Я заменю тебе солнце

Олег, ходя туда-сюда по кабинету заведующей, бросил взгляд на часы. Операция началась не так давно, но было ощущение, что прошло уже много времени. Вера, заполнив водой очередной стакан, уселась на диване рядом с Ириной и протянула его ей. — Пей. — Не хочу, — осипшим голосом сказала она, смотря перед собой. — Тебе бы успокоиться. И полежать. — Я не могу лежать! — Рявкнула Ирина, подорвалась с дивана, но через секунду села, откинулась на спинку и закрыла лицо ладонями. Её вновь затрясло. У сегодняшнего дня могло было быть много исходов, но такого не предполагал никто. Не в то время, не в том месте. Стечение обстоятельств, которое привело к трагедии. — Олег, вы не узнавали, как там дела? — Сочувственно поинтересовалась Вера, посмотрев на него. Тот покачал головой, но поспешил добавить: — Марина же оперирует. Она справится. Ирина нервно дёрнулась, вдохнула воздуха и схватила стакан с водой. В висках неприятно стучало, пальцы подрагивали. Подскок давления не прошёл мимо, оставляя после себя чувство дикой усталости. — Ир, как это произошло? Что он вообще тут забыл? — Настороженно поинтересовалась Вера, затем аккуратно приложила два пальца к её запястью, чтобы считать пульс. Олег сел на один из свободных стульев, расположенных напротив дивана, и посмотрел перед собой. Он прекрасно знал о специфике отношений Ирины и Анатолия, но надеялся на то, что та сохранила благоразумие и не стала бы готовиться к свадьбе с тем, кто способен поднять на неё руку. И тем не менее, видя сейчас её состояние, осознавал — будет лучше, если Анатолий выживет. Ирина, сделав глубокий вдох, прикусила нижнюю губу и отвела взгляд. Смотрела на окно кабинета, наблюдая за проходящими мимо сотрудниками больницы. Всё было как всегда… И никому нет дела до того, что сейчас происходит… — А где его коллеги? — Мгновенно взвилась она, бросив на Веру прожигающий взгляд. — Где вся эта честная компания? Тут до сих пор, — всплеснула руками, — воняет ими. Как они тут развалились. Прямо, — шмыгнула носом, — как у себя дома! Олег покачал головой. — Ирина Алексеевна, они уехали, пока… Пока вы были не в сознании. — Уехали, — она горько усмехнулась, внезапно осознав простую истину — у Анатолия на всём белом свете не осталось никого, кроме неё. Сердце болезненно сжалось, дыхание перехватило, на глаза вновь навернулись слёзы, через пару секунд горошинами сползшие к подбородку. «Даже если он поправится… Господи, пускай у Нарочинской всё получится…» — подумала она, закрывая глаза. Ирина в жизни не молилась или не помнила, когда последний раз такое было. Но сейчас… Сейчас ей было страшно. Сейчас она чувствовала себя девочкой, заблудившейся в лесу. Чувство вины, появившееся практически сразу, сейчас лишь усиливалось. — Этот ему позвонил, — через пару секунд проговорила она, открывая глаза. Олег поёжился от её взгляда — настроение и состояние Ирины стремительно менялись. От падения в обморок до истерики, от истерики до холодного тона… И за всем этим был страх, даже не пытавшийся спрятаться. — Кто? — Тихо проговорила Вера. — Пирогов, чтобы его… Полетит на биржу труда сразу же, как только я заступлю на эту должность, — она сжала кулаки, — рассказал про эту долбанную папку… Толя ехал сюда, чтобы… — Договаривать не стала. Замолчала, вновь откинулся на спинку дивана, прикрыла рот ладонью, устремила взгляд в пустоту. Её снова затрясло. «Я во всём виновата… Только я… Если бы не эта папка, он бы сюда не поехал… Если бы не…» — И почему вообще у нас не расчищен лёд?! Уж ради комиссии, — метнула в Веру взгляд, наполненный бешенством, — можно было попросить! Сколько пациентов попали в Склиф, потому что… — Стоп, — Олег мотнул головой, сцепил пальцы в замок и внимательно посмотрел на Ирину, — а о какой папке идёт речь? — Он видел, что Веру эти слова не удивили, а значит он один остаётся в неведении. — Уже ни о какой, — тихо прошептала Ирина, почувствовав, как к щекам прилила краска. Ей в первые за долгое время стало стыдно. У него никого не осталось кроме неё, а она… Страшно даже представить, что Анатолий подумал о ней… Что хотел сделать… Вспоминать то, что даже в тот момент, идя к нему по льду, она думала о своем выгодном положении в случае получения пощёчины при свидетелях, не хотелось. Но мысли лезли сами, отравляя и без того расшатанную нервную систему. — Тогда понятно, почему комиссия так спокойно уехала, — протянула Вера, — после тех документов, которые ты показала… Боюсь, сейчас решают вопрос о кое-чьем увольнении. — Что там за документы? — Олег напрягся, а мозаика в его голове сошлась. Ирина тяжело за дышала. Окинула присутствующих загнанным взглядом, затем подорвалась, подошла к своей сумке, стоящий на краю стола. Резко схватила её, расстегнула, перевернула, вытряхнув содержимое. В числе которого были разорванные документы. — Вот! — Рявкнула, от чего зазвенели стеклянные вставки в шкафах. — Вот все эти документы. Вот, — вытащила что-то скомканное синего цвета, — та самая папка! Швырнула сумку на пол, отошла к стене и закрыла лицо руками, вновь заплакав. Воспоминания вернули на час назад — не успела Вера скрыться за углом, Ирина, прижавшись к стене, вытащила папку. Беглым взглядом окинула её содержимое, затем, сделав глубокий вдох, начала рвать чёртовы бумаги. Пальцы подрагивали, как и сейчас, к глазам подступили слёзы. «К чёрту это всё, я хочу вернуть эту должность сама, своими заслугами, а не так… К чёрту, уже однажды я так сделала, и это ни к чему не привело… К чёрту, я так не хочу…» — метрономом отбивало в голове в такт звуку рвущейся бумаги. На лице Веры застыло изумление. Олег скользил взглядом по кусочкам документов, но распознать что либо не представлялось возможным. — Ты этого не сделала? — Нет, не сделала! — С надрывом выпалила Ирина, вновь тяжело задышала, убрала пряди волос, выбившиеся из причёски, за уши. — Не сделала. Не сделала, но это не имеет никакого смысла. Он думает, что сделала. И теперь, когда очнётся… Если, — её голос внезапно стал тише, — если очнётся… — Опустила взгляд, посмотрев на кольцо, которое внезапно стало причинять дискомфорт. Олег посмотрел на Веру, ожидая хоть каких-то объяснений. Но по её лицу было понятно, что сейчас не время. Может быть, уже никогда не время. Ирина сделала судорожный вдох. Она была так сильно рада исходу комиссии, как была сейчас убита ожиданием исхода. Потерянная бдительность, нерасчищенный лёд… Вот так потерять любимого человека будет очень глупо. — Я сейчас позвоню в операционную, — Вера поднялась с дивана и подошла к столу. — Ирина Алексеевна, — Олег посмотрел на неё, затем поднялся и подошёл ближе, — всё будет нормально, — приобнял за подрагивающие плечи, — это же Маринка, она и не таких спасала. Она лишь покачала головой, вновь закрывая глаза, а по щекам, смешиваясь с остатками туши, пролилась новая партия слёз. Ирина понимала — нормально уже ничего не будет. Вместе они уже никогда не будут. Он ей это не простит… Как и она, возможно, не простила ему до конца унизительную пощёчину в ординаторской. — Алло, да, — послышался голос Веры, — соедините, пожалуйста, с третьей операционной… Где Нарочинская и… Внезапно стало нечем дышать. Ирина, убрав с себя руки Олега, в два шага преодолела расстояние до выхода. Оказавшись в коридоре, чуть ли не бегом направилась к нужной операционной. Страх, чувство вины и стыд смешивались в одно чувство, окончательно завладевающее и без того воспаленным рассудком.

***

Оказавшись в предоперационной, Ирина остановилась, будто налетела на невидимую преграду. Сначала окинула взглядом Марину, затем посмотрела на экран с показателями, сощурившись. Её сердце стучало так громко, что, казалось, это слышат все находящееся в операционной сотрудники. Ирина подошла ближе и коснулась ладонью стекла, всхлипнув. Её снова затрясло. Она ничем не может помочь тому, кто поднял на уши всех, когда чёртов пациент причинил ей боль. Ничем не поможет тому, кто волновался за неё всё это время. Ничем не поможет тому, для кого стала единственным светлым пятном в жизни. Марина, почувствовав неладное, обернулась. Ирина часто задышала, а в её глазах застыл немой вопрос. Подоспевший Олег коснулся её плеча. — Ирина Алексеевна, пойдёмте… Вам не стоит тут… — Я лучше знаю, — рявкнула она, — что с ним? Почему так долго, чёрт подери? Почему?! Что происходит? Несколько лет назад, только в другой операционной, была зеркальная ситуация — только на столе лежал Олег, скальпель был в руках Ирины, а в коридоре рядом, будто сомнамбула, ходила Марина. Раздавшийся писк резко всё изменил. В операционной началась суета. Ирина дёрнулась, но крепкие руки Олега не позволили ей сделать и шага. — Идёмте, — чётко произнёс он, неотрывно смотря в глаза Марины, пытаясь хотя бы так понять клиническую картину, — Ирина Алексеевна, вы сейчас ничем не поможете. Та вырывалась. Вырывалась, ощущая собственную беспомощность, вырывалась, надеясь увидеть изменившийся сердечный ритм. Вырывалась, надеясь не оставлять Анатолия хотя бы сейчас. Надеялась, что он её не оставит. Если прямо сейчас диагностируют смерть, она будет рядом. «Пожалуйста… Я не смогу с этим жить… Я не смогу так… Нет… Не надо… Мне нужен ещё один шанс, ещё один шанс…» — Мысли сменяли друг друга, взращивая истерику. Олег первым понял, что сердце завели. По глазам Марины прочитал простую просьбу и кивнул. Она же через пару секунд вновь оказалась возле операционного стола. — Ирина Алексеевна, всё… Завели, — прошептал Олег, силой утаскивая её из помещения, — пойдёмте… Завели. Осознав сказанные им слова, она почувствовала, что силы снова покидают. От секундного облегчения стали подкашиваться ноги. — Пойдёмте в кабинет, — сказал Олег, когда они вышли в залитый светом коридор. Ирина, прижавшись к стене, покачала головой. Уже не пыталась прятать стекающие слёзы, не пыталась снова надеть маску спокойствия. — Я хочу быть тут… Я хочу… — Нет, — твёрдо сказал Олег, — лучше будет в кабинете. Как он тогда ждал вас после вашей операции. Всё будет нормально, — старался делать так, чтобы в голосе не звучали сомнения. — И Анатолий Борисович вряд ли обрадуется, если сейчас у вас будет гипертонический криз. Слышишь меня, нет?! — Рявкнул так, что обернулись проходящие мимо. Ирина отреагировала, посмотрев на него. Кашлянула. — Да… Наверное, да… Я… — Идёмте, — спокойно проговорил он, смотря в её глаза, — приляжете. Нужно измерить давление. Она позволила увести себя, вновь почувствовав опустошение. Да и головная боль погоды не делала.

***

Атмосфера в кабинете была гнетущей. Вера не могла сосредоточиться ни на чём, изредка бросая взгляд на Ирину, которая сидела в углу дивана и смотрела перед собой невидящим взглядом. Её уже не трясло так, как в тот момент, когда покинула предоперационную. Возможно дело было в успокоительном, возможно в осознании. — Господи, почему это так долго… — В очередной раз проговорила она, провела ладонями по лицу, пытаясь привести себя в чувство. — Не могу… — Ир, а что остаётся? — Вера посмотрела на неё и сочувственно покачала головой. — Просто ждать. У него не было каких-то проблем со здоровьем? Ирина покачала головой и истерически засмеялась. Схватила стакан с водой, сделала несколько жадных глотков. Вера приподняла бровь, автоматически положила ладонь на трубку телефона. — Тебе плохо? — Мне? — Ирина всхлипнула и продолжила пить воду большими глотками, однако это не помогло — слёзы сами скатывались по щекам, стекали на шею, добавляя дискомфорта. — Это ему плохо. Я ему говорила, что надо сделать МРТ. Я его предупреждала об этом. И после комы, и вообще… Давление, — с грохотом поставила стакан на столик, откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу, — у него… Давление, кровь из носа шла… Бледнеет, краснеет… И нет, — пожала плечами, бросив взгляд на Веру, — ничего делать мы не будем, к врачам ходить не будем… — Её лицо посерьёзнело. «Что если у тебя действительно там что-то в твоей голове? И чем это всё закончится? И кем ты будешь после операции, если ты её переживёшь… И что нам с тобой тогда делать…» — мысли спровоцировали громкий всхлип. Ирина зажмурилась, обняла себя руками, стараясь изо всех сил успокоиться. В конце концов, она же врач, она сама успокаивала вот так пациентов, сама умела найти нужные слова… А сейчас не могла найти их для себя. Вера почувствовала себя неуютно — именно сейчас вспомнила момент, когда оперировали Ирину. Когда Анатолий не мог найти себе места в этом кабинете. Как он переживал за неё, дёргался, угрожал… И сам осознавал собственное бессилие. Тут же в голове материализовался голос Марины, которая и предложила МРТ… А дальше появился Олег и сказал, что операция прошла успешно. — Когда он тут по тебе убивался, ему плохо было, — зачем-то сказала она, не смотря на Ирину, — бледный весь был… Надо было тогда его уговорить… — Внезапно осеклась, понимая, что своими словами делает только хуже, — Ира, успокойся! Возьми себя в руки, иначе я попрошу Брагина сделать тебе укол сильного успокоительного. — А почему ты мне об этом не сказала?! — Рявкнула та, вытирая слёзы со щёк. — Почему? Я имела право знать! — Ира, ты тогда была не в том состоянии, чтобы в этом копаться. И потом, что я буду лезть в ваши отношения? И к взрослому человеку? — Вера по-прежнему не желала на неё смотреть — стало очень неловко. Ирина долго прожигала её взглядом, подбирая слова. В результате махнула рукой и отвернулась. Оперла подбородок на кулак и снова закрыла глаза. Внезапно почувствовала себя очень одинокой — никто не мог ей помочь, не мог поддержать… Может быть, она и сама виновата в том, что отталкивала, не желая связываться, что думала, что знает лучше… И единственный человек, который мог её сейчас успокоить, был Анатолий… Ирина открыла глаза и посмотрела на кольцо, по-прежнему находящееся на левой руке. Имеет ли она сейчас право носить его? Да какое моральное право она в принципе имеет сейчас здесь сидеть и лить слёзы… «Ведь ты вернула свою должность, разве не этого ты хотела?» — вторил внутренний голос, совершенно не похожий на совесть. Ирину замутило, а ладони похолодели. Не хотела она победы такой ценой. Даже предположить не могла… Не отдала папку, потому что поняла — не хочет его терять. Не хочет терять то хорошее, что они смогли всё-таки построить. Хочет выйти за него замуж и уехать в свадебное путешествие… А теперь всё разрушено. Ирина в очередной раз поставила на один кон всё и проиграла. — Господи, я не могу тут больше сидеть, — прошептала она, поднялась. — Где вообще Брагин? — Вопрос был риторическим — кто-то же должен сегодня заниматься обычными пациентами. Прошлась туда-сюда по кабинету, поправляя растрёпанные волосы. Одёрнула безобразно смятый халат. Не знала, куда себя деть. Ожидание всегда страшнее исхода. Последний раз испытывала нечто подобное когда ждала результата пересадки сердца Геннадию. — Я сейчас ещё раз позвоню, только не нервничай, — Вера потянулась к телефону, и в этот момент входная дверь открылась. Марина выглядела уставшей. Села в свободное кресло и посмотрела на Ирину. Та похолодела, ощутила, что ноги снова стали ватными. — Да не тяни! — Нервно бросила Вера, отодвинула от себя какие-то папки с бумагами. Казалось, даже стрелки часов замерли в тревожном ожидании. — Живой, — быстро сказала Марина. Ирина закрыла глаза, содрогнулась и одними губами прошептала «Спасибо». — Ну, вот, видишь, — Вера облегченно выдохнула, — а что с состоянием? Марина медленно покачала головой. — Состояние тяжелое. Ирина Алексеевна, вы знали, что у него была аневризма? — Что? — Полушёпотом спросила та, отняв от лица руки. Эйфория от осознания, что ещё не всё потеряно, сменилась злостью. Злостью на Анатолия, который пренебрег её словами. — На операции случился разрыв аневризмы. Слава Богу, — выдохнула, — что это всё тут произошло, не потеряли время. Всё, что могли, мы сделали. — Подожди, а какой прогноз? — Нервно поинтересовалась Вера. — Будем ждать, смотреть динамику. — Я его предупреждала! — Зашипела Ирина, обняла себя за плечи и начала ходить туда-сюда — от возникшего раздражения даже слёзы высохли. — Предупреждала! В какой он реанимации? — Вам туда сейчас не надо, — быстро сказала Марина, — вам надо отдохнуть. — Пусть идёт, — спокойно проговорила Вера. Через несколько секунд Ирина покинула кабинет.