17 reasons of your hate

«Ваши устои ー петля на моей шее. Подвох в том, что я не позволю её затянуть»

      27 августа, 20**       Четыре дня. Четыре чёртовых дня он провёл на расстоянии вытянутой руки с этой девчонкой. Меньше недели назад всерьёз думал, что эта авантюра будет куда менее провальной. Отчего-то верил, что обоюдное соглашение всё прояснит, выстроив некие правила между ними. Но эта девчонка несносна. Она наплевала на все его ожидания. Не слушает его, делает вид, что он ー пустое место, ничто, низшее звено в цепи. Так, будто бы ей наплевать. И ей наплевать. А он только и может, что беситься, злиться, закрывать глаза, считая до десяти, придерживаясь собственного плана. Но про себя продолжает думать.       За четыре недолгих дня рядом с ней успел изучить её. Или успел попытаться. Эта чокнутая стала для него ставкой ー всё или ничего. Но прежде чем поставить на кон свою жизнь, нужно знать, какие карты у тебя на руках и приведут ли они к победе. Непреложный закон. Он поставил на неё, а теперь должен убедиться, что сделал правильный выбор.       После сенсационного момента в школьном коридоре, что произошёл днями ранее, наш парень так и не услышал ничего от этой бестии. Не сказала ни слова. Никакой благодарности. Никаких ругательств, оскорблений, обвинений. Полное безразличие. Не то чтобы его это сильно волновало, вот только стало любопытно: почему же? Не может прочитать её. У всех всегда есть скрытые желания, мотивы. Все всегда нарушают правила или следуют им, лишь бы получить своё. Он знал, чего хотят другие. Всегда знал. Читал в глазах каждый раз, стоило кому-нибудь с ним заговорить. Все ищут выгоды. И он полагал, что знает её мотивы ー Дино Уокер. Она согласилась. Заключила, так скажем, сделку с Дьяволом. Но не блюдёт условия соглашения. В отличие от того же Дьявола.       Наш парень иллюзорно изображает из себя влюблённого придурка. В своей манере, разумеется. Но вот она — Уокер — ничего не делает. Сидит рядом, скучает и молчит. Не говорит с ним. Но стоит тому задеть её самолюбие ー огрызается, отвечает. Его бесит, что ей наплевать. Он слишком дотошен до собственных идей. Но эта сумасшедшая всё портит.       Подсел к ней за парту, соответствует своему образу, новому статусу. А этой без дела. Заставил сидеть за его столом на обеде, выслушивать очередные сплетни от Саферса. Но девчонка только сидит, подпирает щёку ладонью, не обращает ни на что внимания, лишь изредка играя в гляделки с Сэмом. Забавный случай. Так он посчитал. Дерзкая и непокорная стерва — стоит её задеть, но только наступает затишье ー становится безучастной, безразличной ко всему. Всё пытался провести параллели между собой и ею, составить некий психологический портрет. Всегда так делал. Но буря утихла, а параллели оборвались. По себе он знал, что в море в шторм ー выживал, в штиль же единственной радостью были ー развлечения, веселье, шоу, игры. Это он любил. Но вот Уокер ничего не интересно. Она не рассказывает сплетни и плоские шутки, как Саферс. Не причитает о нормах морали, не борется за справедливость, как Уотерс. Ей плевать на развлечения. На занятиях никогда не тянет руку, но стоит учителю обратиться к ней — отвечает так, словно бы готовилась к каждому вопросу.       Ему не интересна Вики, ему интересен её случай. И тем оправдано любопытство.       И вот наступил день наказания. Суббота, класс для провинившихся, где школьные отбросы продолжают ничего не делать на протяжении всего дня. Это не имеет никакого смысла. Порочный круг, сковавший всех: учителей, учеников. Никто ему не рад, но каждый вынужден здесь пребывать. Сидит в полупустом кабинете, думает, не вслушивается в указания Гер Деральда, единственного учителя, который терпит его в этих стенах, покровительствует. Развалился на неудобном стуле, насколько тот позволял, вертит карандаш, ловко перебирая его в пальцах, упирается лицом в пустой лист бумаги. И лишь изредка бросает взгляды на девчонку, казалось, совсем заскучавшую в этом душном классе среди нудных наставлений. Еще несколько недоумков, не обращающих внимание ни на что, кроме себя самих, и неожиданный гость этого шоу ー Дино Уокер. Братец чокнутой смирно сидит, явно злится, но виду не подаёт, внимательно вслушиваясь в речи сегодняшнего карателя этих грешников. Весёлый будет денёк, однако. По крайней мере, так считал наш паренёк, в который раз сдерживая лукавую улыбку, опустив лицо.       ー Ну и, конечно же, хочется особенно поприветствовать, ー неожиданно добавляет мужчина за учительским столом. Удручённо, на вдохе, ー наших особенных гостей, так приятно пополнивших ряды нашей маленькой семьи, ー сарказм, ирония, радушный приём — что это было, не понял никто из присутствующих. ー Династия Уокер полным составом, ー удивляется своим же словам, поджав губы, ー и мистер Деннис собственной персоной. Давненько мы тебя здесь не видели, дорогой. Определённо, к счастью, ー смотрит на него, недовольно щурится, слегка приподняв уголок губ в дружеском жесте, чтобы заметил только он.       ー Взаимно, Гер Деральд, ー Люци салютует в ответ карандашом, согласно растянув уголок губ.       «Старый прохвост», — думается нашему парню. Устроил эту вакханалию с наказанием, попрекательством, хотя знает, что все разбегутся, стоит тому покинуть класс, оставив решать задания. Смешно, только больше веселит весь этот абсурд. Деральд был близким другом его матери, оттого только строит напускную строгость. Что поделать, статус.       ー Что касается вас, ー поочерёдно обращается ко всем известным брату и сестре, направляя на них указательный палец, ー надеюсь, это в последний раз. И если с Вики я уже имел дело, то вот тебя Дино не ожидал здесь увидеть. Мне казалось, что тебе хватает ума не ввязываться в драки, не несущие за собой ничего благородного.       Уокер-старший хмурится, злится. Негодует, оттого что и впрямь сейчас здесь сидит, что устроил дебош, что позволил Деннису себя вывести. Учитель удовлетворённо поджимает нижнюю губу от его реакции. Рад, что никто более не отвечает ему и не задаёт глупых вопросов. Тем лучше. Быстрее уберётся отсюда, чтобы наспех придумать оправдание, почему не углядел за полудюжиной подростков. Достает из портфеля несколько листков, проходится между столами, раздаёт задания. Останавливается возле нашего парня и громко произносит:       ー До пяти часов остаётесь здесь. Чтобы к этому времени на моём столе лежали выполненные задания. Напоминаю, — устало вздыхает, шумно опирается ладонью о стол, оглядывает учеников, — я буду в соседнем кабинете, а значит никакого шума, ругательств, драк, не курить, не пить, не принимать, половые акты не устраивать, и, — поворачивается к Деннису, — если вдруг кто-то попробует «слинять по-тихому», — выделяет последние слова губами, выговаривая по слогам, — то я об этом узнаю. В школьных коридорах камеры, если вы не забыли.       Складывает тяжёлые руки на груди, сцепляет в замок. Хмуро пробегает по классу глазами. И, удостоверившись, что все его услышали, спокойно покидает неприятное помещение, захлопнув дверь. Огласил правила, а дальше будь что будет. Обязанности стюардессы выполнены, осталось дождаться крушения.       Несколько секунд, и пространство заполняет оглушающая тишина. Уши навострились, прислушиваются к удаляющимся шагам. Все в ожидании полного ухода учителя. У каждого собственные интересы, но все жаждут остаться без надзирателя. Не проходит и минуты, как трое неизвестных, попавших с нашими проказниками в класс для провинившихся, линяют через ту же дверь, не желают задерживаться в школе в выходной день. Не за что осуждать. Оправданный побег.       Девчонка закатывает глаза, неоднозначно цокает уходу остальных. Скатывается на стуле и проводит ладонями по лицу, растягивая кожу. Не верит, что проторчит наедине целый день с самым хорошим мальчиком школы по совместительству её братом и самым плохим мальчиком той же школы, который неожиданно стал привязан к ней обоюдными обязательствами.       Дино игнорирует вздохи со спины. Не собирается разговаривать ни с кем из них. Считает, что оказался здесь только по вине этих двоих. Принимается за задание. Вчитывается в слова, начинает что-то сосредоточенно писать, не обращая внимания на других заложников пыточной комнаты.       Деннис выдерживает паузу, словно оценивая обстановку по шкале напряжённости атмосферы, и, убедившись в максимальном показателе амплитуды, громко поднимается с места. Подходит к её столу. Запрыгивает на него, разваливается по всей площади. Поворачивается к ней. С вызовом расширяет глаза, затем снова сужает, подытоживая растянутым губами в немом вопросе. Уокер поднимает взгляд к нему. Не понимает мотивы его действий. Морщится, так же, не произнося ни слова, спрашивая, что тому угодно, раз ворвался в её личное пространство. Играют в гляделки, бесшумно, не замечая, как начинает пыхтеть старший Уокер в раздражении. Но девчонку наконец озаряет. Грубо и слишком громко вываливает ему претензию:       ー А словами сказать нельзя? Нахрена мы сейчас больше минуты мычали?       Он с досадой вздыхает, закатывает глаза, готовый уже считать извилины в девичьем мозгу.       ー Для сумасшедшей стервы ты бываешь порядком нудной, ー оглашает с разочарованием. Спрыгивает со стола. ー Ну так ты со мной? ー кратко. Отказы не принимаются. Об этом говорит выражение его лица.       Смотрит на него и думает. А стоит ли оно того? Конечно стоит, идиотский вопрос. В этом и есть весь план. Её братец уже порядком заведён, а прошло лишь четыре дня. Капитуляция отменяется. Не будет перемирия, как и покоя бедной душе Дино Уокер.       Не двигается, остаётся на месте. Набивает себе цену, выжидает момент. Решение было принято сразу, но так быстро соглашаться больше не станет. Растягивается в довольной улыбке, щурит взгляд.       ー Если согласишься, то всё, что я думал о тебе прежде, подтвердится, ー встревает спокойный голос братца, но она не меняет лица, не сводит взора с Денниса.       ー Ну, не всем же быть такими занудами, ー наш парень в ту же секунду его обрывает. Смотрит на девчонку. Знает, что та согласится, видит в её глазах. Впервые с того момента на крыше она чем-то загорелась. Так и светится азартом. А ему это только в радость. Наконец наступает веселье.       ー Я хотя бы зануда, а не патологический лжец, да, Вики? ー со смешком выдает, не поворачиваясь к ним, продолжая писать что-то на листке.       ー Боже, заткнись, ー вяло бросает ему сестра. Вырисовывает зрачками полушарие на потолке. Уокер-младшая начинает закипать от брошенной колкости. Знает, как вывести её из себя, как задеть за живое. ー Из нас двоих только ты подходишь под это описание. Оставаться слепым, кажется, нравится только тебе, ー не желает останавливаться. Отвечает ударом на удар. Так уж у них завелось.       Люци внимательно следит за их перепалкой. Ликует в душе от семейной драмы. Уже и забыл о том, что хотел слинять с этой девчонкой из школы. Теперь он обязан узнать подробности их обоюдной ненависти друг к другу. И хотя знает, что они не скажут больше обвинений, вырванных из контекста их прошлого, всё равно доволен этим шоу. Так уж он устроен.       ー Не удивлён, почему Деннис выбрал тебя. Два сапога ー пара.       ー Полностью с тобой согласен, ー наш парень с ним виртуозно соглашается. Никак не реагирует на добавленный к его фразе сарказм. Провокации на нём не работают. Он слишком терпелив, ведь с годами убедился в том, что месть ー это блюдо, которое подаётся не просто холодным, но дотошно приготовленным с щепоткой яда и поданным с улыбкой на лице.       Вики подрывается с места. Чувствует, что начинает взрываться. Не может позволить себе такую роскошь. Направляется в сторону окна. Пока две пары глаз следят за её действиями.       ー Пошли уже, ー раздражённо фырчит, явно адресуя слова своему «парню».       ー А я смотрю, у тебя какой-то нездоровый фетиш на окна. Должно быть, суицидальные замашки? ー со смешком бросает и ловит на себе недовольный взор девчонки. Вспоминает, как каждый день на протяжении этой недели ловил её вываливавшееся тело с окна её дома. Вот же ненормальная. Для кого, собственно, двери изобрели?       ー В коридорах камеры, если ты не забыл. Или можешь присоединиться к тем идиотам, что ушли недавно. Наверняка уже сидят в кабинете у Деральда, ー поднимает раму окна. Удивляется, что та так легко отворилась. Эти учителя стали совсем безрассудными. Как можно было не запереть все выходы в классе для наказаний, учитывая, что в него попадают именно склонные к побегам?       ー Резонно, ー поджав губы, соглашается. Подходит к ней.       Первым перекидывает ноги на поверхность оконной рамы, скидывает их вниз. Быстро. Не думает. Спрыгивает. Изящно исчезает из поля зрения, словно слетевший платок по ветру. Приземляется и заглядывает вверх. Смотрит на выглянувшее лицо девчонки, которая словно проверяет, живой или нет, стоит ли рисковать. Стоит и ждёт её. И Уокер не тушуется, повторяет его действия, садится, свесив ноги, готовая спрыгнуть. На последнем моменте вздрагивает, услышав голос брата. В сосредоточении на прыжке совсем забыла о том, что он здесь.       — Выгораживать тебя не стану, — кратко бросает, нарушая веселящую тишину хмурым голосом. Повернут к ней спиной, казалось, и не ждёт её ответа.       — Не стоит, — отвечает любезно, наигранно, беззлобно.       И прыгает.       Деннис следит за ней, за каждым действием. Внимательно ловит каждую секунду, пока девчонка летит к земле. Для него и время остановилось. Делает шаг навстречу к месту её приземления. И сам не знает отчего. Так правильно или так хочет он — неизвестно и ему самому. Но вот только тут же отступает. Не его дело. Пусть калечится, как ей вздумается. К тому же, это была её идея, и за последствия он не отвечает.       Вики касается земли массивной подошвой ботинок, чуть отшатывается, нагибаясь. Удерживает равновесие. Отряхивает руки от невидимой пыли. И поднимает на него взгляд полный энтузиазма. Вынуждает парня очнуться от непонятного транса. Смотрит на него с вопросом. Взывает к его разуму, как бы требует, чтобы они наконец покинули территорию школы.       — Чего встал? — слишком грубо.       Отрезвляет. Слишком хорошо.       — Ждал, пока твой зад коснётся земли, чокнутая, — отвечает, как и положено, весело и безразлично. И это правильно. Так считал он.       Разворачивается от неё и уходит в сторону выхода. Расслабленно. Выпрямив плечи. И не обернувшись, не проверив, идёт ли за ним одна полоумная. Уверен, что идёт. Она, как чайка кружится над морем, потому что это всё, что она умеет, чего хочет и чего ждёт. И это море — спасательный круг, что-то единственное, что помогает ей ныне поднимать голову с чёртовой подушки, та жи́ла, что продолжает пульсировать на её шее, это батарейка для сил, чтобы надрать ублюдские задницы, воздать по заслугам всем мерзавцам. Чтобы не забывать о причинах собственной ненависти. За непродолжительное количество времени он смог её изучить. Теперь её мотив ему ясен. Повседневные желания, то, чего хотят другие — девчонке не нужны. Уокер скучает от всего, что вертится в этом мире. Но жизнь загорается в её глазах, стоит кому-то навредить ей, не терпит этого, не хочет и не будет терпеть.       Вики Уокер не ищет спокойствия и освобождения, не ищет утех и развлечений, ей плевать на моральные принципы. Всё, что ей нужно, — это продолжать искать причины для злости. Ненависть — вот, чем она живёт, то, что питает её изо дня в день, что даёт силы, что пульсирует в её венах. Ей просто нравится прожигать этот мир своей яростью. И даже у этого есть свои причины, чёрт возьми.       И на этом он вынес свой вердикт. Поставил психологический диагноз. Установил портрет. Она не будет делать то, что ему нужно. Эта дикая бестия продолжит игнорировать, огрызаться, ни во что не ставить, делать по-своему. Но манипулировать её желанием к ненависти — та разгадка, которую он не мог найти на протяжении этих длинных дней.       Поэтому он уверен.       А она идёт за ним.       Догоняет его почти у самых ворот. Стояла долгие секунды, словно рассуждая: смыться прямо сейчас по своим делам или пойти с этим придурком и посмотреть, что из этого выйдет. По неизвестным только ей одной причинам идёт следом.       Равняется. Так же продолжает путь, в его темпе. Молчит, словно и не замечая его присутствия. Ей просто некуда больше пойти. Сегодня нет учёбы, нет работы. Она не может и не хочет возвращаться в дом, где живут отец и брат. У неё нет друзей. Есть только одно место, куда бушующая душа не противится приходить. Но сейчас не время. Будет с ним, раз тот её выдернул, раз задал правила одной ему известной игры. До этого момента было без дела. Она твёрдо заверила себя, что ей это безразлично. Какая-то минутная слабость позволяет вырваться любопытству на свободу, принуждая последовать за человеком, который так легко взял под контроль всю эту авантюру. Стерпел. Наблюдал. Понял. Взял в оборот. А она повелась. И даже знает об этом. Слишком проницательна, чтобы не понять, что Деннис просто пытается ею манипулировать, чтобы делать то, что нужно ему.       Бредут по пустым улицам. Каждый замечает своё. Она смотрит на людей, которых здесь нет. Людей, которым безразлично её существование, которые знают зачем живут, знают, что делать с этим днём. Оттого их и нет. Он смотрит на улицы. Пустые и безлюдные. Дарующие уединение и тишину, избавив от общества безмозглых зевак, вечно снующих в этом мире с ограниченными потребностями. Она видела в каждом человеке того, кто знает, чего хочет. А он презирал эти мирские желания.       Тишина затягивалась. Здания сменялись новыми. Уокер молчала, всё думала о том, какая жизнь ей уготована, сможет ли однажды выбраться из пут правил, установок и предубеждений. Старательно не замечала Денниса под боком.       Но любая тишина становится невыносимой в определённый момент.       Образы двух подростков шныряли по дорогам, наматывали круги, словно не имея конечной цели. Так и было. И для неё это бездумное шествие в неизвестном направлении стало пыткой. Раздражение разливается под кожей, пробуждая нервный зуд. Расклад пешего похода в мыслях не так уж плох, но только не с ним, ни с кем-либо.       — Слушай, — останавливается, скрещивает руки на груди, словно в стойке обороны. — Я думаю, что нет смысла дальше идти вместе. Кто мог, тот уже увидел нас, — оглядывается по сторонам, подтверждая правоту своих слов. — Без обид, но я пойду.       Не двигается с места. Ждёт его вердикта, ответа, хоть чего-нибудь. В душе знает, что не хочет уходить. Не потому что хочет быть рядом с этим заносчивым засранцем, а чтобы не быть одной, чтобы не скитаться, как заблудшая душа, среди ярких домов, не смея зайти ни в один из них. Поэтому ждёт, что тот возразит, придумает любую причину, почему сейчас нужно держаться вместе, да хоть для его собственной выгоды. Ей всё равно. Но не скажет об этом. Потому что правильно уйти.       Наш парень смотрит на неё. С интересом разглядывает её беспристрастное лицо, этот жуткий самоконтроль. Неудивительно. Сам такой. И всё же вздёргивает бровью, безразлично поджимает губы, натянув уголки к низу. Отводит взор. Пожимает плечами. И достаёт пачку из кармана джинсов. Сигарета. Виртуозные движения, привлекающие всё внимание к себе. Ловкость пальцев и зажигалка. Слишком красиво, чтобы оторваться. Поджигает. Пропускает первый вздох, с облегчением подмечая разлившуюся уверенность под кожей. И на выдохе произносит:       — Уверена? Даже не хочешь узнать, куда мы идём?       Снова играется.       — Мы ходим кругами уже минут двадцать, — устало отвечает ему. С каждой буквой выдаёт сомнение и злость. И как у неё выходит совмещать столько эмоций одновременно в себе?       — Просто решил сначала прогуляться.       — Зачем?       — А ты против?       — С тобой — да.       — Уокер, будь проще. Слишком много вопросов задаёшь, — останавливает перепалку, словно язва, умертвляющая живые ткани тела.       — Просто хочу понять, — спокойно поясняет.       — Понять что? — негодует.       — Зачем тебе это. Мы пара у всех на виду, но сейчас никто не смотрит. Тогда зачем нам быть вместе? — выгибает бровь, ставит вопрос ребром. Прямолинейна и проницательна. Знает что спрашивать, чтобы услышать то, что ей нужно.       — Скажу, если пойдёшь, — отмахивается, ставит условие. Всеми силами добивается её молчания и покорности, только бы отвязалась с вопросами. — Ну так и?       — Ладно, — недовольно, твёрдо, без капли сомнений. Чёткое согласие. — Но, — тушуется, не привыкла подчиняться на чужих условиях, — тогда скажи, куда мы идём.       Делает очередной вдох едкого дыма. Думает. И сам не знает ответа на этот вопрос. Но теперь обязан придумать, иначе пропади всё в бездне Ада. Уокер не из тех, кто пойдет кататься на каруселях с тобой только потому, что у тебя есть член и очаровательная мордашка. С ней нужен интерес.       — Идём.       Кидает, направляясь дальше. Девчонка догоняет его. Смотрит с вопросом, не понимая, чего тот так подорвался. И в ответ ловит самодовольную ухмылку.       — Есть у меня одна идея. Ты же у нас любительница нарушать правила, — неоднозначно отвечает на её немой вопрос. Отчего та только сильнее тонет в догадках. Не любит, когда с ней играют. Привыкла делать это сама.       Хочет спросить его ещё раз. Но видит в его лице решительность. Ничего не скажет. Продолжит держать всё под собственным контролем. А Вики лишь задаётся вопросом: когда она успела стать частью этого контроля?       Ей не нравится быть участником этой игры. Чувствует, как превращается в мышку в лапах избалованного кота. А это не про неё. Она не мышка. Кто угодно, у кого есть когти и свирепая пасть, готовая рвать глотки ради выживания. Начинает злиться. Ненависть слишком легко её поглощает. Каждый раз. Но не успевает выразить всё возмущение. Он останавливается прямо перед кинотеатром.       Становится рядом. Не понимает несколько секунд. А затем так разочарованно:       — Серьёзно?       Неужели решил сводить её в кино, купить билеты на задних рядах и порядочно обнимать, когда на экране станут загораться сцены полнейшего ужаса? Идиотский план. Так посчитала она.       Вздыхает сильнее, готовая развернуться на пятках и слинять. Но Деннис, полностью игнорируя замечание, бросает её и уходит, направляясь за основное здание кинотеатра. Мысленно даёт себе пощечину, призывает очнуться. Но интерес перевешивает все доводы разума и осторожности. Идёт за ним. Только бы узнать: какого чёрта он её сюда притащил, раз прошёл мимо главного входа?       Теряет из виду. Проскальзывает в переулок, где предстаёт картина не самой приятной части здания. Кирпичные стены, мусорные баки с пищевыми отходами из кафешки и пара бездомных кошек. Проходит дальше и застаёт того возле чёрного входа для персонала. Копошится возле дверной ручки, усердно пытаясь открыть дверь. Остаётся стоять за его спиной, неожиданно терпеливо дожидаясь его дальнейшего провала.       Наш парень, ослеплённый собственной затеей, совсем забывает о девчонке, что стоит за его спиной. Продолжает выкручивать замочную скважину, чтобы избавиться от неё. Но оказалось, что в мыслях это всё складывалось куда проще. Сосредоточенно занимается процессом. Словно затупленная открывашка для консервных банок, слишком бесполезен. Около минуты тишины. И тошнотворный такой смех раздаётся за лопатками. Вздрагивает от неожиданности, тут же оборачивается к этой сумасшедшей.       Эта стоит посреди безлюдной клоаки мира, слишком громко смеётся, ярко и заразительно. Он еле сдерживает порыв подхватить эмоцию девчонки.       — Ты совсем поехавшая? — резко отчеканивает вопрос, не понимая этой реакции.       Морщит лоб, поднимает лес бровей, округлив глаза. И это брезгливое и непонимающее выражение лица. Уокер с огромным усилием успокаивается, проводит ладонью по лицу, словно разглаживая морщинки у носа. Подходит к нему вплотную и цепляется за ворот его футболки. Тянет к себе и оставляет лёгкий след своих губ на едва ли щетинистой щеке Денниса.       Люци, совсем ошарашенный происходящим, ведёт головой в немом вопросе: «Какого хрена ты творишь?»       — Утешительный приз, — выдавливает из себя, пропуская через очередной порыв яркой эмоции.       — Какой нахрен утешительный приз? Ты совсем идиотка? — срывается в гневе, шипит на неё. Но ей нет дела до его эмоциональной нестабильности. Не сильно она её волнует. Как и он сам.       — Утешительный приз для того, кто водит девушек в кино с чёрного хода в сопровождении кошек и не умеет вскрывать замки, — искажает голос в жалостливой речи. Поджимает губы и в наигранном сострадании сводит брови.       — Уокер, я в жизни не привёл бы сюда девушку, — замечает её насмешливый взгляд, полный иронии. Тушуется. — Это ты у нас такая особенная, — вбрасывает руками в воздух по разные стороны от себя, прыщет сарказмом.       — Приятно, конечно, но ты полный профан в деле запертых дверей, — наклоняет голову набок, указывая взглядом на несчастную замочную скважину, изнасилованную сегодня явно больше одного раза. — Жди здесь.       Следит за тем, как она уходит и скрывается за углом. Не успел даже спросить, куда та намылилась, исчезла, как его шансы на хорошие отношения с отцом. Остался, как идиот, стоять в этом переулке с полным недоумением на лице. Уокер так открыто насмехалась над ним добрые минут десять, а после выставила полным придурком и исчезла с поручением дожидаться её загадочно-чудесного возвращения. Пустым взором дырявит место, где только что стояла эта полоумная. Сдаётся. Оставляет в покое разум от мыслей. К чёрту вопросы. Достаёт впопыхах пачку сигарет, извлекает одну и подносит к губам, плотно зажимая между ними. Поджигает. Делает нужную затяжку. С облегчением вдыхает ядовитый дым, подольше задерживая в лёгких. Отключает сознание. Решил, что если та просто смылась с места неудавшегося преступления по своим делам, то и сам слиняет. Постоит минут десять и уйдёт. Только отчего-то сам не верит собственным словам.       Продолжает травить тело табачным дымом. Выкуривает одну за другой, не обращая внимания на пробегающих кошек, выныривающих из-за мусора от каждого шороха. Время начинает тянуться слишком медленно. Слишком наскучивает. Невероятно терпеливый сейчас сгорает до тла, не в силах ждать ни минуты. Как если бы в ботинки набросали канцелярских кнопок и невозможно было бы устоять на месте от режущей боли. Именно такое привёл сравнение наш парень, значительно драматизируя. Добивает сигарету до самого основания и бросает на землю. Нервно наступает на неё подошвой. Оттопыривает воротник джинсовки. Готовый уже уходить, делает шаг. Как сзади раздаётся характерный звук открывающейся двери и приторный такой голосок:       — Милый, куда-то собрался?       Оборачивается и видит свою потеряшку, мисс «плохое поведение» и занозу в заднице. Девчонка стоит, облокотившись о дверной косяк металлической двери, и жестом обозначает: «Добро пожаловать и не благодари, хотя нет, благодари, засранец». Замечает её красноватые и раздражённые глаза, полные иссохших слёз. Невольно ведёт головой, негодуя от этого внешнего вида. Уокер только самодовольно улыбается. Откашливается в кулак и меняется в лице на невинную овечку, состроив гримасу полного отчаяния.       — Ты представляешь, мой парень чуть не убил меня, когда узнал, что я беременна, — скулит тоненьким голоском, выражает всю степень маскарадного горя и страха. — Я пыталась убежать от него, но он погнался за мной. Я побежала к кинотеатру, чтобы найти людей, и добрые сотрудники позволили мне посидеть в подсобке служебного помещения, чтобы я могла позвонить родителям и в полицию, — проводит пальцами по мокрым глазам. — Но мне было слишком плохо, и я попросила их оставить меня одну, чтобы я смогла смириться с бренностью своей новой жизни в образе несовершеннолетней матери-одиночки, — заканчивает предложение вернувшимся спокойным тембром. Сбрасывает остатки слёз рукавом кофты и прокашливается, возвращая голосу прежнее звучание.       — Неужели кто-то поверил в эту хрень? — скептично выгибает бровь, кривит губами, не понимая, как на это можно было повестись.       — Ты думаешь, я способна на ложь? — расстроенно морщит лоб, прижимая ладонь к груди. — Как ты мог обо мне так подумать?       — Выходит, братец-медвежонок был прав, ты у нас та ещё врунишка, — подходит к ней вплотную, цинично так заглядывает в её глаза и после смывается в сторону, проскальзывает за дверь.       — Не лезь не в своё дело, Деннис, — злостно отчеканивает, ставит точку в этом разговоре, не позволяя ему продолжить углубляться в эту тему. Идёт за ним, закрывая за собой дверь.       Наши фиктивные влюблённые оказываются в пустом помещении, по всей видимости коридор запасных выходов в кинозалы. Люци расслабленно проходит мимо нескольких дверей, прислушиваясь к звукам, словно выбирает менее раздражающий. И вскоре останавливается у одной из них. Наклоняется корпусом назад, оглядывается по сторонам и осторожно приоткрывает массивную дверь. Проскальзывает внутрь, увлекая за собой актрису без Оскара.       Тёмный зал, под ногами почти невидимые ступени, большой горящий экран вдалеке и несколько рядов свободных мест.       — Пригнись, — сосредоточенно озвучивает приказ, хватая её за руку, сильно сжимая маленькую и холодную ладонь девчонки. Резко останавливается и недовольно добавляет. — И ни звука, ясно?       Смотрит на неё как на маленького ребёнка. И этот взгляд ей совсем не по нраву. Морщится в отвращении, собираясь выдернуть руку из цепкой хватки этого деспота. Но тот обрывает всякие попытки, утягивая дальше за собой к свободным местам.       — Я же сказал, тихо, — раздражённо шепчет, более не оборачиваясь.       Проскальзывают между рядами, почти на четвереньках проползая по полу. Наш парень замечает с другой стороны сотрудника, следящего за порядком на сеансе. Кивает Уокер, чтобы та сильнее пригнулась и не попалась на глаза, выдав их обоих. Проходят ещё несколько метров. Заталкивает её со спины к местам с краю и действует точно так же следом. Как ни в чём не бывало быстро занимают места. Деннис закидывает руку на её плечи, пригвождая девчонку ближе. Краем глаза замечает, что их не заметили, и расслабляется.       — Руку убери, придурок, — начинает отпихивать его грудь от себя. Но безрезультатно. Он только сильнее прижимается к ней и опаляет девичью щёку дыханием, что только пуще злит саму девицу. Подмечая, как вкусно пахнут её волосы, кажется, это что-то хвойное. Точно, словно оказался посреди леса после дождя.       Почти над самым ухом по-садистски шепчет:       — Уокер, без глупостей, или мы оба вылетим отсюда прямиком в полицейский участок. Ты — как взломщица, а я — как соучастник и организатор. Если не хочешь ночевать сегодня за решёткой в обнимку с каким-нибудь бездомным, то сиди и помалкивай, улыбайся и делай вид, что без ума от меня.       Несколько секунд недовольно пыхтит и успокаивается. Принимает учесть с должным достоинством. Смирно сидит, но скрещивает руки на груди, как бы напоминая: «Согласна с твоими разумными доводами, но не забывай, что ты — самый мерзкий человек на этой планете, которого я на дух не переношу». И этот расклад устраивает двоих.       Оба отвлекаются от мыслей. Начинают вдумываться в фильм. Попали на середину, оттого почти ничего не было ясным. Какой-то триллер, а значит много загадок и мрачности. Поначалу ничего не понимающие. Но уже через пару минут сюжет утянул их в свои сети. Настолько, что всё зудящее раздражение испарилось и присутствие друг друга так близко — перестало волновать.       — Ты обещал рассказать мне, если я пойду, — тихо произносит, не переставая следить за действиями на экране. Наш парень проклинает себя за эту оплошность, мысленно врезав себе несколько раз. Судорожно вздыхает и произносит:       — Уокер, нам быть вместе в одной лодке ещё очень долго, а я не хочу сидеть в шлюпке посреди океана с какой-то идиоткой, которая только и может, что меня раздражать. Поэтому решил, что было бы неплохо узнать друг друга, — проговаривает совсем тихо сквозь зубы, смотрит на экран.       — Ужасно. Надеялась, скажешь, что просто веселишься, — насмешливо, почти с осуждением к его словам.       — И это тоже. Люблю совмещать приятное с полезным.       — Ну, раз уж мы в одной лодке, то может быть расскажешь, что такого ужасного сделал твой отец, раз ты решил испортить его репутацию. Он же вроде на пост губернатора метит, — на почве состоявшегося разговора вклинивается с ещё одним вопросом.       — Процитирую твои же слова: не твоё, мать его, дело, Уокер, — сладко так произносит у её щеки. Впрочем, саму её это не особо поддевает.       — Процитирую твои слова: мы в одной нахрен лодке, Деннис. Если тонуть, то зная для чего, — в его же манере отвечает, не желая сдаваться. Отчасти это и было правдой. Между союзниками не должно быть секретов, иначе враги смогут этим воспользоваться.       — Мне вот интересно, ты всегда была такой назойливой мухой или это с возрастом пришло?       Поджимает губы от его слов, обдумывает их, ничуть не оскорблённая. Неоднозначно кивает, чтобы тот заметил, и не даёт никакого ответа.       — Ладно, предлагаю игру, на каждый ответ на твой вопрос, ты будешь отвечать на мои. Как тебе такое соглашение?       Всё ещё не смотрят друг на друга, ведут разговор, параллельно вдумываются в происходящее на большом экране с жизнями вымышленных людей, но уже с меньшим интересом.       — Ладно, но ты первый, — соглашается, приняв свои же мысли на веру. Им стоит знать, кто они такие, чтобы не поубивать друг друга раньше финишной прямой.       — Мой отец — ублюдок, испортивший жизнь моей матери, а теперь и мне. Я просто воздаю по заслугам, — слишком загадочно отмахивается, не вдаваясь в подробности, очерчивая только контуры всей картины. Не видит смысла что-то объяснять. — Но вот, что интересует меня: что за семейная драма у Уокеров?       Вики несколько минут обдумывает его слова, пропускает мимо ушей заданный вопрос. Из крайнего любопытства и только из-за него, выдвигает даже несколько теорий о том, что такого могло у них произойти, что сын возненавидел своего отца. И хотя это было ей знакомо, у каждого своя причина, но ни одна не менее интересная. Поганец не захотел рассказывать больше, чем сказал, что породило в ней только больше нетерпения ко всей истории. Но промолчит. Не в её манере быть простушкой, не умеющей держать себя в руках. Откладывает этот вопрос на дальнюю полку и возвращается в реальность. Вспоминает, о чём же он спросил её. И далее платит той же монетой, сухо и без подробностей:       — Однажды, я сказала своему брату правду, но он, как неисправимый идеалист, оттолкнул меня и сказал, что я лгу. С тех пор нет его веры моим словам, а для меня нет смысла с ним говорить. Потому что… — замирает. Волна каких-то забытых картинок настигает Вики, забирает с собой и уносит на самое дно, без света, без возможности дышать. Люци замечает, как та оборвала всё сказанное на двух словах, не смея продолжить.       Не говорит. Не чувствует себя монстром, что плюёт на всё, что не касается его самого. Не станет задавать вопросов и сюсюкаться. Не будет превращать её слова в шутку в желании резануть по сердцу. Слишком жестоко. Он — ангел возмездия, но не Дьявол. Робин Гуд, но не вор. Не в его правилах «унижать униженных». Он не палач и не каратель. Ему плевать на жизни других, но это не означает, что он станет их истязать от скуки. Он слишком хорошо знает цену этих пыток.       Возвращает внимание к фильму, что уже давно потерял всякий смысл для них. Кажется, им удалось пропустить всё самое интересное. Расслабляется в кресле. Его рука всё ещё на тёплом плече девчонки. Невольно касается волнистых прядей, играется с ними, перемещая между пальцев, наслаждаясь мягкостью и гладкостью. Это действует успокаивающе. Для них обоих.       — Потому что зачем нужна семья, которой до тебя нет дела? — заканчивает начатое спустя долгие минуты, что тянулись неимоверно медленно, а может, и пролетели, словно птицы, скрывшиеся за горизонтом.       И на этом игра остановилась. В воздухе растворяется стоп-слово, напоминая игрокам о завершении. Обоюдно принятое решение закончить игрища гладиаторов, что с азартом топчутся на чужих ранах. И это успокоило. Не нужно больше держать что-то под контролем. В молчании всё легче. Ни тебе эмоций, ни чувств, ни гнева, ни слёз, ни радости — ничего. Простая схема выживания, работает из года в год, спасая судьбы. Так считали они оба.       Её слова оказались по душе обоим. Деннис, как никто другой, знал их смысл, знал по себе. И наконец те параллели, что он искал, выстроились сами собой, без должных усилий. Провели ту тонкую нить, объединяющую людей в одном понимании и схожести, посадили крошечное зерно, что станет для них возможностью хотя бы не ненавидеть друг друга.       Продолжают сидеть в молчании, согласные друг с другом, приняв для себя решение стать союзниками. Без сомнения, не перестанут пакостить, огрызаться и паясничать, но не будут врагами. Дожидаются конца фильма. Каждый думает о своём, не следят уже за мелькающими картинками перед глазами. И если поначалу это хоть как-то заботило, то сейчас нет, от слова «совсем».       Выходят вместе с остальными зрителями через основной выход из кинозала. Смешиваются с толпой. А никто и не обращает внимания. Это только на руку. В какой-то степени удовлетворённые этим днём, забываются и направляются к выходу из здания. Охранник, отвлечённый большой гурьбой выходящих, не замечает нашу актрису, упускает из виду. И они незамеченными покидают кинотеатр. Люци задерживается у самого входа, намеренный что-то сказать. Девчонка останавливается, внимательно смотрит на него. Не желает язвить. Любопытно, что скажет.       — Виктория.       Слышит упоминание своего имени. Вот только произнёс его отнюдь не Деннис. Есть лишь один человек в этом мире, что называет её так. Тот, кого она ненавидит всей душой, тот, кто стал первой причиной её ненависти.       С неподдельным ужасом оборачивается. Изумлённая. Готовая сейчас обменяться местами с кем-угодно в этом мире, только бы не видеть лицо Фенцио Уокера, её отца.       — Папа, что ты…       Не знает, что сказать. А стоит ли вообще? Чтобы не сказала, лучше не станет.       Мужчина с озлобленным оскалом подходит к ним, смеряет пренебрежительным взглядом дочь. Уставший, морщинистый и чужой, такой, словно бы вовсе не её отец, стоит сейчас и смотрит так, как смотрел бы на убийцу своей жизни.       — Натворила Бог знает чего, ещё и сбежала с субботней отработки? — нервозно начинает причитать. Сдерживается. Не показывает настоящих эмоций. Вот только ей одной известно, каким может быть этот человек, если кто-то смеет ему перечить. — Ещё и с этим недоумком, — с омерзением на лице вскидывает рукой в сторону парня. Но того, кажется, совсем не смущает подобное отношение к себе. Было бы на кого злиться. Обиженный жизнью старикашка, вынужденный до конца своих дней прозябать за учительским столом — та ещё учесть.       — Я всё объясню, — не так, как раньше, слишком тихо, слишком не по-Уокерски. Надломленно, неуверенно, с детскими глазами.       — Дома поговорим, — грубо хватает дочь под локоть, подтягивая к себе так, что та встаёт на носки.       Поворачивается к Деннису. И тот ни капли не обескуражен. Внимательно следит за происходящим. Не чувствует страха. С интересом отвечает на полный презрения к себе взгляд учителя. Уокер-старший несколько секунд проницательно рассматривает своего ученика, словно оценивая всю его никчёмность по десятибалльной шкале.       — Твой отец уже в курсе твоей выходки. Думаю, что дома тебя ждёт приятный разговор, — с довольным видом делится с ним «приятной» новостью, чувствуя неимоверное превосходство над маленьким ушлёпком.       — Что ж, рад слышать, — безразлично обозначает свою позицию. Нисколько не удивлён.       Но вот что поразило его до глубины души, так это, как быстро изменилась в лице его дочурка. Некая звезда школы, прослывшая той ещё сучкой, всегда знающая себе цену, мстительная и неукротимая, сейчас в одночасье стала той самой мышкой в руках избалованного кота. Поразительный феномен. Так посчитал он сам.       Мужчина сильнее впивается в руку девчонки, тянет на себя и утаскивает в сторону припаркованной машины. Запихивает на заднее сидение с непонятной жестокостью, захлопывает дверь так, что этот звон ещё долго будет сниться тем же мусорным кошкам по ночам. И на скоростях занимает водительское место.       Наш парень достает очередную сигарету, ставшей некой закуской к этому представлению. Закуривает. Внимательно следит за тем, что происходит в машине. Семейство Уокер ещё около минуты не двигается с места. Вики смирно сидит сзади. Кажется, что её глаза померкли ещё сильнее, чем прежде. В то время как отец продолжает что-то громко высказывать. Это видно по тому, как резко жестикулируют его руки и как часто открывается рот. Наблюдает за ними вплоть до того момента, как мотор заводится, а их карета уносится из поля зрения, оставив его одного.       Бросает истлевшую сигарету, тушит подошвой и стоит на месте ещё добрых несколько минут.       Думает, что поразительный феномен эта Вики Уокер. Как многого он не знал о людях. И что самое интересное: на что мы готовы пойти, чтобы нарушить правила и с какой отвагой принять последствия?