Костер из рябиновых веток

Флаги трепещут на ветру - соберано Рокэ выехал к границе лично встретить высоких гостей соседнего государства. Вид из крепости открывался изумительный: молодая зелень укрывала предгорье, дорога с перевала вилась серпантином. Глядя на эту безмятежность хорошо было мечтать. А может... Бросить все? Отказаться от трона рода Алва, объявить младшего Салину наследником и посмотреть, как они будут выкручиваться. Самому податься, да хоть в пираты, как грезил в юности, или в путешественники. Море влекло, всегда влекло. Когда и вспомнить о детской мечте, если ни на старости лет? Ерунда. Едва сорок лет, а откуда-то уже вылезло глупое это слово. Нет, теперь бы как раз и пожить еще четыре раза по столько. А вот еще лучше: организовать парламент, как фельпцы и нухтцы, и удалиться от суеты, заниматься виноградниками, приисками, да пирами. Какой-нибудь потомок Алва будет благодарен, что предок отказался от короны и вместо того чтобы до тошноты зубрить гербы нынешних народов и прошлых и геральдику с основами дипломатии, с чистой совестью отправится путешествовать, куда позовет сердце... Может статься и так - потомки станут проклинать его, пустившего по ветру наследие многих поколений. Мир менялся слишком быстро и кто его знает, как отзовутся сегодняшние решения. А пока Рокэ Первый бродил по площадке башни горного форта, лениво высматривая на дороге знамена северного короля. С тех пор, как получилось вернуть Ричарда из не мертвых, но и не живых поговорить наедине им случилось всего однажды. В ту весну пришла печальная весть - Карл IV Оллар не пережил свою четырнадцатую зиму. Ричард, как и другие, был вызван в столицу и явился, бросив все свои дела в родном герцогстве, откуда редко теперь появлялся, посвящая себя всецело делам. На четвертый день с похорон последнего Оллара назначен был малый Тайный Совет. Звать ли на царство родственников Карла по его старшей тетушке? Стряхнуть ли пыль со списка наследников составленного еще Франциском? Поздно вечером Ричард, уже давно не юноша, молодой мужчина, и совсем настоящий герцог, стучится в покои, все завтрашние члены совета в эту ночь здесь - в дворцовых гостевых комнатах. Велю пропустить, все равно не спалось: - Я ведь так и не поблагодарил вас. Шагает ближе: открыто и искренне обнять. Останавливаю его, подняв ладонь. - Дай посмотрю на тебя. Какой ты стал... Ричард улыбается, останавливается, но улыбка его быстро гаснет, во взгляде плещется решительность, но он высматривает что-то, ему важно что-то понять. Причудливое сочетание мягкого интереса и решительной твердости. - Говори, я вижу тебе есть о чем. Тут же посерьезнел и помрачнел еще больше: - Я должен предупредить вас. Завтра на Совете... Будет предложено разделить Талиг. Придд возьмет Запад, Север останется за мной, уже есть договор с Ноймарами, они не станут препятствовать. Центр - Эпине.. Вы как хотите, оставайтесь с Эпинэ или отделяйтесь тоже. Вздор или?... Сомн мыслей роится, но о многом можно подумать и позже. - Лихо. И звучит и решили. Не боитесь Дриксен, Гаунау и прочих? - Заключим мир на четыреста лет. Между собой и с ними. Предварительные договоренности есть. - Я имел глупость сказать, что вы изменились... Внешне, возможно, но, Ричард, вы все так же ненормально доверчивы и наивны. Он хмурится, но в глазах уверенная сталь. - Мир устал от войны. Не только Талиг. - и вдруг улыбается несмело, - Увидите, все получится. Бывает, что армию нужно разбить, чтобы сохранить. - Это же Веннен? - хмыкаю и смотрю пристально. Пытаешься играть в политику, а все же еще мальчишка. Ричард, смутившись, кивает. - Но он прав. Вздохнув, качаю головой, демонстративно прикрывая лицо рукой, мол, глаза бы мои вас не видели. - Хороша благодарность, юноша - предупредили об измене. - Я оповестил вас. Поступайте как знаете. Помедлив, разворачивается, идет к двери, так и не обняв - момент упущен, а теперь будем, кажется, вновь по разные стороны. В спину бросить, отделяя интонацией каждое слово: - Ричард Первый. Освободитель. Дикон оборачивается несколько удивлено, но молчит. - Вы ведь уже и звучное имя себе придумали, я прав? - смущается, но на долю мгновения, едва ли слегка тушуется, поднимает взгляд все такой же прямой и уверенный. - Третий. Был ведь еще Горик. И его дед. Смеюсь, как не засмеяться. - Дайте все же обнять вас на прощание, будущий Ричард Третий. Что будет утром - будет утром. Может мир на четыреста лет, а может война между герцогствами, которой с радостью воспользуются соседние государства. Еще не зная, что скажу на Совете, да и будет ли все, как Ричард себе представляет, обнимал тогда уже не мальчишку, и уж подавно не испуганную нечисть, коей он успел побывать, не наивного юношу, которого так хотелось вытащить, за которого сердце болело, но и еще не друга, может быть уже никогда не случится нам подружиться. И вот, год почти как, с того дня - к закату на дороге показываются северные знамена. Знакомая русая макушка мелькает во главе отряда. Не ожидал, признаюсь, но счастлив, и в этом тоже стоит себе признаться, тому, что сам он решил нанести визит. Не отделался высокородными послами и своими герцогами. Сердце трогает неуместная, теплая мысль - может и случится еще завести дружбу, а не одну только необходимую для дел государственных светскую приязнь, кто же знает. Полощет на вечернем закатном ветру стяги и вымпелы. Ричард Третий едет с посольством в Кэналлоа к Рокэ Первому.