Я заменю тебе солнце

Ирине, к её большому неудовольствию, стало казаться, что кабинет с тёмно-синими стенами и симпатичным небольшим диванчиком возле свободной стены, ей больше не принадлежит. Если во время руководства Геннадия, она входила в кабинет, как в свою собственную спальню, сразу же отмечая малейшие изменения, то последние несколько месяцев это ощущение гасло и, казалось, в этот день пепел был развеян. Стоя под дверью, Ирина нервно прикусывала нижнюю губу. «Неужто я действительно привыкла к тому, что я всего лишь простой хирург? Или это твоя, Вера, заслуга? А ты, между прочим, должна была вообще мне помочь вернуть мою должность, но в результате получается, что часики тикают, а ничего не меняется… кроме того, что я привыкаю ко всему этому» Человек привыкает ко всему, и это то и страшно. Ирина сделала глубокий вдох, затем постучала. Слишком хорошо помнила те времена, когда входила в этот кабинет без стука. — Да, войдите, — раздался голос Веры. Ирина, сделав глубокий вдох, оказалась в помещении, привычно остановившись возле дверей, ожидая приглашения присесть. — Ир, ну чего ты, иди сюда, — Вера кивнула на свободное кресло, затем сложила руки в замок, — хочу посоветоваться с тобой. Ирина хмыкнула, медленно подошла к столу. — Все-таки, космическое оборудование от Аленикова дало сбой? — поинтересовалась она, устраиваясь на кресле, а в голове всплыли непрошеные воспоминания. Ирина сидела на этом же самом месте в тот день, когда Геннадий, как бы невзначай, поинтересовался об образце поведения перед министерской проверкой. Откуда же было знать, к какому исходу приведет внеочередной визит комиссии. «А если бы я знала, то что бы сказала?» — задумалась Ирина, устроив ладони на своих коленях, а пальцы медленно отстукивали нестройный ритм. Вера приподняла бровь, затем пожала плечами, смахнула со столешницы несуществующие пылинки, затем потянулась за черной папкой. — Да нет… вполне себе исправно работает. Не хочешь, кстати, сама пройти обучение? Новые технологии, полезно. — Ну, это пока, — сразу же кинулась в бой Ирина, которая слишком хорошо помнила слова Анатолия о тендере и о том, что скоро они поедут отдыхать, — и я и пальцем не притронусь к этому! «Ты сам себя обманываешь, Алеников. Думаешь, я не знаю, за какие такие заслуги дают вознаграждение, сравнимое с ценой билетов и проживанием? Или ты только за себя решил платить?» — Ир, — Вера усмехнулась, — а почему ты столь скептически настроена к Анатолию? Или вы… разошлись? — голубые глаза буквально сканировали Ирину. Та нервно откинула прядь волос за ухо, затем закинула ногу на ногу и устроила ладони на верхней коленке. — Нет, не разошлись, — отвела взгляд — после истории с алкогольной комой, избегала обсуждения своих отношений. Вера хмыкнула. — Тогда почему ты так активно пытаешься дисквалифицировать его заслуги в моих глазах? Кстати говоря, я сильно сомневаюсь, что он имеет отношение к твоему сня… — Имеет, еще какое! — огрызнулась Ирина, закусив нижнюю губу, — иначе бы… — Ир, послушай меня, — Вера тяжело вздохнула — переменчивое настроение коллеги стало напрягать, — ты не думала об отпуске? После всего произошедшего… Эти слова заставили Ирину вспыхнуть, к щекам подкатил румянец. «Вы что все… издеваетесь надо мной?» — Вера Георгиевна, — резкий официальный тон резал слух, — я итак достаточно в последнее время отдыхаю… то одно, то другое… Анатолий Борисович же отчитывается вам о моем состоянии. «Да, и с роботом тоже к тебе почему-то пришел… неужели вы решили против меня затеять игру и упечь меня в психушку?» — Вот это-то и подозрительно. Ты слишком часто в последнее время устаешь, болеешь. А ты хирург, тебе нельзя. Беспокоюсь о твоем самочувствии, — спокойно парировала Вера, однако её смущало то, что о состоянии Ирины чаще всего оповещает именно Анатолий. В кабинете повисла тишина. Алкогольная зависимость Анатолия, напряженная личная жизнь и периодические выпады Ирины в его сторону, создавали не самую радужную картину в сознании Веры. — Я не устаю, — проворчала Ирина, затем прикрыла глаза ладонью и помассировала область над бровями, — все со мной нормально. Тем более, завтра выходной. Зачем ты меня звала? Вера тяжело вздохнула, затем пододвинула папку к краю стола. — Хотела узнать у тебя про эти документы. Ир, если я пойму, что ты больше не сможешь оперировать, то ты уйдешь в отпуск. «Ты вообще потеряешь работу» — пронесся в голове Ирины голос Анатолия. Тяжелый вздох. — Вера, я нормально себя чувствую и в состоянии оперировать… давай лучше на документах сосредоточимся, хорошо? — Ирина нервно открыла папку, готовясь вникать в текст. Вера несколько секунд смотрела на неё, едва уловимо покачивая головой. Спустя полчаса Ирина покинула свой бывший кабинет, а голова кипела от изучения документации годовой давности. Телефон, находящийся в кармане белого халата, издал короткую трель. Дойдя до ординаторской, Ирина вытащила устройство и открыла сообщения. «Сегодня не смогу заехать» от абонента «Алеников» заставило нервничать.

***

Проворачивая ключ в замочной скважине, Ирина чувствовала, как волны напряжения постепенно окутывают её тело. В том, чтобы самостоятельно добраться от работы домой, она никакой проблемы не видела. В любой другой ситуации, может быть, даже и порадовалась возможности отдохнуть и побыть наедине с собой. Однако в этот день Ирина понимала — просто так Анатолий никогда бы не отказался от своих слов. И предчувствие того, что он явится мягко говоря не трезвый, заставляло нервничать. — Толь, — крикнула Ирина, проходя в темную квартиру. Остановилась, едва переступив порог, прислушалась. Ответом сначала послужила тишина, а затем быстрый топот лап — Кот появился в поле зрения. Ирина выдохнула, затем начала переобуваться, присев на банкетку. Отсутствие Анатолия только подтверждало догадку, и от этого становилось невыносимо противно. «Ты же мне обещал!» — думала Ирина, смывая мыло с рук, стоя в залитой светом ванной комнате. На смену раздражению пришла усталость. Ирина даже не стала звонить Анатолию и спрашивать причины сегодняшнего перформанса. — Потому что я тебе не наседка, — буркнула она себе под нос, насыпая коту Корм. Затем поднялась, открыла холодильник, искренне надеясь, что не придется сейчас готовить. В эту секунду раздался странный звук со стороны двери. Ирина закрыла серебристую дверь, затем обернулась и вслушалась. Её догадки подтвердились — странный звук издавало соприкосновение ключа с поверхностью замочной скважины. Человек, пытающийся попасть в квартиру, с завидным постоянством промахивался, оставляя мелкие царапины на металле. Ирина нервно прикусила губу, затем быстро направилась к дивану, села как можно дальше от входа, потом нащупала пульт — по необъяснимой причине тело окутало страхом. Анатолий, выйдя из схватки с дверью победителем, оказался в квартире. Отмечая включенный свет и Кота, с увлечением поедающим корм, сделал простой вывод — Ирина совсем недавно вернулась домой. «Ну слава Богу, что добралась… без всяких там…» — Ира, — разнёсся голос по квартире, — я дома. Анатолий уже давно считал этим самым «домом» именно квартиру Ирины. Потому что здесь его хоть кто-то ждал. «Я заметила» — ответила ему про себя Ирина, делая вид, что ничего не происходит. А затем резко оторвалась от дивана, задавшись вопросом — почему ей нужно молчать? — Ну и по какому такому поводу ты снова в таком виде? Что опять стряслось? Переговоры, совещания, встречи? Обмывали новое оборудование? — Ирина поморщилась, скрестив руки на груди. Гнев со стремительной скоростью разливался по жилам крови. Анатолий посмотрел на неё, фокусируя зрение. Выпитая бутылка коньяка, внезапно прохладный вечер августа, и чувство безысходности, вновь охватившее его на могиле сына, мешали цепляться за реальность. Силуэт Ирины был несколько размыт. «Конечно, ты не помнишь… или не знаешь… откуда же тебе знать…» — Нет, — выговорил, наконец, он, — сегодня у Толика день рождения. Вот я и… Ирина мгновенно вспыхнула — фраза про сына стала той самой искрой, так неосторожно упавший в топливо гнева. «Ты снова мне ничего не сказал, а сейчас будешь меня винить во всем?! А ничего, что я за тебя волнуюсь?!» — Это я тебе сейчас должна поклониться в пояс за то, что ты пришёл сюда на своих двоих? За то, что ты сейчас не валяешься на кладбище в алкогольной коме?! — рявкнула Ирина, с вызовом смотря в глаза Анатолия. Тот нервно дернул губой, затем направился к ней, изо всех сил стараясь повысить твёрдость шага. — Не смей так со мной разговаривать! — рявкнул он, затем резким движением ладони взял Ирину за подбородок, — никогда. Это тебе плевать было на моего сына, — пальцы сдавливали кость, ногти белели, — а мне нет. Анатолий внимательно смотрел в её глаза, всеми своими действиями пытаясь достучаться до неё, одновременно с этим не выглядеть человеком, который не способен справиться со своей болью. Ирина стиснула зубы, ощутив, как к гневу примешивается страх. По ногам пробежалась дрожь — успокоить трезвого Анатолия тяжело, а с пьяным бороться бесполезно. — Пусти, мне больно, — прошипела она, резко мотнув головой, но силы были не равны. От беспомощности собственного положения Ирина разозлилась еще сильнее, дыхание стало тяжелым. В серых глазах Анатолия плескалось раздражение, но за ним… за ним, словно на самой глубине его души, разливалась боль. И от такого его взгляда что-то щемило в сердце. Ирина едва удержалась на ногах, ощутив свободу, подушечки вечно холодных пальцев дотронулись до подбородка, горящего огнем. Анатолий, на нетвердых ногах, направился в гостиную, в его голове все было как в тумане. Ирина проводила его ошалелым взглядом, нервно моргая — даже не услышала «извини». — Я тебя просила, чтобы ты ставил меня о таком в известность! — негромко проговорила она, оставаясь все также в коридоре, — сколько уже можно надо мной издеваться… Анатолий чересчур резко, для своего нынешнего состояния, развернулся, а в стальных глазах загорелись огоньки раздражения. — А я тебя просил, чтобы ты приглядела за ним! Ты же там рядом была… почему ты раньше мне не позвонила?! Почему ты не поставила меня в известность! А знаешь почему, — в два шага оказался рядом с Ириной, и той пришлось вжаться в стену, — потому что мой сын — не томограф. А тебе от меня только это и было нужно. Сейчас, будучи пьяным и уставшим, Анатолий вываливал на Ирину всё, что копилось на душе. Та тяжело и быстро дышала, пытаясь понять, в какой момент можно убежать. Память подкинула сцену трехмесячной давности, когда Анатолий заявился в её квартиру после пощечины. Лопатками Ирина почувствовала крючок вешалки, а губ коснулась слабая улыбка, обозначающая нарастающую истерику. Моральное состояние вновь пошатнулось с легкой подачи Анатолия. Ирина, точно также, пыталась до него достучаться, используя неподходящие методы. — Я позвонила тебе сразу же, и ты прекрасно это знаешь… и что мне нужно было сделать? Броситься к человеку с пистолетом?! — нервно проговорила она, удерживая зрительный контакт с Анатолием. В его глазах читалось недоверие, а через секунду он придвинулся к Ирине максимально близко. Сталь смешивалась с изумрудом. — Вот именно, что к человеку. А это был мой сын, Ира. И я делал все для того, чтобы… да что толку с тобой это обсуждать… — Анатолий прикрыл глаза, затем уперся лбом в свою ладонь, которая лежала на стене, над макушкой Ирины. — А может быть, вся проблема в том, что ты со мной это не хочешь и не можешь обсуждать? — тихий голос, — ты… что в тот раз, что в этот. Ирина прикрыла глаза, затем нервно вздохнула, пытаясь успокоиться, пытаясь подобрать правильные слова, однако самым правильным в этой ситуации казалось выгнать Анатолия сейчас из квартиры и из своей жизни заодно. «Хватит с меня твоих выходок…» Ладони уперлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть, от запаха алкоголя к горлу подкатила тошнота. — Потому что тебе это не нужно, Ира, — произнес Анатолий, затем открыл глаза, чувствуя прикосновения к себе, — потому что тебе плевать. — Мне плевать?! — Ирина нервно дернула губой, а глаза расширились, — мне плевать? Ты сам сейчас меня постоянно контролируешь, ты мне шагу не даешь ступить без тебя! А я тебя один раз, один раз я тебя попросила не напиваться до такого состояния! Что со мной будет, если с тобой что-то произойдет? Эти слова, до данной секунды, она не планировала больше говорить никому и никогда. Сердце снова застучало быстрее, Ирина смотрела в глаза Анатолию, уже не чувствуя хватку его пальцев на подбородке, которая в последние минуты все еще оставалась в виде фантомной боли. «Что я сейчас ему сказала, а главное зачем… да если ты пропадешь из моей жизни, у меня только хорошо все будет!» — неумело пыталась оправдаться перед самой собой. Анатолий медленно моргнул — головная боль обрушилась слишком рано, ведь похмелье, обычно, мучает по утрам. Слова, так неосторожно сорвавшиеся с губ Ирины, отдались где-то в сердце. Однако поток крови, с всё ещё не зажившей после смерти сына раны, благополучно смыл любые ростки сознания. — Да не хрена с тобой не будет, Ира! Заживёшь себе спокойно, может быть, должность себе вернёшь. Ты думаешь, я не понимаю, зачем тебе нужен? Что-то давно я этого слова не слышал! Только можешь даже не… Его речь была остановлена хлестким ударом по щеке. Ирина сама не поняла, почему сейчас не смогла себя проконтролировать, но обида от его слов, смешанная с раздражением, злостью и страхом, выключила другие чувства. Слова, на эмоциях сказанные до этого, теперь казались чем-то противным. В зелёных глазах что-то вспыхнуло, затем погасло. Этим чем-то была надежда на то, что всё наладиться. Это не укрылось от взгляда серых, затуманенных алкоголем. — Пошел вон, — рявкнула Ирина, сильнее вдавив ладони в грудь Анатолия и оттолкнув его к двери, — проваливай. Я устала от тебя и от твоего постоянного вранья. Ты со мной — чтобы отомстить мне, я с тобой — ради должности. Пожалуйста, иди вон. Резко отошла в сторону, получая долгожданную свободу. Ирина бросила взгляд на Анатолия, отмечая его краснеющее лицо. «Интересно, сколько ты выпил…» Анатолий, мозг которого постепенно осознавал причину, по которой сейчас горит левая щека, медленно развернулся. Слова Ирины врезались в остатки сознания. — Ир… Ир, мне… я не смогу с этим смириться никогда, понимаешь? Никогда. Надломленным голосом произнёс Анатолий, чувствуя, как внутри начинает всё неприятно ныть. Никогда еще не признавался в этом Ирине, больше не пытался искать в ней поддержку. Не хотел быть слабым, только сам того не понимал, что абсолютно всё уничтожает самостоятельно. Перед глазами всё поплыло, в висках появилась противная пульсация. Ирина тяжело вздохнула, прикрыв лицо ладонями, пытаясь успокоиться. Ощущала, как к глазам подкатывают слёзы — моральное дно, казалось, уже давно было достигнутым, но с каждым днём до поверхности воды расстояние увеличивалось. Сейчас её добивало даже не присутствие в квартире запаха алкоголя, а то, что спустя столько времени она осталась для Анатолия врагом. — Делай, что хочешь, — проговорила она, затем, не оборачиваясь, пошла в спальню. Ведь Ирина понимала, что вряд ли сейчас Анатолий уйдёт, но имела право хотя бы ночевать в одиночестве. Терпение заканчивалось со стремительным ускорением. Анатолий, проводив взглядом Ирину, неожиданно для самого себя избрал тактику отступления. В сердце отдался болью её взгляд, затем перехватило дыхание — в квартире резко стало душно. Какой-то участок мозга оказался более-менее трезвым и посчитал, что сейчас лучше всего будет уйти. «Я вернусь, Ира… вернусь, и мы обо всём поговорим… если ты и правда переживаешь…» — мелькнула трезвая мысль среди потока пьяного хаоса. Ирина, услышав хлопок двери, тяжело выдохнула и откинулась на кровать. По щекам побежали слёзы. Ирина не имела малейшего понятия о времени, затраченным на отдых. «Чёрт подери… ты сейчас точно с давлением свалишься где-нибудь в канаву… а мне потом…» С её губ сорвался раздраженный рык — Ирина окончательно утратила контроль над своим состоянием. Через пару минут входная дверь стукнула второй раз, а Кот с интересом уставился в коридор, словно ожидая хоть каких-то объяснений.