Я заменю тебе солнце

Приехать на работу после столь тяжёлой ночи было чересчур опрометчивым решением. Этот факт Анатолий Борисович осознал практически сразу, не успел его затылок коснуться мягкого подголовника дорого кресла. К горлу периодически подкатывала тошнота, виски пульсировали. Анатолий был крайне удивлён такому состоянию — никогда бы не подумал, что столь долгий стаж употребления алкоголя, он будет испытывать похмелье. Видимо, сказывались дни, даже недели, проведенные в трезвом режиме. Анатолий, в очередной раз сняв очки, помассировал переносицу, затем бросил взгляд на телефон, который в этот день лежал на широкой столешнице экраном вверх. «Ирина Алексеевна…» — мыслительная деятельность сегодня отказывалась функционировать в полном объеме. А ещё, помимо стандартных похмельных синдромов, примешивалось ещё и чувство вины. Слова «Что со мной будет, если тебя не будет?» всплывали в подсознании всё утро, и как Анатолий не старался избавиться от них, ничего не получалось. Конечно, яркими вспышками всплывали и другие слова Ирины, относящееся уже ко вчерашней дате, но… «И что это получается? Уж не хочу ли я всем этим сделать вывод, что вчера сам себя как мудак повёл?» — размышлял Анатолий, пока пальцы левой руки ослабляли узел галстука. Кабинет в очередной раз поплыл перед глазами, пришлось прикрыть их и сделать глубокий вдох. С такого ракурса Анатолий ещё не смотрел на своё чувство вины. Вот с точки зрения того, что разрушает отношения с последним близким ему человеком… было. Даже высказал это на собрании алкоголиков, на которых не был уже очень давно. Да и за прошедшие месяцы произошло столько всего, что Анатолию стало не до самобичевания. И сейчас снова пришло понимание неправильности своих поступков. «А ведь ты и правда волновалась… ещё тогда…» — он нервно прикусил губу, затем потянулся за телефоном. Тяжело вздохнув, Анатолий пару секунд посомневался в принятом решении, затем всё-таки решил сделать шаг к примирению первым. Подушечка большого пальца правой руки благополучно нажала на кнопку вызова, и просторный светлый кабинет наполнили звуки гудков. По мере проходящих секунд, Анатолий ощущал, как беспокойство, чёрт пойми откуда взявшееся, окутывает его душу. — Обиделась значит, — задумчиво сделал он очевидный вывод, затем отложил телефон, взял в руки мышку и решил погрузиться в изучение отчётов, а дата на календаре услужливо напоминала о предстоящем совещании. По мере прочтения текста на английском языке, Анатолий испытывал всё больше и больше беспокойства. С одной стороны, он понимал, что Ирина имеет полное право не брать трубку, да и не часто они созванивались в рабочее время, но на второй чаше весов активно множилась тревожность, из-за чего даже воздуха не хватало. Через пятьдесят четыре минуты Анатолий не выдержал: поднялся, отошёл к окну, впустив относительно свежий воздух в кабинет, затем прикрыл глаза, а на нервной почве уже не знал, куда деть свои руки, поэтому сейчас они оттягивали строгую тёмно-синюю ткань брюк в области карманов. — Да что же это такое… — в сердцах проговорил он, затем развернулся, отодвинув кресло, снова взял телефон и вновь оказался возле источника воздуха. На этот раз звонок был адресован уже не Ирине, а Вере Георгиевне. Пока Анатолий набирал уже знакомый номер телефона, в голове проявились смутные, неуловимые воспоминания, которые достаточно быстро исчезли. Однако Вера, слегка удивленным тоном, поведала, что на работе Ирина не появилась. Узнать про то, что у неё выходной, Анатолий не успел — сбросил трубку. Несколько раз прошёлся туда-сюда по кабинету. Напряжение и волнение нарастали со скоростью света.

***

Попасть в замочную скважину с первого раза в этот раз Анатолий не смог в виду сумасшедшего нервного напряжения, которое буквально сковывало пальцы, мешая нормально держать ключ. За минуты, потраченные на то, чтобы дойти от машины до квартиры, в голове пронеслось около дюжины разных мыслей. Анатолий вспомнил всё — начиная от того утра, когда приехал домой к Ирине и застал её с окровавленным запястьем, до того вечера, когда она сидела с бутылкой вина в гостиной. Начиная от наркомана в подъезде и заканчивая надрывным шепотом, в котором тогда явственно слышались искренние переживания и не менее искренняя просьба больше так не напиваться. А фраза, неосторожно брошенная Ириной накануне, являлась вишенкой на торте. За прошедший день Анатолий вспоминал эти слова не раз, и теперь окончательно потерял самообладание. «Нет, ты не можешь лишить меня ещё и себя… я не позволю тебе распоряжаться своей жизнью… у меня же нет никого кроме тебя… я не позволю себе потерять тебя» — метрономом отдавалось в голове в те секунды, когда Анатолий преодолевал лестничные пролёты — ждать лифт аж с восьмого этажа, чтобы доехать до третьего, в сложившейся ситуации показалось глупым. С третьего раза дверь, наконец-то, поддалась. — Ира! — крикнул Анатолий сразу же, как только оказался в помещении — даже не стал разуваться, проходя внутрь квартиры. Ответом ему была тишина. Ощутив, как внутри растекается неприятное, леденящее кровь чувство, Анатолий направился в спальню, хотя в дверях зияла тёмная дыра — свет был погашен. Кот, который сначала не обратил особого внимания на появление хозяина, почувствовал исходящие от него волны вибрации, тревожно мяукнул и бросился за ним. Не с первого раза нащупав выключатель, Анатолий наконец нажал на него, и резкая вспышка света ударила по глазам. Потратив несколько секунд на то, чтобы вернуть глазам возможность видеть, он бросил взгляд на постель и выдохнул. Ирина заворочалась на кровати, затем оторвалась от подушки, перевернулась на спину, медленно потянулась и неспеша приоткрыла глаза. — Ой, господи, — хриплым, после сна, голосом, произнесла она, бросив взгляд на Анатолия, — что ты тут забыл? — снова прикрыла глаза, затем натянула одеяло чуть ли не подбородка, вспомнив о том, что лежит в одной ночной. После того, как Ирина минувшим вечером выскочила на, прохладную даже для конца августа, улицу, проводила взглядом уезжающий со двора чёрный минивэн, она почувствовала, как дикая усталость, в первую очередь моральная, достигла апогея. Постояв несколько минут, обнимая себя руками, чтобы хоть как-то скрыться от холода, направилась туда, куда глаза глядели. Нужно было привести в порядок и разум и бьющееся с каждой секундой быстрее сердце. Мысли в голове крутились разные, кожа в районе следов, небрежно оставленными пальцами Анатолия, всё ещё горела, а слёзы накапливались. Оказавшись дома в четвертом часу утра, Ирина не придумала ничего лучше, чем забраться в спальне под одеяло, обнять кота и заснуть — усталость и, определенно сбитый, режим дня взяли своё. — Ир, ты издеваешься?! Я тебя разве что с вертолётами не искал! — рявкнул Анатолий, затем сел на кровать, бесцеремонно стянул одеяло, а цепкий взгляд серых глаз буквально ощупывал неприкрытые участки тела на предмет повреждений, — трубку трудно было взять?! От такой наглости в зелёных глазах снова полыхнуло — Ирина даже не ожидала, что приток новых сил появиться настолько быстро. — Не ори, ты не дома! — заявила она, затем отобрала одеяло у Анатолия, снова закутавшись в него, потом всё-таки потянулась, желая размять затекшие мышцы, — у меня выходной, имею полное право! И слезь отсюда, — колено, через плотную ткань одеяла, упёрлась в бедро, облаченное в темно-синюю строгую ткань, — что за манера такая! Врываешься сюда, потом садишься, неизвестно, где ты был! — Я-то, Ирочка, был на работе! — Анатолий чувствовал, как зашкаливает нервное напряжение и даже не думал о том, чтобы встать с кровати, — а вот где ты была весь день… я думал, что ты… — тяжело выдохнул, затем прикрыл глаза ладонью, а чувство вины снова начало сверлить нервы. Ирина слегка приподнялась, упершись шеей в подушку, затем сложила ладони на животе и с неким интересом посмотрела на Анатолия, пытаясь понять, что и к чему он сейчас говорит. Впрочем, его бледное лицо и испуг в глазах говорили за него. «Ты что, думаешь, что я тут вены порезала только потому, что ты напиваешься до бесчувствия?» — осенила догадка. Ирина нервно прикусила внутреннюю часть губы — с одной стороны, приятно было заставить Анатолия понервничать, хотя бы по той простой причине, что он ей отнял кучу нервных клеток, но с другой… это были не её методы. Да и… «Если бы не я, ты бы вообще никогда не подумал бы, что я могу что-то такое… потому что я не могу…» — Я весь день была дома, Толь, — перебила Ирина его пламенную речь, — и я просто хотела отдохнуть. В том числе и от тебя. Кажется, ты мне вчера не звонил… а я тебя предупреждала, — пожала плечами, затем сдула чёлку, которая упала на лоб, — предупреждала же? Просила, по человечески тебя просила так себя не вести! Но нет же… Анатолий медленно подсел ближе, сделал глубокий вдох, стараясь взять хоть как-то под контроль собственные чувства и эмоции от пережитого дня, от пережитых часов нагнетающегося страха за неё. В зелёных глазах видел только усталость, разочарование, в поставленном голосе слышал безразличие. — Ир… — его ладонь медленно коснулась её волос, затем осторожно заправила светлую прядку за ухо, — я… — Что ты? Вот что ты, Толь? Бросишь пить? — тон Ирины смягчился, потому что кожей чувствовала нервозность Анатолия, а мысль, что он действительно испугался за неё, начинала медленно растапливать сердце, — или что? Это всё я уже слышала. Новое в твоём репертуаре будет, нет? Анатолий смотрел в её глаза, пропуская мимо ушей добрую половину речи, наверное, поэтому и не реагировал на сказанные слова так, как реагировал обычно. Подушечка большого пальца медленно гладила скулу, затем щёку. Чувство безысходности, холодная рука которого сжимала горло Анатолия по мере приближения к дому Ирины, наконец-то стала ослабевать. «Ведь ты жива… и я пока с тобой успеваю…» — подумал он, не прекращая смотреть в зелёные глаза. Ирина почувствовала себя неуютно. Во-первых, из-за того, что не услышала реакции на свою речь, во-вторых, понимала, что не может больше вот так лежать перед ним. «Что же ты делаешь со мной, чёрт бы тебя побрал…» — Ладно, — пробормотала она, — ты вон бледный весь… давление опять? — прикусила губу изнутри, а в душе начало просыпаться чувства вины одновременно с воспоминаниями. «Ведь это был твой сын… единственный сын…» Ирина села на постели, а следующими действиями было подняться и взять тонометр с тумбочки, однако осуществиться им было не дано. Они оказались слишком близко. Анатолий посмотрел в глаза Ирины, затем бросил взгляд на её, слегка искусанные губы, а ладонь медленно соскользнула с её щеки на плечо. Снова взгляд в глаза. Ирина уловила запах парфюма Анатолия, не смогла отстраниться, всё ещё чувствуя его страх за неё. И очень хорошо осознавала — так претворяться никто не сможет. Ирина почувствовала пальцы в своих волосах, а через секунду не смогла по-человечески вздохнуть, чувствуя губы Анатолия на своих. Тот был больше не в силах сдерживать свои эмоции — слишком много передумал за день. Его губы медленно скользили по лицу Ирины, одна ладонь сжимала волосы, а вторая устроилась на талии, быстро скользнув под одеяло. Дыхание сбивалось у обоих. — Толь… — Ирина, совершенно против своей воли, отстранилась, ощущая, как по телу проносятся мурашки, — подожди… — взгляд зелёных глаз становился мутным. Анатолий, с явным неудовольствием, посмотрел на неё — ведь ухитрился считать реакции тела. — Обойдёшься, — буркнул он, спускаясь губами к шее, находя пульсирующую вену, — я испугался, что… Ирина прикрыла глаза, прикусив нижнюю губу, а от его слов внутри всё в очередной раз задрожало. Когда последний раз она от него это слышала? А от кого-либо ещё? Её пальцы медленно скользили по плечам, сжимая ткань пиджака. Тело постепенно охватывало жаром. — Нет, подожди, — это Ирина произнесла уже в ту секунду, когда спиной ощутила постель, а ладони Анатолия уперлись в подушку, — ты бледный. Давле… Его ладонь устроилась на её губах, а в серых глазах явственно читалась непоколебимость. — Ирина Алексеевна… меня сейчас не остановит ни давление, — поцелуй в лоб, — ни Кот… — вторая ладонь соскользнула с талии, устраиваясь на бедре, ощущая разбегающиеся от неё мурашки, — ни сосед… — хриплый шёпот на ухо, — да даже возвращение твоего Израильского гостя меня не остановит… От последней фразы Ирины вспыхнула, затем резко убрала ладонь Анатолия со своих губ, а её собственная устроилась на его шее. Сейчас совершенно не хотелось слышать про Геннадия. — Замолчи, — прошептала она в губы Анатолия, а ладони скрестились на его шее, — для тебя дурака старалась… значит померяешь давление потом, понял меня?! — её пальцы вцепились в галстук и слегка затянули его, в зелёных глазах прыгали искорки. Ответом ей был очередной поцелуй. Ирина ответила на него, а пальцы одной ладони скользнули в волосы Анатолия, а вторая устроилась на его рубашке, начиная бороться с пуговицами. «Конечно, ты приехал на всё готовое… а мне теперь мучаться» Последовал шумный выдох. Подрагивающими пальцами, Ирина начала стаскивать пиджак Анатолия, ощущая его ладонь на уже внутренней стороне своего бедра. Даже подумать не могла, что сможет соскучиться по нему до такой степени. Его губы медленно изучали шею, заставляя мурашки вновь пробегаться по телу. Ирина прикрыла глаза на несколько секунд, в то время, как цепкие пальцы занимались стягиванием пиджака. Анатолий, почувствовав раз за раз разом проваливающиеся попытки избавить его от предмета одежды, оторвался от своего занятия на пару секунд. Ирина, тяжело дыша, наблюдала за его отточенными действиями: за тем, как ослабляет узел галстука и избавляется от него, как снимает стесняющие движения пиджак, оставаясь в слегка помятой, после рабочего дня, рубашке. Мыслительная деятельность отсутствовала, чувства и эмоции взяли верх, и сейчас сопротивляться им не было никакого смысла. С губ сорвался тихий выдох. Пальцы Ирины быстро пробежались по пуговицам рубашки, в то время как тонкая ткань ночной рубашки ползла по бедрам, оставляя ощущение незащищенности. «Плевать…» — пронеслась мысль в голове. Витавшее в воздухе напряжение в течении последних месяцев стало осязаемым. Ирина понимала, что сейчас она перестала сдерживать скорость, словно нога соскользнула с педали тормоза и, более того, надавила на педаль газа. Рубашка, наконец, оказалась расстегнута. Анатолий, ощущая холодные прикосновения пальцев, снова касался губами скул, щек, губ Ирины, а его собственные ладони скользили по внутренним сторонам бедер, вынуждая развести их, добираясь до тонкой ткани. Окончательно смятая рубашка оказалась где-то в углу кровати, чтобы ничего не мешало касаться тела. Ирина, тяжело дыша, медленно стала ощупывать кончиками пальцев дорогой ремень, про себя злясь на тему пряжки. Затем слегка выгнулась в спине, позволяя Анатолию избавить себя от надоедливой ночной, которая сейчас была абсолютно лишней, а с пухлых губ сорвался тихий стон. — Так бы сразу, — горячий шепот на ухо, затем легкое прикусывание мочки, пока пальцы медленно двигались по ткани нижнего белья, норовя преодолеть последнюю преграду, — Ирина Алексеевна. От такого хриплого голоса по спине побежали мурашки. Ирина выгнулась, пальцы, оставив в покое не до конца расстегнутую пряжку, впились в плечи Анатолия. Сердечный ритм стремительно ускорялся. «Так бы сразу… не дождешься, я молчать буду…» Выдохнув, Ирина припала губами к шее Анатолия, давя в себе стоны, которые так и норовили снова сорваться с губ, раздался тихий звук расстегивающийся молнии. В серых глазах метались искорки. Анатолий, оперевшись одной ладонью о постель, окинул обжигающим взглядом тело Ирины, заставив ту дернуться. Затем медленно наклонился ниже, к ключицам, оставляя невидимые глазу поцелуи, медленно спускаясь к груди, а пальцы осторожно зацепили ткань белья, начиная спускать. Ирина прикусила губу, выгнувшись, прикрывая глаза, ощущая, как даже ноги сводит от желания долгожданной разрядки. — Как же хорошо… ты успел… меня узнать… — прошептала ему на ухо, одна ладонь сжимала волосы, вторая медленно скользила по ткани его белья, провоцируя уже Анатолия на хриплые выдохи, — даже неожиданно… — Молчи, — срывающимся шепотом сказал он ей, даря быстрый, отрывистый поцелуй, снова возвращаясь к груди, вновь для себя находя чувствительные участки, хотя ощущение жара умоляло оторваться буквально на несколько секунд для того, чтобы избавиться от мешавшей одежды. Очередной поцелуй в губы, лишающий воздуха, лишающий любой способности хоть как-то мыслить — весь мир для них сейчас сузился до друг друга, до бурлящих в крови чувств. Ирина упёрлась ладонями в грудь Анатолия, затем перевела дух, тяжело выдохнув. — Ну… — только и смогла произнести, пытаясь уложить его на спину. — Нет, — уверенно произнёс он, забирая в плен её запястье и касаясь губами, от чего Ирина вновь почувствовала обжигающую волну, которая захватывала ее тело — такого очень давно не испытывала, а Анатолию хотелось касаться губами везде, — так хотя бы не убежишь в самый ответственный момент. — Иди к чёрту, — разъяренно прошипела Ирина, снова выгибаясь навстречу его второй руке, пальцы которой слишком хорошо знали, что делали, — я тебя… — бедра сомкнулись, чтобы хоть как-то помешать дразнящей ласке. Сухие губы коснулись зажившего шрама, слегка задержавшись, Анатолий прикрыл глаза, в который раз прокручивая в голове все свои мысли, и это было последним чем-то трезвым. Волна сильного желания окутала их обоих, не собираясь сдаваться, и в этот раз оба хотели довести начатое до конца. Ирина, словно в тумане, слышала шелест плотной ткани брюк, лишившись на несколько секунд дразнящей ласки, грудь вздымалась от глубоких вдохов и выдохов. С губ сорвался хриплый стон, который сдержать было невозможно, а пальцы вцепились в спину. Вновь оперевшись ладонью о подушку, Анатолий начал двигаться, вновь вернувшись к скрупулезному изучению шеи Ирины, отмечая, как увеличивается скорость пульсации вены. — Потише… — хриплый шепот, потому что перерыв давал о себе знать, и Ирина понимала, что ещё немного, и потеряет любую связь с реальностью окончательно. Её губы медленно изучали шею Анатолия, пальцы одной ладони сжимали его волосы в такт движениям, а другая сползла со спины и стаскивала простынь в кулак. Он её не слышал, вновь спустившись к ямке между ключиц, вынуждая наполнять небольшую спальню тихими стонами, раз за разом. Ладонь Анатолия устроилась на груди Ирины, медленно сжимая, а губы в свою очередь возобновили поцелуи, властные, лишая всякого воздуха. Ногти медленно спускались по его спине, оставляя легкие бороздки, не доходя до крайности, но очень хотелось. Обоим было жарко. Ирина в очередной раз прогнулась в спине, прикрыла глаза, тяжело дыша, желая касаться своим телом Анатолия, желая сейчас быть к нему как можно ближе, чтобы чувствовать его как никогда раньше, а с её губ тихо слетало его имя. На него это действовало как сильный дурман, провоцируя на более уверенные сжатия ладоней, на ускоряющийся ритм, на горячие касания сухих губ, которые изучали её лицо. Анатолий припал к уху Ирины, шепча что-то, что никогда бы не сказал ей в слух, никогда бы не сказал до этого дня, потому что понимание, что он может её потерять, руководило всеми эмоциями. — Но я же здесь… — шептала она в ответ, приподнимаясь и касаясь губами его губ, вынуждая замолчать, потому что от таких слов щемило сердце, — не делай мне больше… — слово «больно» потонуло в очередном стоне. — Я всё сделаю для нас, — тихо вторил Анатолий ей, его ладонь сжимала её бедро, а движения становились ещё ритмичнее, во всём чувствовался синхрон. Ирина ощущала, как смешиваются эмоции от его слов, от его действий, от него самого, и это спровоцировало очередную волну мурашек, очередное сжатие пальцев на его плече. Её ладони скрестились на шее, а губы накрыли его, увлекая в очередной жадный поцелуй. Анатолия это устраивало целиком и полностью, он ощущал напряжение, а чувство власти над ситуацией диктовало свои условия. Сейчас хотелось всего и сразу. Его горячее дыхание обжигало её нежную кожу, а Ирина чувствовала, как становится жарко, контролировать себя больше не могла, прижимая Анатолия к себе ближе, не позволяя отстраняться, получая жгучее удовольствие от каждого его действия, а сдерживать хриплые стоны было невыносимо. Анатолий замедлился, бросив взгляд в зеленые глаза, желая прочувствовать сейчас всю гамму чувств перед той пропастью, которая маячила где-то совсем рядом. По его виску бежала капелька пота, мокрая челка Ирины прилипала ко лбу, но сейчас это совершенно не волновало. Они отчётливо слышали стук сердца друг друга, не слыша при этом своих. Ирина вновь выгнулась, на секунду позже, чем Анатолий вернулся к прежнему ритму. Её, как всегда холодная, ладонь скользнула по его груди, затем ниже, медленно, провоцируя на хриплые, сдавленные стоны. Ему так хорошо было только с ней, но признаться себе в этом было невозможно. Оба терялись в ярких ощущениях, не могли ничего с этим поделать, все эмоции усиливались, выливаясь в одну — в сильнейшее желание обладать друг другом целиком и полностью, которое стало навязчивой идеей для обоих. Ирина, в очередной раз выгнувшись и, кажется, все-таки оставив на спине Анатолия подтверждение сегодняшнего вечера, прошептав ему что-то на ухо, откинулась на подушку, почувствовав, как по телу словно пробежались маленькие искорки, и жар чувствовался явственнее. Прикрыла глаза, тяжело дыша. Анатолий, на полном контрасте чувств, продолжал покрывать ее лицо нежными поцелуями, успел подарить Ирине поцелуй, прежде чем окончательно вдавил её в постель, прикусив верхнюю губу. Спальню в течении долгого времени наполнял только стук их сердец, постепенно приходящий в норму. Сейчас какие-то слова были излишни и заменялись легкими, невесомыми, обоюдными поцелуями.