Нас Трое

Праздники уже должны вот-вот наступить. Они не всегда собирались вместе на такие даты, но в этом году как-то удачно сложились обстоятельства, да и предложение Криса встретиться и провести вместе хотя бы пару часов все посчитали довольно неплохим. Потом всё равно все разъедутся к своей родне либо домой, а следующая встреча будет ой как не скоро — не факт, что их снова сведет один круиз. Майк вообще следующую свою вахту уже провел на другом судне, так что о нём особо ничего даже слышно не было всё это время. Договорились встретиться у Азалии — её дом был как раз в этом самом городе, всем было удобнее приехать к ней, чем выбирать какое-нибудь кафе или что угодно ещё. А так… более-менее домашняя обстановка, все друг друга знают, будет уютно. Первой пришла, как ни странно, Виола. Азалия сразу заметила, что вместо идеально прямых волос было какое-то странное подобие волн — видимо, блондинка пыталась завить их. Но из-за мороза и тяжести волос они быстро стали принимать свою привычную форму, превращая прическу в нечто странное. Выглядело, конечно, всё же эффектно и симпатично, но жуть как непривычно. — Ой, накрутилась даже, — вместо приветствия выдает азиатка, наблюдая за тем, как девушка рассержено поправляет волосы. Не помогло. Вообще, Азалия даже знала, почему это она решила так прихорошиться: сюда же Майк прийти должен всё-таки. Виола как-то проговорилась женщине, что считает его симпатичным, и вскоре та стала замечать, как поведение блондинки начало меняться. Она даже пыталась бросить курить во время последнего круиза, но по непредвиденным обстоятельствам так и не смогла полностью отказаться от никотина. — Да черти что получилось, — пожаловалась девушка, а затем протянула женщине картонный пакет. На красном клетчатом фоне блестела серебристая надпись «С Рождеством!». — А это уже девчачьи штучки. «Девчачьими штучками» оказалась бутылочка красного вина. Недурно, совсем недурно. — Крис не с тобой что ли? — относя подарок на кухню, спрашивает азиатка. — Позже подойдет. Думали, вместе придем, но у него малая раскапризничалась. Задерживается. — Понятно. О том, что жена Криса родила, он сам всем рассказал в тот же день, как увидел дочку — обзвонил каждого, похвастался, что девочка крепкая и ой какая голосистая. И, разумеется, только Виоле признался, что очень жалеет, что не смог присутствовать на родах и вообще не знал, что они прошли, до самого приезда домой — не было связи. Его жена обижалась на него до самого приезда, но быстро успокоилась, когда увидела, как Крис счастлив нянчиться с Шарлоттой — так было решено назвать ребёнка, если будет девочка, — вставать по ночам и долго-долго баюкать. Однако на разговоры касательно работы он был ещё не готов. — Эту зиму где будешь? Здесь или у себя? — интересуется Азалия, доставая бокалы из шкафа. — Нет, поеду к себе. Родителей проведать надо, да и малая соскучилась. — Даже на пару деньков не задержишься? Майк-то только в пятницу поедет, — ухмыльнулась Азалия. Виола закатила глаза. — Да какая разница, когда он поедет? — надулась блондинка, а потом взмахнула руками. — Меня это вообще не волнует. — Охотно верю. Очень охотно. Пока никого не было, они решили пропустить по бокальчику, параллельно обсуждая планы на следующий год. Виола заявила, что думает попробовать пойти в стюардессы, но не знает, стоит ли оно того — радикальная смена коллектива, обязанностей, правил и рисков. Небо и море для бортпроводника на самом-то деле отличалось не слишком сильно, если иметь в виду обязанности, но Виола уже не первый год здесь. Слишком хорошо знает свою работу, людей, всяческие нюансы. Уже наработала себе репутацию. А там надо будет делать всё с самого начала. Только это и останавливает. Когда вино в бокалах уже почти закончилось, в дверь постучали. Азалия ставит свой бокал на стол, направившись к двери, и, открыв, даже не успевает обрадоваться или расстроиться: — Дядь, проходите. Здарова, тётя! «Дядя» заходит первым — им оказался Крис, вошедший в помещение с лёгкой улыбкой. Говорящим же оказался молодой парень, который недавно пополнил ряды бортпроводников. Майкла нельзя было назвать шумным, но любая тишина рядом с ним превращалась в гомон; он не был каким-то косячным, глупым или надоедливым, но имел талант доводить любого до истерики за сущие секунды. И, разумеется, внешне он был совершенно обычным парнем — чем-то в самом деле напоминающий Майка, но без ямочек, глаза темнее, кожа бледнее, черты лица острее, — но абсолютно всем он запал в душу уже спустя мгновение после начала совместной работы. Он реально раздражал. — И тебе не хворать, Майкл, — с вздохом ответила Азалия парню. Тот зашёл в дом, прошел к ней и мягко обнял. Отказать ему в ответных объятиях женщина не смогла. Виола заметно оживилась, увидев Криса. Присутствие же Майкла вызвало у неё сильнейшее огорчение, но она решила просто игнорировать парня до самого завершения этой встречи. Майкл её в самом деле раздражал. Вызывал только ненависть и ярость. То есть, он реально не был косячным или пустоголовым, но его характер и повадки подбешивали. Она понимает, что он ещё вчерашний студент, считай, но обращение «тетя» в свою сторону она простить не могла. Какая она, блин, тётя?! Она ухоженная девушка, молодая совсем, а не тётка какая-то. Придурок… — Привет, папаша, — обращая на себя внимание Криса, произносит Виола. Одновременно с мужчиной на её голос оборачивается и Майкл. — Ой, тёть, не заметил. Добрейший вечерочек! Она промолчала в ответ. Стало гораздо шумнее. Майкл с большим удовольствием о чём-то щебетал с Крисом, который, пусть и отвечал на всё, что ему говорил парень, всё думал, как бы подобраться к Виоле и Азалии. Они пересеклись ещё в городе, вместе выбирали шампанское (почему-то никто не додумался принести Азалии какой угодно другой подарок), вместе и пришли. Вообще, Крис был одним из немногих, кого характер парня нисколько не раздражал — остальные относились к нему не то чтобы предвзято, но с вымученной усталостью. А тут так вышло, что и позитивный открытый Крис был не против завязать знакомство, да и Майкл оказался довольно общительным. Он бы, наверное, охарактеризовал его как пробивного парня, который не боится перемен и трудностей, даже если у него весьма своеобразные способы с этими самыми трудностями справляться. К примеру, на требование Виолы носить туфли, а не кроссовки (она даже с некой теплотой вспомнила, как за это же отчитывала Майка) он попросту разулся. И никаких вопросов к нему больше не было — все поняли, что с ним бесполезно бороться. И, что самое страшное, он ужасно понравился руководству. Даже пожаловаться некому. Он являлся чуть ли не главной причиной мыслей Виолы о смене обстановки. Её попросту раздражало, что было что-то, что ей оказалось неподвластно. Он не создавал хаос, не нарывался на проблемы, но было в нём что-то, что прям вымораживало. Но работу она свою любила, так что покамест решила не делать резких движений. Привыкнет. Смирится, чёрт побери. — Так, девчонки, — кое-как отвязавшись от Майкла, начал Крис. — Давайте выпьем. За встречу. — Я так точно напьюсь, пока все соберутся… — прокомментировала Азалия, но всё же бокалы достала, на самом-то деле, нисколько не возражая. Всё-таки праздники уже на носу, видятся они редко, можно и повеселиться. Ей же не сорок лет, в конце концов. — Дядь, вы только не напейтесь, а то я себя в руках держать не смогу, — весело произнес Майкл. Крис тихо просмеялся — периодически парень выдавал подобные шуточки, но всерьез это никто не воспринимал, понимая, что это только шутки. — А кто ещё прийти должен? — Майк и твои ненаглядные, — ответила ему Виола. — Отли-и-и-ично, — довольно протянул тот. — Только что-то они все припозднились… — говорит про себя Азалия, разливая по бокалам вино, принесенное Виолой — они ещё его не допили, так что открывать шампанское было рано.

***

Внутри уже хорошенько так потеплело, когда все опоздавшие наконец-то явились. И Эдвард, и Леон, и, собственно говоря, Майк. Они сначала заблудились, перепутав кварталы, а потом встретились и вместе всё-таки нашли нужный дом. Ещё по пути сюда повара расспросили Майка о его новой работе и как он вообще поживает, и тот так же успел узнать все новости от них же. И о новом лайнере, и о последнем круизе, и о том, как там было тяжело, но весело. И что в этот раз с ними был тот самый Майкл, и он вообще прям крутой-крутой. Майк на это отреагировал слабой улыбкой, не представляя, что для них может быть крутым. Уже подходя к дому, он ощущал лёгкое волнение. Они с Азалией не виделись с того самого дня, как вернулись с моря, и ему правда хотелось бы знать, как там она поживает. И как там Крис, Виола… да и остальные ребята с корабля. Там было много хороших людей, по которым он скучал. Но всё волнение исчезло, когда женщина открыла им троим дверь. Азалия по очереди обняла их, естественно, дольше всех обнимая Майка. Теперь, спустя столько времени, да и уже успокоившись после всего пережитого на корабле, она смотрела на него несколько иначе, испытывая почти материнские чувства. Совсем недавно с ним все возились, думали, что с ним делать, а теперь он уже на своем месте и прямо-таки совсем взрослый парень. Удивительно. Леон и Эдвард поздоровались со всеми присутствующими, после чего поспешили к Майклу. Крис вскоре присоединился к ним, с большим удовольствием рассказывая о том, как круто меняется жизнь с появлением первенца. Виола же, признаться честно, слегка разволновалась. Она поставила бокал на стол, затем подошла к настенному зеркалу в гостиной, оценивая свой внешний вид. Руки тянулись поправить неудачно закрученные волосы, но она прекрасно понимала, что ситуацию ничем не исправит. И пусть. Главное — не говорить, что у неё не получилось. Пока не укажешь на косяк, он невидим. Девушка вышла в коридор, думая о том, как бы сдержать улыбку. Майк, тем не менее, первый поворачивается к ней, не стесняясь улыбнуться. Глядя на его ямочки, она совсем не замечает, как растягивает губы в лёгкой полуулыбке. — Ой, какие у тебя кудри, — снимая куртку, говорит парень, рассматривая её светлые волосы. Она прямо-таки расцвела, самодовольно заулыбавшись, и только-только хотела сказать, что якобы случайно так получилось, как он продолжает: Красиво. Но мне больше нравились прямые. И весь её мир рухнул. Она отошла, хмуро взяла бокал со стола, сделав глоток, и, скрестив руки на груди, сердито провела его взглядом, недовольно наблюдая за тем, как он здоровается с Майклом и тот отвечает ему. Вот же грубиян. Но мало того, что он так неблагодарно обесценил её труды в работе над прической, так он вообще больше ей ни слова не сказал. Они с Майклом принялись знакомиться, обмениваться историями с работы, да и это было неудивительно: сначала их перепутали, они работали на должностях друг друга, а недавно попробовали себя на настоящем рабочем месте. Майкл рассказывал, что вообще не понимал, что от него хотят, а потому искал сам себе работу, в итоге большую часть времени просто щебеча с другими рабочими. А Майк жаловался на стирку простыней и необходимость соблюдать дресс-код. Она пыталась отвлечься и заговорить с Азалией или другими ребятами, но не могла. Последнее, на что хватило её нервов — очень оживленная беседа Майка и Майкла уже про «Черепашек Ниндзя». Возможно, она поспешила, когда решила, что всё-таки какая-то химия у них с Майком уже образовалась. Да и с тем, что он ничего такой, она, видимо, немножко ошиблась. Вечер тянулся медленно, но, кажется, только для неё: все общались друг с другом, Азалия хозяйничала на кухне, накрывая на стол, изредка прося её помочь с чем-нибудь. Она бы хотела пожаловаться ей на недостаток внимания со стороны Майка, но, посчитав это детским садом, только сердито прикладывалась к бокалу, жалея о том, что вообще сюда пришла. Она, значит, собиралась чёрт знает сколько, наводила красоту, красилась, даже волосы накрутила, а он с этим оболтусом мультики и комиксы обсуждает. Прекрасно. Тем не менее, она по-прежнему надеялась исправить ситуацию. Когда Крис открыл шампанское, а Азалия — разлила всё по бокалам, подозвав всех к столу, блондинка совсем незаметно села рядом с Майком. Он долго крутил бокал в руках, не горя желанием пить, но за компанию сделал небольшой глоток. Не понравилось. — Да что ты как маленький, — говорит она, наблюдая за этим. — Я не хочу, — честно сказал Майк. — Давай мне не заливай. Пей нормально, а не как на утреннике в детском садике, — настояла на своем Виола. — Это ты мне не заливай! — беззлобно воскликнул он, чуть улыбнувшись. Всё ещё было непривычно «тыкать» всем присутствующим, хотя теперь они были на равных. Он был чуть ли не самым молодым — младше оказался только Майкл, и то — на жалкие две недели, — а все вокруг были и старше, и опыт у них был колоссальный. И он дальше ощущал себя тем самым неловким неумелым бортпроводником. Даже не им, а стажером. А ведь времени прошло уже достаточно. Встреча, тем не менее, навевала приятную теплую ностальгию по прошедшим денькам. Было здорово, если не учесть какие-то определенные ситуации и напряженные моменты. Иногда было даже весело. В целом, он был бы не против повторить, но уже после праздников. Однако… вряд ли. Следующая вахта должна быть очень долгой, и он пока что не знает, когда вообще окажется здесь и увидит ли кого-нибудь из присутствующих. Тяжело. Отвлечься от таких мыслей ему охотно помогал этот болтливый Майкл, с которым его в самом начале путешествия перепутали. Точнее, они оба перепутали корабли, а потом уже перепутали их. Они вместе над этим беззаботно посмеялись, будто ничего серьезного не произошло, а затем вернулись к обсуждению комиксов. Оказалось, что общих интересов у них было предостаточно, чтобы завязать долгий разговор, в который не смогли втиснуться даже Леон с Эдвардом. А ведь они очень крепко сдружились за время прошедшего круиза! — Тебя тоже продинамили? — обратился Эд к Виоле. Та грустно вздохнула. — Видимо, да. Она смотрит на мило болтающих Майка и Майкла, и ей так некстати попадается на глаза то, как они поднимают бокалы за «хороший финал во второй части». Девушка не знает, почему, но её это злит настолько, что она решает перекурить. Хотя всем богам клялась, что за сегодня не выкурит ни одной сигареты — решила бросить или хотя бы перейти на что-то совсем легкое, зная, что Майк не приветствует ни алкоголь, ни табак. К черту. — Пойду покурю, — объявляет она, чтобы избежать вопросов присутствующих. Никто ничего не говорит, пока она надевает пальто и обувается, чтобы выйти из дома. Однако стоит двери захлопнуться, как Майк вдруг осознает, что на него смотрят абсолютно все. Майкл, соображая, к чему все клонит, скучающе отворачивается, а Майк не понимает вообще ничего. Азалия вдруг оказывается сзади него, её руки лежат у него на плечах, и она ласково, но в то же время строго, говорит ему, что он должен сделать: — Иди извинись. — За что? — не зная, в чем провинился, спрашивает он. Взглядом ищет поддержки, но все ему кивают, мол, вперед. — Да что я сделал? — Давай-давай, — настояла на своем женщина. — Идешь к ней, извиняешься, а потом предлагаешь выпить. И сам тоже пьёшь. Он закатил глаза. Да что происходит и почему он снова в чём-то виноват? — Хочешь скривить лицо — отвернись. Вот так вот. А теперь давай, иди. Делать нечего. Приходится слушаться и покорно идти одеваться и обуваться, чтобы попросить прощения у неизвестно на что обидевшейся Виолы. Он же ей ничего плохого не сказал, никак не обидел, так в чем дело? И, что самое поразительное, абсолютно все уверены, что он накосячил. А ведь это совсем не так! И он, ни черта не понимающий, выходит на улицу, машинально поежившись от зимнего мороза. Хвала небесам, сегодня никакой вьюги нет, а то он бы ни за что на свете не вышел сюда. Да и Виола, наверное, предпочла бы покурить в окошко, а не на крыльце. Так, хорошо. Он на месте. Осталось самое сложное. — Что такое? Она не смотрит на него, но вопрос слышит. И не отвечает ничего. Выходит, действительно обиделась? Но на что? — Я сделал что-то не так? Второй вопрос остается без ответа. Игнорирует что ли? — Я не понимаю, что сделал не так. Ты можешь мне это объяснить? — пытаясь докопаться до истины, допытывается. В ответ она лишь выдыхает дым, тонкими пальцами обхватив сигарету. Видимо, объяснять ему никто ничего не собирается. Зашибись. — Окей. Прости меня, — начал он, решив просто импровизировать. — Не знаю, за что, но извини. Мир? Отрицательно покачала головой. Значит, не мир. — Прости, пожалуйста, — чувствуя себя полнейшим болваном, продолжает он извиняться. — Не знаю, я, наверное, придурок, идиот или типа того, так что прости и за это. И за то, что шампанское мне не нравится. И что опоздал. Я просто заблудился! И вообще, Эдвард и Леон тоже опоздали! Но ты же на них не злишься! Виола втягивает дым в легкие и медленно выдыхает. Ей потихоньку начинает это нравиться. — Мы просто кварталы перепутали. Заблудились, поэтому я пришел так поздно. Но я же пришел! Я вообще этот город плохо знаю, так что мне с этим делать?! — поняв, что погорячился, он слегка сбавил обороты. — Ладно, виноват. Прости меня. Я плохо ориентируюсь в пространстве. Я даже в съёмной квартире до сих пор путаю, где какая комната. Блондинка знает, что он не видит её лица, но всё равно как-то инстинктивно отворачивается, потому что ей становится смешно, а она всё-таки обиделась. Заметит, что улыбается, и перестанет извиняться. А он все-таки виноват! — Или ты злишься, что я про волосы так сказал? — вдруг сообразил Майк. — Я же говорил, что красивые кудри. Ну реально. — Ты дурак? — уже не выдерживая, спрашивает она. Какой же он придурок. Даже обижаться с ним невозможно — несёт такую ахинею, что очень тяжело не смеяться. — Я был бы дураком, если бы сказал, что они были некрасивые, — твердо заключил он. — У тебя шикарные кудри. Тебе очень идёт! Она хотела сказать, что накрутилась просто отстойнейшим образом, потому что делала это чуть ли не впервые, но решила разумно промолчать, слушая неумелые попытки Майка сделать комплименты её прическе. Он то говорил, какие они прекрасные, то расхваливал «завитушки», то распинался о том, как круто, что она решила попробовать что-то новое, потому что он привык, что она всегда с длинными прямыми волосами, а тут бац, праздники, настроение хорошее, и она «радует всех своей красотой». Какой же он идиот... Девушка тушит сигарету об сугробик, выбрасывая её в оставленную Азалией специально для неё возле крыльца банку из-под кофе, и уже не скрывает своей улыбки. Наконец-то осознав, что его простили, Майк облегченно вздохнул, направившись следом за ней в дом. Кстати говоря, не прекращая нахваливать волосы. От мороза и влажности кудри уже практически полностью распались, волосы уже сами собой выпрямились, но он не прекращал называть эту её нелепую прическу лучшим, что он когда-либо видел. Ей бы хотелось сказать, что она уже не обижается и что дело вовсе не в этом, но вместо этого лишь тихо смеется. И, конечно, предлагает ему выпить. В этот раз он не отказывается, хоть и смотрит на бокал почти что с ужасом, наблюдая за тем, как мелкие пузырьки стремятся наверх.