Я заменю тебе солнце

Ирина даже не успела понять, что произошло, что уж тут говорить о том, чтобы начать как-то действовать. Кровь застыла в жилах. К горлу подкатил ком, а в ногах почувствовалась слабость. Впрочем уже через секунду её развернули к стене, и Ирина ощутила, как почтовые ящики упёрлись в спину. — Что… — проговорила она, потому что из-за отсутствия хотя бы какого-то освещения, было трудно понять, что происходит. Паника начала захватывать с головой, когда Ирина почувствовала, как чьи-то сильные ладони схватили её за плечи, а подсознание услужливо подкинула ощущение ужасной нехватки воздуха, позвоночник пробрало холодом — она как будто снова оказалась под лавиной. — Ты же врач? — свистящий шёпот, который сопровождался прерывистым дыханием, — в с…склифе? Мне… мне срочно нужна доза… понимаешь? — хватка ладони стала сильнее, а через мгновение Ирина вновь почувствовала, как что-то впилось куда-то в область талии, принося неприятные ощущения. «Господи, этого ещё только не хватало…» — Отпустите меня, — проговорила она, Ирина уже успела привыкнуть к темноте, и теперь она отчётливо видела бешеный блеск в глазах мужчины, который сейчас удерживал его. — Нет, ты мне достанешь гидроморфон, — рявкнул он, снова резко вжав её в шкафчики, — мне нужна доза… — его губы дрогнули в усмешке, и Ирина ощутила подкатывающую к горлу дурноту — от ужаса всего этого, — вам же врачам раз плюнуть для того, чтобы достать… ты же не хочешь, — дрожащая рука снова надавила на ручку крестовой отвёртки, и Ирина стиснула зубы, стараясь глубоко дышать — безусловно, плотная ткань рубашки и пиджака могли стать препятствием, но если он надавит сильнее… однако всяческая мыслительная деятельность снова прервалась, когда в спине отдалось болью — очередной соприкосновение с ящиками. Мужчина трясся в ознобе, по виску сбежала капелька пота, но его ладонь крепко сжимала плечо Ирины, пока вторая давила на отвёртку. — Достанешь или нет? М-мне всего лишь нужна доза, — белки глаз наливались кровью, а острый кончик языка нервно скользнул по искусанным губам, — иначе я тебя прямо здесь… выворачивай карманы, дура! Крик сорвался с губ Ирины против её воли — она всегда старалась быть сдержанной, предпочитая превращать внутренние стороны щёк в кровавое месиво, но только не кричать, но кончик отвёртки впился между двух рёбер, а от разливающейся по телу паники, боль умножалась с каждой секундой. Когда дышать стало совершенно нечем, послышалась какая-то возня, и как в ускоренной съемке мужчина отлетел резко назад, давление отвёртки пропало, но Ирина по-прежнему чувствовала её. Послышался характерный хруст — неподалёку были ступеньки. — Ира, — в последнее время спокойном и несколько безразличном голосе Анатолия слышались нотки волнения, которые сейчас выдавали его с головой, но он об этом даже не думал. Когда он покидал комфортный минивен, то мимолётом бросил взгляд на окна и нахмурился, увидев, что там темно — Ирина должна была быть дома в это время, а в голове почему-то невольно всплыло воспоминания разговора с Николаем. «Опять, чёрт бы побрал этот склиф, на работе ночевать задумала? Или куда ты там влезла?!» — думал он, уходя в глубь подъезда, а позади снова зазвенел домофон — кто-то открыл дверь, впуская немного света от уличного фонаря. Благодарю этому Анатолий и увидел наполненные ужасом глаза Ирины, а дальнейшее случилось само собой, он даже не успел понять, как пальцы железной хваткой впились в плечо и, словно котёнка, отшвырнули в сторону трясущегося молодого человека. — Ой, господи, — раздался женский вопль, — что же это делается-то… Ирина, впрочем, слышала это всё через какой-то вакуум — воздуха всё ещё не хватало, а разомкнуть губы казалось невозможным. Анатолий внимательно смотрел в её зелёные глаза, а в его собственных сталь дрогнула, перемешавшись с волнением. Таким Ирина видела его… видела его больше полугода назад, когда он узнал про избиение Толика. Но никогда не видела такого взгляда в свою сторону. — Я… всё хорошо, — проговорила она, затем выдохнула, беря его за руку — перспектива сделать хотя бы шаг вперёд от стены казалась невыполнимой. Анатолий её не слушал, пытаясь рассмотреть и понять, не успел ли этот человек что-то ей сейчас сделать, ладони скользили по ткани пиджака, и внезапно он поймал себя на мысли, что боится… почувствовать на них тёплую жидкость с характерным запахом железа. — Да всё, — Ирина дёрнулась, затем всё-таки сделала шаг навстречу, вновь беря его за руку. Женский голос соседки продолжал доноситься до всех этажей, пока мужчина пытался подняться со ступеней, ощупывая явно сломанный нос. Анатолий обернулся на него, а глаза потемнели от ярости, которая начала взрываться в каждом нерве. Ирина всё ещё стояла возле стены, тяжело дыша. Рывком подняв мужчину, Анатолий с громким стуком вжал его в почтовые ящики, крепко держа за ткань футболки, которая уже начала трещать. — Тебе что от неё надо было?! — рявкнул он, стараясь из последних сил держать себя в руках, но получалось из рук вон плохо. — Гидроморфон… она же врач… мне нужна доза, мужик, ты не понимаешь, у меня ломка! — прошипел тот, на лбу выступили капли пота, — мне… «Одни идиоты вокруг» Анатолий выдохнул, испепеляя взглядом мужчину, отмечая, что тот явно сломал нос, оттуда хлестала кровь, заливая подбородок и губы. — Толь, — Ирина осторожно подошла к нему — сейчас ей стало страшно за то, что он сорвётся, и чем это всё закончится, — успокойся, пожалуйста… нужно скорую вызвать, пока он тут не… — А смысл ему скорую звать? — грубо проговорил Анатолий, по-прежнему смотря в изменяющиеся зрачки, — всё равно откинется не сегодня, так завтра, только место зря переводить! — Толь, — Ирина коснулась его плеча, чуть сжав, чувствуя на себе взгляд испуганной соседки, которая, наконец, прекратила свой визг. Её сердце колотилось с сумасшедшей силой. Анатолий тяжело вздохнул, затем отпустил мужчину, и тот через секунду стал оседать на пол, так как сил находиться в реальности уже не оставалось. — Ир, иди домой, а? — проговорил он, затем обернулся за неё и внезапно почувствовал резкий укол совести, потом бросил взгляд на тёмный лестничный пролёт, — ладно, подожди сейчас… — Я скорую сейчас вызову, — пробормотала она, быстро выискивая в сумке свой телефон. Благодаря соседке, у которой шевелились только губы, свет от уличного фонаря проникал в подъезд. Анатолий тоже вытащил телефон, но совсем для другого — разбираться сейчас с наркоманом не было ни сил ни желания, поэтому принял решение перебросить весь контроль за ситуацией на Константина, которому сказал проследить за тем, чтобы скорая точно забрала мужчину хоть куда-нибудь.

***

Стакан с коньяком стукнулся о зубы. Ирина, не обратив на это никакого внимания, начала делать слишком большие глотки, чтобы хоть как-то прийти в себя. До сих пор немного потрясывало, и она ничего не могла с этим поделать. — Ты ужинать будешь? — поинтересовался Анатолий, обернувшись к ней. Ирина отрицательно покачала головой, затем прикрыла глаза и откинулась на спинку дивана, поставила уже пустой стакан на низкий столик и начала закутываться в одеяло — её знобило, несмотря на принятый недавно горячий душ. Анатолий выдохнул, затем закрыл холодильник — у него тоже пропал аппетит после этой ситуации, поэтому сытым в этот вечер был лишь Кот, который через какое-то время забрался к Ирине на колени, словно почувствовал, что ей плохо. Анатолий посмотрел на наручные часы, убедился, что уже поздно, затем потёр переносицу, прикрыв уставшие глаза на пару секунд. Всё то время, которое Ирина провела в душе, он пытался понять, что вообще успело произойти… но бегать от своих чувств не собирался, ровно как и демонстрировать ей их. Испугался за неё. Воспоминания перенесли его в Швейцарию, на семь лет назад, когда он, сидя с документами в комнате, даже подумать не мог, что через несколько минут его жизнь расколется на «до» и «после». Когда Елена поднялась с кровати, он успел спросить, куда она пошла, потому что даже не видел её действий, лишь слышал их, так как постель была за его спиной, как и окно с очень низким подоконником. «Я сейчас…» — слабый голос жены, который по сей день отдавался ледяными мурашками, и учащённым пульсом. Анатолий дёрнулся от нахлынувших его воспоминаний, открыл глаза и сделал глубокий вдох. Он ничего не смог тогда сделать. Ничего не смог сделать, когда его сын оказался в том чёртовом кабинете, как назло лопнувшее колесо… а потом гудки, гудки, гудки, и в десятый раз набранный номер Ирины. Анатолий бросил взгляд на коньяк, нервно коснулся верхней губы пальцами — в конце концов, он же имеет право сейчас выпить, для того, чтобы снять стресс. Однако Ирина, как будто почувствовала его желание, и сама налила себе ещё немного коньяка, затем снова стала пить, на этот раз делая уже поменьше глотки, чувствуя, как обжигает горло. Она пыталась уложить в голове ту дикую ситуацию, которая только что произошла, но ничего не получалось, и хотелось просто спрятаться от этих проблем, хотелось, чтобы её больше не трогали. «Как же я от всего этого устала… теперь ещё и не знаешь, как по подъездам ходить, Боже…» — С завтрашнего дня, — тихо произнёс Анатолий, подходя к ней и бросая взгляд на стремительно убывающий коньяк, — я буду тебя забирать из склифа. Нечего в одиночестве по темноте ходить! И вообще, почему ты так поздно пришла?! — волнение вырывалось из него, хотя он изо всех сил стараться не показывать Ирине своего настоящего состояния. Та резко повернулась на него, прожигая взглядом. — Операция была, — проговорила она, затем поднялась, — ты сейчас и в этом решил меня обвинить?! Я откуда могла знать? Откуда?! Всю жизнь тут живу, и никогда ничего подобного не было! Анатолий посмотрел в её глаза, затем осторожно взял за запястье правой руки и потянул на себя. Ирина сделала шаг навстречу и через секунду прижалась виском к его груди, прикрыла глаза. «Чтобы со мной было, если бы не ты…» — Спасибо, — тихо проговорила она, чувствуя его руки на своей спине. Это было искренним, и подобным тоном Ирина никогда не разбрасывалась. Анатолий уложил подбородок на её макушку, прижимая к себе, а очередное воспоминание снова вспыхнуло перед глазами — ведь он совсем недавно слышал её крик… когда схватил за руку, а потом заметил капли крови… — Я сейчас в душ, и ляжем спать, — проговорил он, отпуская её, чтобы не почувствовала, как сейчас его встряхнуло от очередной лавины мыслей, — и не налегай на коньяк. Оставшись одна в помещении, Ирина слабо улыбнулась. — Боишься, что тебе не достанется? — себе под нос проговорила она, затем убрала бутылку в шкаф, помыла стакан, потом оперлась ладонями о столешницу и тяжело вздохнула. Его прикосновения снимали с тела ощущение чужих, грубых рук. «Почему вот ты такой… почему тебя накрывает… почему ты не можешь это контролировать…» — впервые за последние дни мысли не крутились вокруг должности и того, что он вынуждает её быть с ним. Погасив свет в гостиной, Ирина направилась в спальню, где сразу же легла под одеяло и закрыла глаза. Хотелось навсегда выкинуть этот день из памяти. Холодная вода способствовала блокировке старых воспоминаний, однако сегодняшняя ситуация никак не желала выходить из головы, вынудив Анатолия практически до упора перевести кран вправо. Воображение услужливо рисовало то одну, то другую картину, и почему-то вспомнились слова, произнесенные в его кабинете чуть больше месяца назад. «Кого там ещё на рабочем месте зарезали… почему вообще допустили, что заведующая отделением оказалась возле… они же в кабинете сидят, разве нет?!» Ещё в тот момент его кольнуло то, что Ирина в склифе находится в опасности, но тогда Анатолию гораздо важнее было закрепить зыбкий фундамент их отношений после… всего. Но сейчас удушливая паника подкатывала к горлу — получается, он не может всё контролировать? Приди он на пару минут позже… Анатолий помнил, что хотел задать Ирине какие-то вопросы, но не смог воспроизвести в голове даже одного. Оказавшись в спальне, он завёл будильник, затем забрался под одеяло — окно было открыто, впуская свежий воздух в помещение. Ирина почувствовала его рядом, затем осторожно придвинулась ближе — оказавшись в темноте и одиночестве, она в очередной раз вспомнила лавину, и сейчас ей было необходимо любое человеческое тепло. Приоткрыла глаза и посмотрела на него. — Спи, — пробормотал Анатолий, затем устроил руку на её талии, а движения были очень осторожными — в очередной раз вспомнил жену, которой даже лёгкие прикосновения могли причинить боль, — всё будет хорошо… спи. Ирина придвинулась ещё ближе, уткнулась носом в его шею, по телу пробежали мурашки — как же ей, чёрт подери, сейчас захотелось, чтобы так было всегда. Чтобы именно он был рядом, чтобы защищал её, а не делал уязвимой. Внутри всё закололо, а к глазам стали подкатывать слёзы, тело затрясло. Анатолий почувствовал это, затем коснулся губами её макушки, не мог подобрать правильных слов, не знал, что сказать. — Ир… — прошептал он, сильнее обнимая, — всё… я с тобой, — это было сказано очень тихо. Ирина подняла на него взгляд — впервые слышала такие слова… вообще, сегодня очень много о нём узнала. Анатолий посмотрел в её влажные глаза, затем коснулся ладонью щеки, убирая слёзы, потом наклонился, касаясь её губ, на которых чувствовался солёный вкус. «Ты моя, и я никому не позволю этому помешать» — Толь, — остановила она его, затем открыла глаза и посмотрела в его, а по её щеке пробежала солёная дорожка, — я тоже тогда испугалась за тебя. Я тебя прошу… не делай так больше… — смотрела на него ещё пару секунд, затем медленно отвернулась, а внутри всё сжималось, — пожалуйста, — закрыла глаза, а ладонь впилась в простынь. Сейчас приходило полное осознание, что если бы с ним что-то случилось тогда… если бы добрые люди не нашли на кладбище… ей было бы плохо. Ведь он испугался за неё, и Ирина это видела. «Со мной ты… только почему всё так… почему ты обо мне не думаешь… да и о себе тоже…если у тебя есть ко мне хоть что-то из того, что ты сказал… я же живой человек» Её хриплый, надломленный голос, остался очередным отпечатком на его душе. От такого пробрало холодом в очередной раз. Анатолий сначала собирался что-то сказать, но практически сразу же понял, что Ирина уже не ждёт от него ответа. И что это сказать ей было тяжело. Потому что он привык видеть её другой. Как и она его. Ирина спокойно заснула в его руках через какое-то время, хотя бы этой ночью чувствуя себя защищенной. Анатолий не отпускал её до самого утра, а для него ночь выдалась бессонной из-за размышлений.