовили скатиться за шиворот, а огонь разжечь было попросту невозможно. На шестой день блуждания по лесу молодые заклинатели были вынуждены признать, что заблудились. Какой позор! Мало им было ужасной погоды, так еще и демона умудрились разбудить. Ван Шэнмин с самого начала говорил, что идея переждать ливень в маленькой пещере на склоне холма — плохая идея, но Чжу Юнхэй отличался особой храбростью, поэтому потащил своего шиди внутрь. Тогда он думал, что это была храбрость, но сейчас Чжу Юнхэй назвал бы это глупостью и ослиным упрямством. Он никогда не забудет лицо Ван Шэнмина, освещенное тусклыми бликами крохотного огонька, что им удалось разжечь, когда где-то совсем рядом раздался леденящий душу вой. Ван Шэнмин был красивым юношей с плавными чертами лица, темными, словно ночное небо, глазами и длинными темными волосами, собранными в аккуратный пучок. Несмотря на то, что в детстве Чжу Юнхэй был одного роста с Ван Шэнмином, в последние три года его шиди заметно вытянулся и обогнал своего шисюна. Сам же Чжу Юнхэй предпочитал убирать черные как смоль волосы в высокий хвост, кончик которого едва доставал до плеч. В отличие от Ван Шэнмина очертания лица Чжу Юнхэя были более резкими, но не лишенными изящности. Четкая линия скул плавно перетекала в изгиб шеи, которую ее обладатель любил всячески выставлять напоказ, напрочно распахивая темный ворот верхнего одеяния сильнее, чем было положено. Что касалось телосложения, то тут Небеса сыграли с молодыми господами злую шутку. Ван Шэнмин на практике больше занимался врачеванием, чем сражениями, однако природа наградила его не только высоким ростом, но и крепким телом. Казалось, что его сильные руки вовсе не предназначены для сбора трав и смешивания снадобий. Ему бы гораздо больше подошел меч. Впрочем, меч имелся, однако Ван Шэнмин пользовался им крайне редко, предпочитая другое оружие. Чжу Юнхэй, напротив, был сложен по-иному — с тонкой талией и длинными стройными ногами. В народе такой типаж нередко сравнивают с молодым бамбуком. На изящных утонченных пальцах мозоли от рукояти меча смотрелись непривычно, но встречные прохожие обычно не позволяли себе так бесстыдно рассматривать молодых господ. Поэтому впоследствии их почти всегда путали между собой. В пещере лесного демона видеть испуганное лицо Ван Шэнмина при его росте и телосложении было непривычно. Но даже перед лицом опасности шиди предпочел мечу свой артефакт и по привычке потянулся к бронзовому зеркалу на поясе, не до конца понимая, что в темноте магического свечения от него вряд ли можно добиться. Выскочив из пещеры и вытащив шиди за собой, Чжу Юнхэй обнажил свой меч и принял мой с демоном. Сейчас он уже не мог вспомнить, как именно выглядело то существо — в ночной мгле он едва различал его силуэт благодаря вспышкам молний, а дождь и вовсе мешал сосредоточиться на звуках. Тогда и Чжу Юнхэй и Ван Шэнмин думали, что это их первое и последнее столкновение с настоящей опасностью без опеки Учителя, но им повезло. Сосредоточившись, Чжу Юнхэй смог по хрусту веток кое как определить местонахождение демона и изо всех сил ударить туда мечом. Если бы только у него оставалось чуть больше духовных сил, то такая схватка не стала бы проблемой. Однако тот удар — всё, на что его хватило. Последнее, что он слышал — это демонический вопль и звук удара тела о влажную землю. Ван Шэнмин потом рассказывал, как он перепугался до смерти, когда Чжу Юнхэй потерял сознание. Он втащил шисюна в пещеру и до утра так и не смог сомкнуть век. К счастью, на следующий день Чжу Юнхэй пришел в себя, и они через несколько часов все-таки смогли выйти на маленькую деревню, где добрые селяне не отказали в помощи и позаботились о молодых господах. Встреча с лесным демоном была далеко не последним испытанием на пути юношей. Они кочевали от одного города к другому в поисках новых знаний, а также слухов или сплетен о бушующей неподалеку нечисти. Хотя правильнее сказать, что встреч с нечистью всегда искал Чжу Юнхэй. А его шиди каждый раз молил Небеса, чтобы хоты бы в этот раз все закончилось не так плачевно. Бывали и тяжелые ранения, и физическое истощение, даже помутнение рассудка выпало на их долю. Но с каждым разом юноши приобретали новые знания. Ван Шэнмин практиковался во врачевании на своем шисюне, потому как обычно рядом не было никого другого, кто бы мог ему помочь. Когда в их странствиях выдавались мирные деньки, Ван Шэнмин утром уходил на поиски местных редких трав или ягод, а вечером аккуратным почерком вел уже изрядно потрёпанный дневник, куда записывал свои наблюдения и поверья селян, касавшиеся медицины. Чжу Юнхэй занимался заклинаниями и пытался пробовать новые техники. Постепенно, набравшись опыта, Ван Шэнмин и Чжу Юнхэй научились продавать свои заклинательские услуги. Им было чем гордиться, ведь вдвоем они составляли превосходную комбинацию воина и лекаря. Как раз то, что было нужно простым селянам: либо вылечить больного родственника или скот, либо разобраться с духами или другими созданиями, отягощающими быт мирных жителей. Все чаще юношей спрашивали, к какой выдающейся заклинательской школе они принадлежат, и Ван Шэнмина эти вопросы всегда ставили в тупик, а Чжу Юнхэй бессовестно лгал с обворожительной улыбкой на лице: — Эти молодые господа проделали долгий путь с горы Хуаншань. Уважаемые наверняка слышали о школе Юнхай, что на находится на вершине? В ответ горожане и селяне лишь качали головами или же бормотали о том, что слышат о такой школе впервые. Самые вежливые из господ вежливо сетовали на свой узкий кругозор и говорили, что непременно посетят гору Хуаншань и школу Юнхай, где обучаются такие талантливые люди, если представится возможность. Конечно, никакой школы на горе и в помине не было. Ван Шэнмин только вздохнул и присел в тень под раскидистым деревом: — Шисюн, зачем ты обманываешь добрых горожан? А если они действительно намерятся взойти на гору? Чжу Юнхэй лишь усмехнулся и присел рядом: — Пусть попробуют. Шиди, гора Хуаншань находится так далеко, что никто из них в здравом уме никогда не отправится в путешествие только ради того, чтобы посмотреть на заклинательскую школу. Между ними повисла тишина, и Чжу Юнхэй растянулся на траве, закинув ногу на ногу. Он лукаво прищурился и посмотрел на своего озадаченного шиди, которого, казалось, до сих пор мучали вопросы. Его длинные волосы колыхал ветер, но на лбу залегла небольшая морщинка. Уже через мгновенье Ван Шэнмин спросил: — Почему именно гора Хуаншань? Чжу Юнхэй потянулся и, зевнув, лениво ответил: — Учитель как-то рассказывал, что там много духовной энергии, да гора почти непригодна для проживания. Так бы там уже точно обосновался какой-нибудь заклинательский орден или именитый клан. Ван Шэнмин продолжил хмуриться, а потом вдруг произнёс: — Как далеко до этой горы? Чжу Юнхэй чуть не поперхнулся. Не собирается ведь его шиди?... — Если раздобыть лошадей, то, может, пара десятков ночей, может, чуть больше. Однако это только до подножья горы, еще наверх подниматься. Почему ты спросил? — осторожно ответил он. — Если там действительно много духовной силы, разве это не самая большая удача для нашей практики совершенствования? Чжу Юнхэй насторожился. Шиди редко предлагал идеи о том, чтобы куда-то двинуться. Обычно он, наоборот, с сожалением покидал очередное село, сетуя на то, что еще не изучил досконально местные травы или медицинские практики, не записал все необходимое в дневник. И вот теперь он, серьезно, собирается два десятка ночей скакать в какую-то глушь ради совершенствования? Чжу Юнхэй верил в это с трудом. Он внимательно посмотрел в темные глаза своего шиди, слегка прикрытые пушистыми ресницами, но не обнаружил в них никакого подвоха. Ван Шэнмин смотрел на своего шисюна с искренностью, которой позавидовали бы самые преданные ученики, внемлющие своим наставникам. В глазах Чжу Юнхэя промелькнула искорка озорства. Почему бы и нет? Он был готов и не к таким вызовам. К тому же они с шиди, действительно, уже через многое прошли, неужели какая-то гора их испугает? А если получится там найти место для медитации, то это будет достойным вознаграждением за тяготы долгого пути. — Ты прав. Тогда отправимся завтра, — Чжу Юнхэй смахнул с глаз выбившуюся из челки прядку. — Только не забудь закончить свои записи за сегодня, завтра придется рано встать. Я пока справлюсь насчет лошадей и еды в дорогу. Ван Шэнмина, казалось, вдруг окутала сияющая аура счастья, и Чжу Юнхэю даже пришлось отвернуться, чтобы не ослепнуть. Он не совсем понимал, что такого прекрасного в этой затее, но размяться был не против.

* * *

Гора Хуаншань не зря звалась необитаемой. Крутая и неприступная, словно капризная барышня, она явно не оказалась рада двум путникам, которые вот-вот собирались ее покорить. Словно назло вдруг поднялся такой сильный ветер, что Чжу Юнхэю и Ван Шэнмину пришлсоь отложить свою прогулку к горной вершине еще на один день. Они остановились в поселке, что располагался прямо у подножия горы. Лошадей они продали обрадовавшимся селянам, тащить бедных животин за собой в гору было бы кощунством. Если же Чжу Юнхэй и шиди действительно уйдут в медитацию, то животные долго не протянут на горном склоне без их присмотра. На вырученные деньги Ван Шэнмин снял в таверне комнату и купил еще немного еды. Вскоре они с Чжу Юнхэем легли спать и крепко уснули, измотанные дальней дорогой. Подъем в гору действительно оказался тяжелым, но Ван Шэнмин не отступился от своего решения, даже несмотря на то, что Чжу Юнхэй то и дело подшучивал над ним: — Шиди, ты не устал? Мы еще не проделали даже десятой части пути. Он часто оборачивался, но в ответ слышал лишь бурчание: — Шисюн, смотри лучше на тропу перед собой. Ты же знаешь, моя реакция не столь быстра, как твоя, и я не успею в случае чего тебя поймать. В ответ на это Чжу Юнхэй только заливисто смеялся: — Дай мне немного развлечься. Мы поднимаемся уже так долго, а на пути нам не попалось ничего необычного, вот я и заскучал. Ван Шэнмин только покачал головой: — Тебе бы только неприятности на голову искать. Нам так повезло с погодой — сегодня почти нет ветра, и дождь лишь едва моросил. А тебе все мало, шисюн. Чжу Юнхэй лишь фыркнул и продолжил путь. На самый верх горы Хуаншань молодые заклинатели добрались лишь на утро следующего дня, переночевав в тесной пещере. Но Чжу Юнхэй про себя признал, что вся эта затея того стоила. Пик горы обладал будто бы нескончаемыми запасами энергии, воздух был такой чистый, что покидать это место совсем не хотелось. Ван Шэнмин осмотрелся и с сияющей улыбкой обратился к своему шисюну: — Шисюн, здесь так красиво! А сила… Ты чувствуешь, как все здесь наполнено силой? — Чувствую, — усмехнулся Чжу Юнхэй. Не успел он предложить своему шиди, наконец, заняться медитацией после долгожданного покорения горной вершины, как Ван Шэнмин вдруг очень пристально посмотрел на него и сказал: — Что ты думаешь о том, чтобы остаться здесь? Чжу Юнхэй сперва не понял намерений своего шиди и лишь улыбнулся в ответ: — Конечно, мы здесь останемся! Мы же пришли сюда медитировать, а на это может уйти много времени… — Нет, шисюн, я не об этом… — А? Чжу Юнхэй с подозрением посмотрел на Ван Шэнмина. Сердце чувствовало, что был подвох. Тот самый подвох, который Чжу Юнхэй заприметил еще тогда, когда его шиди впервые спросил про гору Хуаншань. И сейчас, когда они достигли, Ван Шэнмин выложит ему всю правду? Впервые Чжу Юнхэй не мог даже догадываться, о чем думает его шиди. — О чем ты? Ван Шэнмин вздохнул и начал терпеливо объяснять: — Шисюн, эта гора — замечательно место. Я подумал о том, что мы могли бы здесь остаться не только для медитации, понимаешь? Он говорил очень вежливым голосом, будто бы боялся спугнуть Чжу Юнхэя своими словами. — А для чего еще тут оставаться? — Мы могли бы остаться здесь жить. От ответа Чжу Юнхэй поперхнулся и с изумлением посмотрел на своего шиди. В голове у него мысли словно завязались в тугой узел, но он попытался начать хоть с чего-нибудь: — Жить? Шиди, эта гора необитаемая. Как мы будем здесь жить? Ван Шэнмин, однако, по-прежнему гнул свою линию: — Мы сделаем ее обитаемой, шисюн. Мы вдвоем. У Чжу Юнхэя пропал дар речи. Он понимал, что Ван Шэнмин хотел осесть где-то, чтобы спокойно заниматься врачеванием, но Чжу Юнхэй искренне считал, что это будет какой-нибудь большой город. А никак не старая необитаемая гора. Да как здесь вообще можно выжить? Это невозможно! Ван Шэнмин тем временем продолжал: — Пока мы поднимались, я приметил ниже по склону большой ровный участок, их тут несколько. Можно обосноваться там. Вода здесь тоже есть, ты сам видел маленькую горную речку… — Погоди-погоди, — Чжу Юнхэй помассировал переносицу, — а где мы найдем пищу? У Ван Шэнмина были ответы и на эти вопросы: — Внизу в поселке у подножия можно купить семян и что-нибудь посадить. — На горе?! — опешил Чжу Юнхэй. — Шисюн, здесь растут деревья, есть вода, а почву мы с тобой подготовим. Можно спросить селян, какие культуры могут прижиться. А еще можно построить дом и забор вокруг, чтобы не так продувало ветром. Тогда мы сможем медитировать прямо здесь, понимаешь? Он изъяснялся с такой радостью, будто все спланировал еще до… Что?! Внезапная мысль вдруг осенила Чжу Юнхэя, и он вынужден был прервать речь своего шиди: — Ван Шэнмин. — Д-да, шисюн? — Ты давно это спланировал? — Чжу Юнхэй не мигая смотрел на своего шиди. Ван Шэнмин задержал дыхание и с испугом посмотрел на своего шисюна. Реакция выдала его с головой, поэтому пришлось признаться: — Я думал об этой горе еще когда нам рассказывал про нее Учитель. Мысль попробовать поселиться на Хуаншань порой лишала меня сна. Здесь так много редких трав и других растений, а также это место наполнено энергией. Ты тоже сможешь извлечь из этого пользу, шисюн. Заниматься заклинательством тут намного проще. К тому же, внизу есть поселок. Если будет совсем тяжело, можно ходить туда на заработки, как мы обычно делаем. Чуть дальше есть город, до него два дня пути, мы недавно были там проездом… Он прервался лишь чтобы перевести сбивающееся от волнения дыхание, а затем продолжил: — Неужели ты всю жизнь хочешь скитаться? Шисюн, мы можем хотя бы попробовать… Чжу Юнхэй на самом деле не имел ничего против того, чтобы осесть, но только не на этой дремучей горе! Он попытался представить, как они с шиди будут здесь жить, и его всего передернуло. Подниматься в гору с закупками из поселка — это еще пол беды, по крайней мере, это может стать хорошей тренировкой для тела. Но сажать овощи и травы… Чжу Юнхэй никогда не был в этом силен. Вот дом построить он бы смог… Он запоздало моргнул и понял, что уже мысленно рассуждает о том, как им с шиди здесь можно обжиться! С ума сойти! Надо было отказать сию же секунду и предложить какой-то другой вариант, но Чжу Юнхэй там и не смог ничего придумать. Ван Шэнмин пытливо смотрел ему в глаза, очевидно, наблюдая внутреннюю борьбу своего шисюна. Чжу Юнхэй все-таки сдался: — Хорошо, мы попробуем. Но сажать еду и прочие свои травы будешь сам, — буркнул он. — Спасибо, шисюн! — Ван Шэнмин просиял от счастья. — Обещаю, ты не пожалеешь! Чжу Юнхэй еще раз окинул взглядом живописный вид с горы и вздохнул: — Мы недалеко ушли от своего Учителя. Что он затворник, что мы на этой горе. Я уже ощущаю себя стариком-монахом… — Сначала достигни того же уровня просветления, а потом поговорим, — беззлобно пошутил Ван Шэнмин. Подкалывая друг друга по дороге вниз, они отправились в поселок. Казалось, что у Ван Шэнмина действительно был какой-то план, и Чжу Юнхэй просто сдался на его милость. Он еще не знал, что это было только начало.