Я заменю тебе солнце

Яркий свет вновь и вновь ударял по глазам, вынуждая их закрывать. Анатолий не сдавался, силясь привыкнуть. Чувствовал, как по телу распространяется неприятная слабость даже после такого простого действия. Это совершенно не нравилось, но ничего с этим нельзя было сделать. Вновь сдавшись и закрыв глаза, он прокрутил в голове слова Марины. Конечно, ожидал увидеть другую блондинку в своей палате, но и чувствовать себя вообще никому ненужным не хотелось. Да и мысли об Ирине, казалось, лишь усилили головную боль. «Разрыв аневризмы… Сейчас показатели стабильны… Потребуется реабилитация… Телефон нельзя… Ноутбук и все остальное тоже нельзя… Я к вам еще зайду… Отдыхайте…» — слова Марины возникали в сознании мягкими вспышками, и Анатолию ничего не оставалось, кроме как повиноваться её указаниям. Спрашивать про Ирину не стал — сначала вообще на несколько минут было не до нее, волновало лишь собственное здоровье. Потом замер с открытым ртом, задумавшись: а имеет ли он вообще на нее право? По слова Марины, прошла целая неделя, а значит… Значит дата бракосочетания осталась где-то позади. «Ты все равно не собиралась выходить за меня замуж… Так и к чему это все тогда?» — думал Анатолий, нервно постукивая подушечками пальцев об простынь. В себя он пришел несколько часов назад и только сейчас решил все-таки погрузиться в пучину воспоминаний. Иногда стоит разворошить рану, чтобы исцелиться. Отрезать то, что гноится. Он плохо помнил события перед своим, как сказала Марина, падением на льду. Точнее… Помнил лишь яркие вспышки эмоций, которые завладели разумом сверх меры. Помнил, что их пробудило… Но что было причиной такого поступка Ирины? Почему она столько месяцев искусно привторялась, играла по своим правилам… Смогла заменить Анатолию все, смогла усыпить его бдительность и заставить поверить в то, что он всё ещё кому-то нужен… Что у него есть второй шанс… У них есть второй шанс на нормальные отношения. На самом деле, это все было фальшью… В какой момент Ирина стала играть? В какой момент приняла решение ударить в спину, да еще и такое мерзкое предательство… Копалась в грязном белье, вытащила на белый свет правду про сына… Почувствовав, как сердце болезненно сжалось, Анатолий начал часто дышать, стараясь успокоиться. Он очень хотел верить, что не всё завязано лишь на должности… В таком случае объяснение было лишь одно — Ирина не смогла простить ему многое. Пощечину, всплески агрессии, ложь… И сейчас он за это расплатился с полна. Но ведь когда-то она была искренна к нему? В какие-то редкие моменты… Анатолий дернулся, сжал зубы. Так или иначе — сейчас ее здесь нет. Сейчас, когда он в таком состоянии, рядом нет единственного близкого человека. Последнего, кому было не всё равно на его здоровье. Ведь Ирина неоднократно говорила про давление… Дальше Анатолий оказался не в силах продолжать мыслительную деятельность — мозгу требовалась порция здорового сна.

***

Операционную Ирина покинула в хорошем настроении — удалось спасти конечность. Отправила Сергея сообщать хорошую новость родственникам, а сама подошла к стойке — нужно было заполнить нужные документы. — Как вы, Ирина Алексеевна? — Поинтересовался Олег, словно из-под земли выросший, наблюдая за тем, как та расписывается в журнале. — Нормально, — отложила ручку и глубоко вздохнула. — Столько бумажной работы накопилось… За всё время моего отсутствия, — отодвинула в сторону челку и обернулась. — Вчера на кладбище сходила. Выяснила, — слабо улыбнулась, — что нынче холодно для таких походов, — однако в её глазах сквозила печаль. Олег внимательно посмотрел на неё, потом кивнул. Не знал, что она хочет сейчас услышать. — Давайте пообедаем? — Ой, нет, — Ирина покачала головой, — говорю же, бумаги надо заполнить. Надо же… — Отстраненно добавила. — Чем-то заниматься. А то я так с ума сойду, — через мгновение от хорошего настроения не осталось и следа. Ирина лишь старалась удерживать маску… Старалась верить в лучшее, несмотря на то, что Анатолий долго не приходил в себя. Каждый день заходила в его палату, садилась возле постели и смотрела на показатели. Почему-то считала, что он должен очнуться именно в этот момент, когда она рядом. В глубине души понимала — такого никогда не произойдет, потому что… Потому что теперь они чужие люди. Потому что теперь кольцо, всё ещё находившееся на пальце, постоянно давило — оно не пригодилось, ведь роспись так и не произошла… Ещё Ирина не нашла в себе сил покинуть квартиру Анатолия. Находится там было невыносимо — пусто, больно, стены давили… Даже общество Кота не спасало. Но и вернуться к себе даже не представлялось возможным. Это означало поставить самой точку в их отношениях… Совершить очередное предательство было не в её силах. А ещё Ирина, вновь оказавшись вечером в кабинете, задумалась о том, что так и не сходила на кладбище к сыну Анатолия. Эта мысль всю ночь крутилась в голове, и с самого утра пришлось нанести визит. Стоя возле гранитной плиты, она ощущала, как к горлу подкатывают слезы. Надеялась найти здесь какое-то успокоение, но стало только хуже. Анализируя свои поступки за последние месяцы, Ирина лишь больше закапывала себя. Вернула должность, только какой ценой? И принес ли обновленный бейджик то призрачное счастье, столь упорно маячившее перед ней последнее время? В реальность ее вернул голос Марины. — Ирина Алексеевна, а я вас ищу везде. Алеников очнулся… Он пока слаб, но все реакции в порядке, речь… Почти нормальная, разобрать можно. В палату перевели… Вы долго оперировали… Я решила вас не отвлекать… Мало ли, — нервно прикусила верхнюю губу. — Слава Богу, — на выдохе проговорил Олег и провел ладонью по лицу — не сказать, что сильно переживал за Анатолия… Но если Ирина сделала такой выбор… — Я… «Я тогда пойду к нему», —тихо сказала она, положила ручку на столешницу и выдохнула. Встреча обещала быть более чем нервной… Ирина столько раз представляла себе её, но так и не смогла придумать, что говорить.

***

Заходить в палату было страшно. Остановившись перед дверью, она задумалась на несколько секунд. Ждут ли её там? Не полетит ли в неё первый попавшийся под руку предмет? Стоит ли вообще всё это… Отбросив подальше мысли, она резко нажала на ручку и через секунду оказалась внутри помещения. Анатолий открыл глаза — пробудился от непонятного стука. Они пересеклись взглядами и оба потеряли дар речи. Не видели друг друга всего лишь несколько дней, но… Они оказались сродни вечности. И с каждой секундой пропасть между ними только росла. Ирина почувствовала, как глаза наполнились жгучими слезами. Шмыгнула носом, сделала несколько шагов вперёд, уложила ладони на стул, стоящий перед кроватью. Глубоко вздохнула, пробежалась взглядом по палате, затем вновь посмотрела на Анатолия. — Как ты? — Надо было сначала сказать: «Прости»… Или нет? Или это уже ничего не решит? Он тяжело вздохнул, на несколько секунд закрыл глаза, не забыв про себя выругаться на чересчур резкий свет. «Это лучшая больница страны или что… Какого чёрта так ярко… Меня тут добить решили?» — Тебе плохо? — Испуганно бросила Ирина, почувствовала, как ноги стали ватными. В голове мелькнула мысль: «Это всё из-за меня… Я всё разрушаю, стоит мне появиться… Если бы не я, ты бы не был здесь… Если бы не я, ты бы не шёл по этому льду… Если бы не я, ничего бы не случилось…» Все прошедшие дни она старательно отгоняла подобные выводы, вспоминая о тех бесчисленных попытках уговорить Анатолия пройти обследования. Но… Это не спасало. Как и не спасали слова Марины о том, что аневризма могла быть фактором изменений в поведении. Надо было озаботиться этим раньше… — Нет… — Он вновь открыл глаза, сощурился — зрение, кажется, упало ещё сильнее. Однако прочитать то, что было написано на бейджике, удалось. Анатолий непроизвольно дёрнул уголком губы, затем хрипло, стараясь как можно чётче, оттого медленно, выговаривать слова, произнёс: — Ты при должности? Ирина замерла. Ей перестало хватать воздуха. Она не привыкла видеть Анатолия таким… Беспомощным, растерянным… Возможно напуганным… Её на несколько секунд отбросило в холодный январский день… Когда по отделению прогремел выстрел, ставший символом конца её спокойной жизни. — Да, — кротко ответила она, морально готовясь к следующим вопросам. За время, которое он отходил от операции, не раз узнавала в министерстве касательно его дальнейшей судьбы. Слава Богу, увольнять никто не собирался, только лишь желали скорейшего выздоровления. Ирина на это лишь грустно усмехалась, в который раз понимая, что у Анатолия осталась одна. Он вновь прикрыл глаза, сделал глубокий вдох, почувствовав, как виски стали пульсировать. Во рту пересохло. «Конечно… Ты всегда подсуетишься… Ты всегда сделаешь так, чтобы было лично тебе лучше… И ты всегда такой была… Мне стоило быть осторожнее с тобой… Наверное, услышать тебя раньше… И не трогать тебя. Не бить, не делать больно… Ты же этого боялась» — с трудом проглотил ком в горле. — И ты не моя жена? — Тихо спросил он, как только стало легче дышать. Ирина медленно обошла стул, села на него и тяжело вздохнула. Аккуратно протянула вперёд руку и накрыла ладонь Анатолия своей. Замерла, ожидая его реакции. В глубине души надеялась, что он не оттолкнёт её. А если сделает это… То ей лучше уйти. Она из последних сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться окончательно. — Нет… Роспись была два дня назад, — проговорила совсем тихо, почувствовав, как собственные пальцы задрожали. Анатолий посмотрел на неё. Вгляделся в глаза, стараясь разгадать — что творится в её душе? Что теперь им делать? Попытаться вылечить нагноение или отрезать… По живому, но лучше так, чтобы спасти? «Чёртова нейрохирургия… Чёртов Склиф… Чёртовы больницы…» Он не убрал её руки. Наоборот. Накрыл своей и аккуратно погладил по нежной коже. Почувствовал кольцо, но не стал заострять на этом внимание. Это движение вновь выбило её из равновесия. Сейчас всё пошло не по плану. — Толь, я… — Изо всех сил старалась сделать так, чтобы голос не дрожал, — в общем, если ты думаешь… Никто ничего не знает, — не смотрела на него, предпочитая наблюдать за их сплетенными пальцами, — я… Ничего не стала показывать, — сделала судорожный вдох и замолчала. — Всё нормально у тебя с работой… Они ждут, — нервно усмехнулась, — тебя… Анатолий приподнял бровь. За то время, пока пришёл в себя, даже не подумал о том, чтобы поинтересоваться — не уволили ли его за выходку бывшей будущей жены? Мысли посвящены были исключительно Ирине, а главным вопросом было извечное «Что было не так?» — Почему? — Прошептал он, сжал губы в тонкую линию. — Что? — Она, наконец, подняла на него взгляд. — Почему не сделала? — Анатолий только сейчас понял, что был уверен в том, что Ирина всё-таки продемонстрировала папку. Потому что… Потому что в глубине души сложил мозаику. Потому что то, что сделал он ей простить было сложно. Потому что он вёл себя с ней неправильно. Вот только гордость, подначиваемая болью от предательства, не давала раскаяться. Ведь Ирина могла с самого начала не продолжать их отношения. «Я тебя люблю» — сказать так и не смогла. Испугалась, что это прозвучит дешевой попыткой загладить вину. Испугалась насмешки. Вновь почувствовала волну оглушающего стыда. Анатолий пытливо смотрел на неё. Он не знал, как реагировать. — Ты знаешь… — Выдохнула, закрыла глаза, продолжая сдерживать слёзы. За эти дни сильно вымоталась. — Что? Не лучшее время для загадок, — с прежним раздражением проговорил он. Нет, он не хотел вытаскивать клещами из неё признание — действительно не понимал причину. — Догадайся. Почему и как… Догадайся, — чуть громче сказала она, затем медленно подняла ладонь. Вновь подумала, что не имеет права к нему прикасаться. Однако Анатолий вновь забрал в плен её пальцы. Не мог не чувствовать их, ведь так у него была хотя бы иллюзия нужности кому-то. Они молчали несколько минут, не смотря друг на друга. Часа весов замерла, и нужно было лишь одно маленькое колебание, чтобы сделать окончательный вывод. — Что дальше делать будем? — Максимально спокойно поинтересовался Анатолий, слегка сжав ладонь Ирины. Он понял, что она имела в виду. Понял и не смог сразу в это поверить. Продолжал сжимать ладонь. Хотел привлечь её внимание? Или… Мысли путались, вновь вернулась сонливость. Глаза неприятно резало, однако он продолжал сверлить её взглядом. Продолжал, пока пелена не одержала победу. Ирина смотрела в окно, водя подушечкой пальца по тыльной стороне ладони Анатолия. Она не знала, как правильно ответить на его вопрос. Не знала, какой двойной смысл в это заложен. Сказать, что они останутся вдвоем… А имеет ли после всего, что было, она на это право? Может ли себе позволить быть с ним? По её лицу потекли тёплые слёзы, но она не обращала на них внимания, проваливаясь глубже в свои размышления. Ведь тогда едва ли с ума не сошла, ожидая исхода операции в кабинете. Несмотря на успокаивающие слова своих коллег. Анатолий вновь смотрел на Ирину, не отстраняя её руки от своей. Он хотел слышать её ответ. Он и сам не знал, что ответил бы, будь на её месте. Не знал, как реагировать… Простить её? Ведь если она не врёт хотя бы сейчас, значит всё-таки перешагнула себя… Значит есть шанс… Но может ли он снова доверять той, с кой не так давно собирался в ЗАГС? — Я не знаю, — судорожно произнесла Ирина, прикрыла глаза, а две солёные капли упали на переплетенные ладони. За прошедший год она собственными руками превратила свою жизнь в ад. Анатолий медленно отвернул голову, не в силах больше выносить напряженного диалога. Стук дождевых капель существенно усилился — казалось, температура в палате из-за этого понизилась. Пытаясь добиться совместного счастья всеми способами, Анатолий и Ирина вернулись на исходную позицию — тот самый тёплый майский день, когда в ординаторской экстренного отделения Склифосовского с её губ сорвались неосторожные слова, а он отреагировал слишком эмоционально.