Только будь со мной!

«Гурэн-сан, мы готовы выпустить вашу книгу в любой момент! Чего же вам не хватает? Деньги? — не заботьтесь о них — это всё на нас!» «Деньги? Нет, дело не в них. Я лишь хочу, чтобы в моём романе были иллюстрации, отражающие саму суть его и покуда их не будет — не видать свету моих рукописей.» *** «Нет, Вы не понимаете идею моего произведения, Такаши-сан.» — Гурэн затянул галстук и поудобнее уселся в кресле. «Но…но как же?» — мужчина недоуменно воскликнул и начал перебирать стопку эскизов, аккуратно сложенных рядом с ним, после недолгого просмотра заказчиком. «Вот! Посмотрите!» — Такаши показал Гурэну иллюстрацию, подписанную как «Глава 3. Свидание Харуки». На нём красовалась девушка с пышной причёской, держащую под рукой собачонку — томный её взгляд смотрел на зрителей. «И что же тут не так?» Гурэн выдохнул и ответил: «А не так тут то, что собачонка должна была вцепиться в наряд Харуки и сорвать с него пришитый жемчуг, после чего та утопила с безумным лицом животину! Это же ужасно, не так ли? Героиня не в себе, а у вас она — подарок судьбы! Извольте!» После этих слов художник просто сгрёб в кучу бумаги и ушёл, не сказав ни слова. *** Спустя неделю, Гурэн Ичиносэ получил заявку на оформление его книги от человека, выразившегося так: «Я, конечно, не Микеланджело, рисую подобное впервой, но Вы не волнуйтесь, денег с Вас много не возьму.Стараться буду усиленно.» В письме также были наброски всякого рода: начиная от карандашных и заканчивая углём. И как бы Ичиносэ не напрягали слова о том, что «рисует он подобное впервой», мужчина решил прийти на встречу с этим «типом» в кафе после работы. Стрелки часов показывают семь вечера — пора зайти внутрь: Забегаловка с огромным баром и кучей выпивки, убранные столики, а народу — по пальцам пересчитать. «Вы же Гурэн Ичиносэ, да?» Мужчина обернулся и увидел сидящего за столиком в самом углу юношу энергичного на вид. Он медленно подошёл к столику, снял пальто и шарф и присел. «Да, я Ичиносэ. А вы — художник, написавший мне «делового рода» письмо?» «Именно.» — парень заулыбался. Он дотронулся пальцами до ладони Гурэна и, усмехнувшись, произнёс: «Тяжелы́ на подъём.» «Что-что?» — непонимающе спросил Гурэн. «Ах да.» — парень достал папку. «Девичья память — совсем забыл представиться. Шинья Хиираги.» «Гурэн… Гурэн Ичиносэ.» — да, подобным поведением писатель был шокирован и он протянул руку вперёд. Шинья обхватил ладонь Гурэна и вместо того, чтобы её пожать он аккуратно коснулся гладкой кожи своими губами. Мужчина вырвал руку из «объятий» Шиньи и прокашлявшись, сказал: «Вы, творческие люди, совсем, что ли, больные?» Блондин начал раскладывать перед Гурэном работы и, оторвавшись на секунду, послал писателю укорительный взгляд: «Это что же значит… Значит и Вы больны?.. Зря я с Вами связался… Ну не суть.» *** Когда Шинья разложил эскизы, он начал рассказывать Гурэну что к чему. «Вот это, — он указал на набросок девочки, играющей с мальчиком дуэтом на пианино, — это из воспоминаний Харуки. Когда её младший брат умер, она пол главы плакалась о том, что, как было бы замечательно сыграть с ним, как это было по обыкновению после школы — в четыре руки на бабушкином пианино.» Гурэн лицезрел двух сияющих детей: Работа была полна радости, но смотря на неё он проникался той печалью и болью, что пережила его героиня. Он продолжил посматривать наброски и каждый вызывал в нём уйму чувств. И тут он понял — вот оно, то что он хотел бы видеть на страницах выпущенной книги. Следующая работа вызвала в нём океан ощущений — он одновременно и радовался, и печалился, и ему хотелось улыбнуться, пустив при этом слезу. «Да, меня это заинтересовало.» — посмотрев все эскизы, Гурэн поднял взгляд на Шинью. Его милое ангельское личико только располагало к себе — эти аккуратные движения губами, медленные томные движения век… *** Мужчины выпили по несколько чашек кофе — Гурэн за всё заплатил, хотя Шинья охотно настаивал на том, что сам за себя в состоянии заплатить. Они вышли из забегаловки — похолодало и пошёл снег. «Я хочу, чтобы ты сделал две-три иллюстрации к финальной главе.» Шинья улыбнулся и кивнул: «Будет сделано.» — он шмыгнул носом и чихнул. Гурэн обернулся. Щёки блондина покраснели, а губы пересохли и потрескались — вот он, мороз. Мужчина снял с себя шарф и одним движением обмотал им шею Шиньи. «Болван, что ли? Мне позарез нужны иллюстрации, а ты тут удумал заболеть?» Шинья дотронулся замёрзшей ладонью до шарфа — тёплый и приятный на ощупь. «Ладно, я пошёл.» — Гурэн махнул Шинье рукой. Но парень встал, как вкопанный. Ичиносэ остановился, отдалившись от Шиньи всего на три метра. «Ты чего не уходишь?» Глаза блондина забегали и он шмыгнул носом, пытаясь изобразить кота. «Это… В общем…» — он почесал макушку. «В общем я потерял свой кошелёк… А, может, его кто-то стащил…вот же ж негодники! А машины своей у меня нет… Как же домой-то попасть?.. Ну, даже не знаю как быть.» Гурэн скривился, как, если бы сейчас съел лимон и выгнул бровь. «Что с тобой поделаешь.» — художник выдохнул — из его рта повалил пар и он, нехотя произнёс следующее: «Переночуй у меня, что ли… Спать будешь в коридоре!» — Гурэн нахмурился и пошёл вместе с Шиньей домой. *** Снег хрустел под ногами. «Скажи, ты соврал?» — Гурэн обернулся и посмотрел на Шинью. «Да разве я посмел бы?» — спросил парень, словно его оскорбили. «Сам посмотри, — он вывернул наизнанку карманы куртки и штанов, — кроме папки с работами — ничего!» Ичиносэ отвернулся и ничего не ответил. Они продолжили идти молча до самого дома художника. *** Войдя в квартирку Гурэна, Шинья сразу увидел заваленный бумагой столик. Он снял верхнюю одежду и прошел внутрь. «Вау.» — сам того не заметив, произнёс парень. «Не трогай тут ничего, Окей?» — но Шинья его не услышал и схватил с полки книгу. «Эй, эй!» — воскликнул Ичиносэ и подбежал к Хиираги. Он выхватил из его рук книгу, а другой подхватил его за талию. Его суровые фиалковые глаза уставились в небесного цвета хрусталики глаз Шиньи. И чем дольше он в них вглядывался, тем сильнее погружался в эту пучину чувств — он поцеловал блондина и время, окружающее их, замедлилось, пытаясь проникнуться этим сладостным моментом.