Только будь со мной!

Глава 2. Искусство — это буря эмоций Гурэн отпрянул от Шиньи. Он часто дышал и была в его взгляде похоть, выходящая за грани. «Когда тебе говорят что-то НЕ трогать, то, будь добр, не трогай.» Шинья на это усмехнулся: «А мне нравится не слушаться кого-либо.» — он подошёл в плотную к Гурэну — его губы находились в миллиметре от пылающих губ Ичиносэ. «Почему Вы пишите, Гурэн? Вы, верно, скрытный человек?» Шинья игрался с ним. Он возжелал его. Они оба полюбили друг друга, сами того не заметив. «Гурэн.» — дыхание Хиираги вызывало дрожь во всём теле Ичиносэ. «Знаешь, как-то раз я увидел трусики своей одноклассницы — белые, с кружевом. «И что в этом такого?» — подумал я, но она наябедничала родителям, мол, это я её заставил светить трусами. Она меня унизила перед классом, но, через день больше её никто не видел…» Гурэн выгнул бровь. «Ты ничего не думай. Она сама ушла… Мне нравятся неприступные шелудивые мальчики, как ты.» Шинья чмокнул Гурэна в щёку. Он сильнее обнимал писателя, ритм сердца учащался и он, влекомый желанием и страстью, всё сильнее прижимался к нему. *** Гурэн, голову которому порядком вскружил парень, повалил на кровать художника. «Знаешь, Шинья, меня как-то застали за просмотром порно-журнала в туалете.» — он причмокнул языком. «До сих пор не могу забыть, как его всем классом передавали друг другу из рук в руки. Но, почему-то, спалили именно меня…» Мужчина расстегнул рубашку и сбросил на пол. «Действительно, интересно.» — блондин поднял руки, чтобы писатель смог аккуратно стянуть с него свитер. «Но ты же всё запомнил, да? Позы, лица…» — Шинья подначивал Ичиносэ. «Я запомню с точностью до миллиметра выражения твоего лица, а твои стоны будут ласкать мне слух.» Шинья присвистнул: да, Гурэн, это то, что он от тебя ждёт. На его лице появился румянец. Он раздвинул его бёдра и блондин, пытаясь скрыть смущение, положил руку на лицо. «Нет, нет, нет.» — брюнет резко убрал с его лица руку и двумя пальцами сжал щёки парня: Губы надулись сами собой и Гурэн улыбнулся. Мужчина, страсть которого толкала на решительные действия, проникнул в блондина: Их тела соединились. Страсть накалялась до максимума: Шинья сжимал простыни и стонал — Гурэн мастерски двигал бёдрами и доводил своего партнёра до оргазма, да, этот ток, бьющий их тела, эти искры, которые они сами создали — всё пылало в них, и нет ни секунды, чтобы поглубже вдохнуть воздух. И кажется, будто мир вокруг затих. Он сильнее долбил парня. Он показывал ему: только он и он, вот кто имеет на это право. И всё же, не было в этих движениях простых инстинктов. Стоны Шиньи — да, это лучшая мелодия, услаждающая его слух. Издался звонкий, словно колокольчик, стон — Гурэн кончил в блондина. Он припал к нему, слушая как бьются их сердца. «Не желаешь меня поцеловать?» — с ухмылкой спросил Шинья и закрыл глаза. Он дотронулся рукой до его шевелюры — эти шелковистые волосы, такие мягкие, растрёпанные. «Сделаешь, что обещал?» — Гурэн посмотрел в голубые глаза Шиньи. «Я могу нарисовать тебя голым.» — Шинья улыбнулся и растрепал волосы любимого. «Сначала сделай то, что должен.» — Гурэн еле улыбнулся и вспомнил слова Шиньи о том, что, если следовать Вашим словам, Гурэн, творческие люди, стало быть, больные? «Да, Шинья, я стал болен тобой, твоими работами, твоими небесного цвета глазами и наивностью, оставляющую за собой только радость. Но мы в этом не виновны: Это всё она, la passion (страсть), да и сердцу не прикажешь. Даже если так, то любить тебя — высшее наслаждение.» *** Вскоре книгу Гурэна издали. Открывая первые страницы, можно заметить подпись и следующие слова: «Посвящается тому, кто своей беззаботностью смог «пробудить» меня.» И подпись. В книгах не только слова, да листы бумаги. Книга — это целая душа, кладезь мыслей, секретов, которые стоит нам, читателям, разгадать. Да, возможно, мы не узнаем о чём произведение Гурэна Ичиносэ. Но, собственно, мы сюда не за этим пришли. Шинья переехал жить к Гурэну, не забыв прихватить с собой мольберты, краски и прочее. Теперь, когда читатель знает, что с героями всё хорошо, можно и закончить эту небольшую историю.